Котики для Снежной Королевы

Глава 15

Корунг замер во мне всего на секунду — видимо, просчитывал варианты. А потом усмехнулся прямо в губы и продолжил двигаться, теперь медленнее, глубже, демонстративнее.

При этом член его оставался в абсолютно рабочем состоянии, и даже скорее наоборот стал как будто больше…

А я… я как оказалось та еще извращенка, потому что вся эта ситуация только сильнее заводила меня.

— Ну надо же, — протянул он, глядя поверх моего плеча на приближающихся ягуаров. — Команда поддержки пожаловала. Или решили, что я не справлюсь один?

— Ты справишься ровно до того момента, пока королева не скажет «хватит», — спокойно ответил Теурус, останавливаясь в паре метров. Его глаза горели янтарным светом, но голос оставался ледяным. — Мы не собираемся тебя прогонять. Если она выбрала тебя на эту ночь — значит, так надо.

— Теурус! — выдохнула я, не столько от возмущения, сколько от того, как вовремя Корунг вошел под нужным углом.

— Тсс, — старший из братьев подошел почти впритык к нам с Корунгом, встал с левого боку и провел пальцем по моей щеке, приблизился к моему уху, и смотря в глаза волку, прошептал интимным тоном: — Мы чувствуем тебя, помнишь? Мы знаем, что тебе это нужно. Этот дикий, необузданный зверь. Ты истосковалась по такой энергии за годы скитаний среди людей…

Я застонала — и от его слов, и от движений Корунга, который явно прислушивался к разговору и подстраивал ритм.

Аргус обошел нас с другой стороны и остановился так, чтобы видеть всё. На его лице застыло странное выражение — смесь ревности и восхищения.

— Никогда не думал, что буду смотреть, как какой-то волчара имеет нашу королеву, и не вмешиваться, — процедил он сквозь зубы. — Но, если честно, зрелище завораживающее.

— Заткнись, Аргус, — рыкнул Мерис, но сам не отвел взгляда. Его руки дрожали от напряжения, но он стоял на месте, смотря на нас из далека.

Корунг засмеялся, уткнувшись носом мне в шею.

— Какая прелесть. Три кота, которые готовы делить женщину с кем угодно, лишь бы ей было хорошо. Вы меня почти умиляете.

— Ты бы помалкивал, пока тебя не попросили, — огрызнулся Аргус.

Я чувствовала, что приближаюсь к краю. Слишком много всего — новые ощущения, трое любимых мужчин рядом, этот наглый волк во мне, запретность ситуации… Всё смешалось в один огромный комок напряжения.

— Я… я сейчас… — выдохнула я, впиваясь ногтями в плечи Корунга.

— Давай, — прорычал он мне в ухо. — Кончи для них. Пусть видят, как хорошо тебе со мной.

И я разбилась вдребезги. С криком, который, наверное, слышали во всём замке. Корунг догнал меня через несколько ударов сердца, изливаясь в меня с рыком, который больше походил на волчий вой. Черты его лица поплыли в этот момент и заострились, челюсть выдвинулась вперед, а затем он впился в мою шею уже отросшими клыками.

Я не закричала от боли только лишь потому, что в этот момент мне пришло осознание — Корунг ставит мне магическую метку истинности, связывая свою душу с моей навечно.

А еще я понимала, что могу его в этот момент спокойно убить. Но… не хочу. Моей злодейской сущности понравился этот наглый волчара, посмевший пометить меня, словно я его сучка.

А когда он вытащил свои клыки, то быстро зализал мои ранки, которые почему-то не спешили сами затягиваться, как это обычно случалось, если я ранилась.

Но все же затянулись именно из-за слюны оборотня.

Всё это стало неким открытием для меня.

Или все дело в крови моей матери? Поэтому моё тело так среагировало на метку истинности?

Но почему у меня с ягуарами было иначе? Или всё дело в том, что они разные виды?

Да уж Лера… у тебя какое-то расщепление личности произошло из-за воспоминаний?

Не самый лучший диагноз. Хотелось бы всё же быть цельной личностью, а не вот этот вот всё…

Несколько секунд мы просто висели друг на друге, тяжело дыша. Моя магическая сущность вытянула из Корунга все силы.

А потом я почувствовала, как меня подхватывают сильные руки.

Это был Теурус.

— Пойдем, — коротко сказал он, заворачивая меня в откуда-то взявшийся плед. — Нам всем нужно освежиться.

— А он? — кивнула я на Корунга, который прислонился к колонне и наблюдал за нами с ленивой улыбкой.

— Он пойдет с нами, — ответил Теурус. — Раз уж настолько тебе понравился…

Мне почудилось словно Теурус хотел еще добавить что-то вроде: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не баловалось». Но благоразумно промолчал.

И хорошо. Вообще-то ребенком я себя давно уже не считала. И вот такие вот странные порывы, мне не особо пришлись по вкусу.

Будь я изначальной Валерией, никогда бы не выбрала этого зверюгу с садистскими замашками. Но, кажется я уже не она, но еще и та несчастная одинокая девочка, которую растил бесчувственный отец, и у которой были серьезные проблемы с социализацией.

В купальне было прохладно и хорошо. Ледяная вода в моей джакузи манила расслабить ноющие мышцы. Теурус опустил меня в воду на лавку прямо в пледе, а сам быстро скинув с себя брюки с рубашкой, сел рядом, не сводя взгляда с Корунга, который без приглашения плюхнулся рядом со мной, окунулся несколько раз, разбрызгивая вокруг воду и разгоняя льдинки. При этом забавно порыкивая, и привыкая к ледяной воде. И моя магия ему в этом неплохо помогла. А затем, уселся рядом со мной, с другой стороны, развалившись, как хозяин, еще и руку положил будто приобнимая меня, но полностью не касаясь. Словно осознавал, что иногда всё же дистанцию стоит соблюдать.

И мне это понравилось.

Значит не совсем псих, потому что настроение у меня сейчас было неоднозначное, я могла и правда его превратить в ледяную скульптуру, и он, кажется, это почувствовал.

— Наглый, — констатировал Мерис, медленно входя в воду, и садясь напротив. — Но смелый. Это надо признать.

— Смелость и глупость часто ходят рядом, — хмыкнул Аргус, тоже скидывая с себя одежду и заходя в воду. Он сел рядом с Мерисом так, чтобы тоже оказаться напротив Корунга.

Я откинулась на бортик, прямо на его руку, чувствуя, как вода смывает усталость, и наблюдала за этой сценой. Четверо мужчин. Трое моих — любимых, родных. И один почти чужой, но уже заявивший на меня свои права, и признавший своей истиной — дикий, опасный, необузданный. И мне не хотелось, чтобы он уходил. Не сейчас. Или не мне, а той глупой девчонке, которая появилась внутри меня?

— Рассказывай, — потребовал Теурус. — Про стаю. Про то, что случилось. Про врагов, которых ты убивал.

— Долгая история, — лениво протянул Корунг.

— А мы никуда не спешим, — усмехнулся Аргус. — Разве что выкинуть тебя отсюда. Но это успеется.

Волк посмотрел на меня. Долго, изучающе. Я лишь улыбнулась, подталкивая мужчину к разговору.

Прищурившись, он хмыкнул, но не весело, и все же начал говорить:

— Я говорил правду. Стая погибла. Весь основной костяк. Молодняк успел спрятаться. На нас напали внезапно. Сначала предложили напасть на тебя, не веря в то, что ты настоящая, — он поднял другую руку и провел пальцем по моей щеке, словно его ко мне тянуло, а затем быстро убрал и продолжил: — Но я не согласился. И вот я здесь. Решил скрасить твоё одиночество Снежная Королева.

— Я не одинока, — возразила я, поднимая голову, окидывая взглядом всех своих мужей.

— Ты была одинока раз ушла когда-то, — парировал Корунг, заставляя напрячься всех моих стражей.

В купальне повисла тишина.

— Решил, что сможешь заполнить эту пустоту? — спросил Мерис.

— Я хочу быть рядом со своей истинной, — ответил Корунг. — Думаю, что вам, как никому другому, это должно быть понятно.

Я смотрела на него и понимала, что он прав. Где-то глубоко внутри меня действительно жила та маленькая девочка, которая заморозила целую армию и не почувствовала ничего. Которая согласилась стать бесчувственной, чтобы не причинять боль другим. Которая ждала любви так долго, что, когда она пришла — впустила первого встречного, лишь бы не быть одной. И наделала глупостей. А потом почему-то опять ушла… И теперь вновь внутри меня, только на этот раз хочет что-то изменить. Отдаться тому, кому действительно нужна и при этом отдавая мне — своей взрослой версии на откуп это решение.

— Останься, — сказала я.

Именно я, а не она. А самой себе мысленно сказала: «Если он тебе нужен, то значит так надо».

Все четверо мужчин посмотрели на меня.

— Останься, — повторила я. — Но знай: правил здесь не будет. Только те, что установим мы все вместе. Ты не заменишь моих стражей. Ты будешь дополнением. Если… они согласятся.

Я — Валерия, хотела, чтобы мои мужья тоже внесли свою лепту, и между нами не было позже недопонимания. Постоянные конфликты между мужчинами, ни к чему нас не приведут.

Три пары желтых глаз уставились на Корунга. Тот выдержал взгляд с удивительным спокойствием.

— Я согласен, — кивнул он. — Но предупреждаю сразу: я не умею быть нежным. Я буду брать её так, как могу. И если кому-то из вас это не нравится — всегда можем выйти и поговорить по-мужски.

— О, мы поговорим, — оскалился Аргус. — Обязательно. Но позже.

Теурус молчал, но в его глазах я видела борьбу. Старший брат, привыкший всё контролировать, явно переваривал ситуацию.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но, если ты причинишь ей боль — я лично вырву твое сердце и заставлю сожрать.

— Договорились, — осклабился Корунг. — Я сделаю тоже самое, с каждым из вас, если узнаю, что кто-то посмел докучать моей Снежной Королеве.

— Валерия, — сказала я.

— Что? — приподнял он свою бровь.

— Меня зовут Валерия. Можно Лера.

— Валерия, — протянул он, прикрыв глаза, еще и букву «р» почти прорычал, что в низу моего живота вновь что-то ёкнуло, будто остаточная искра вспыхнула от всё еще не истлевшего до конца возбуждения. Корунг посмотрел на меня прищурившись, и добавил: — Мне нравится.

В этот момент Мерис просто подплыл ко мне и поцеловал в висок.

— Ты наша королева, — прошептал он. — Мы примем любого, кого ты выберешь.

Я закрыла глаза, чувствуя холод воды, и одновременно тепло четырёх тел рядом и странное, щемящее чувство в груди. Кажется, я начинала оттаивать по-настоящему.

Но этот славный момент был прерван. В дверь купальни кто-то постучал.

— Ваше величество, — раздался глухой голос одного из големов. — К вам посетитель. Это — Один. И требует аудиенции.

Мы переглянулись.

— Один? — переспросил Корунг. — Сам бог Один пожаловал? — И почему-то криво усмехнулся.

— Других Одинов не бывает, — хмыкнул Аргус. — Похоже, за своим потомком пришел.

— Каким еще потомком?

— Кай, — коротко сказала я, сама же думая о том, что делать с Одином.

— Тот самый? Из легенд? Он опять здесь? — оборотень кинул на меня хмурый взгляд. — Все говорили, что ты его простила и отпустила. Или… любовь так и не прошла?

— Я случайно захватили его с собой, — ответил Мерис, который с недовольством вернулся на своё место. — Посчитал, что так будет правильно.

— Лучше расскажи, что ты знаешь про Одина? — почему-то решила я сменить не самую удобную тему, и требовательно посмотрела на Корунга.

Он прищурился, и мне показалось, будто его волк сейчас смотрит на меня, а не он сам.

— Нападающие, те кого я уничтожил… на них был его знак, — нехотя ответил он, но взгляд свой так и не отвел.

— Думаешь, это он мог организовать нападение? — удивилась я.

— Не знаю, — пожал плечами Корунг. — Они все были из разных стай. Не главы. Но и не самые последние омеги. К тому же знаки Одина носят многие оборотни. И не все из них пришли ко мне.

— Да? — я удивленно приподняла брови, капаясь в своей памяти. — Но раньше, только люди поклонялись ему.

— Тебя слишком долго не было, моя королева, — вздохнул Теурус. — Даже оборотням нужен кто-то к кому можно было прийти, чтобы он разрешил их проблемы, или хотя бы дал надежду.

— Трусливые слабаки, — выплюнул Корунг. — Моя стая и еще несколько других не присягали ему на верность и не поклонялись, — добавил он. — Мы свободные оборотни. И единственный кого мы уважали и уважаем — это Мороз и его дочь.

— Почему? — я заинтересованно посмотрела на волка. Нет, мне льстили его слова, как Снежной Королеве и дочери самого Мороза, но, как человеку, хотелось понять его мотивы.

— Этих и других богов создали люди. Наш народ всегда поклонялся стихиям. Твой отец и ты — это истинные стихии. Смертоносные, почти неуправляемые. И самое важное — справедливые. Вас невозможно подкупить побрякушками и властью. Вас это не интересует. У вас есть все богатства Северного и Южного полюса. А боги, созданные людьми — хитрые, беспринципные и жестокие. Властолюбцы, любящие копить красивые вещи. Они, лишь их отражение. Не более.

Я вздохнула и начала выбираться из воды.

— Пусть ждет. Мне надо пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, — громко сказала я голему, который всё это время ждал под дверью, — проводи Одина в мой личный кабинет и предложи что-нибудь выпить на его вкус. — И уже тише добавила: — В любом случае надо понять, что ему нужно.

Один — это не шутки. Даже для Снежной Королевы.

И уж тем более для меня. Я помнила его по воспоминаниям из детства. Он вроде бы неплохо общался с отцом. Хотя отец всегда относился к нему ровно. Но мне казалось, будто Мороз позволял Одину больше, чем кому-либо другому. Как минимум Один мог с отцом поздороваться за руку, ударить по плечу и при этом отец не замораживал его насмерть.

А всё может потому, что Один был слишком силен и мой отец просто не мог это сделать физически? Трудно сказать, вопросов я на эту тему не задавала, робея перед отцом.

Хотя, возможно, и стоило бы…

Древний бог викингов ждал в моем кабинете устроившись в кресле с бокалом напитка. Высокий, статный, с седой бородой и одним глазом, в котором горело нечто древнее и пугающее. Хотя за эти годы старик сильно сдал. Я помнила его более мощным. Сейчас этой мощи осталось ровно десятая часть от того величия, что было.

Я вспомнила, как отец однажды сказал мне: «Боги, созданные людьми — погибают вместе с их верой». Тогда я не понимала, о чем он, а теперь поняла. Один умирал… и это было заметно.

А всё дело в том, что люди перестали ему так рьяно поклоняться, как это было тысячу лет назад…

Неужели поэтому он решил найти среди моих поданных поддержку, а теперь его разозлило, что я вернулась? Или это была просто проверка на прочность. Жаль, конечно, что стая моего нового мужа погибла. И если Один виноват… я сделаю всё, чтобы он за это ответил.

— Снежная Королева, — он слегка склонил голову при виде меня, но лицо его оставалось холодным и величественным. — Рад видеть тебя в здравии. Счастлив, что ты вернулась.

Он улыбнулся одними губами, но улыбка его не касалась глаз.

— Один, — ответила я, опускаясь в своё кресло. Мои же мужья разбрелись по кабинету, Корунг — чуть поодаль, демонстративно независимо, встал у шкафа, и начал рассматривать мои книги с воспоминаниями, Теурус встал рядом почти за моей спиной, но чуть правее. — Чем обязана?

— Ты знаешь, — прямо сказал он. — Кай. Мой потомок. Ты держишь его в ледяной клетке. Ему там не место. Насколько помню, прошлый раз ты его простила и отпустила. Зачем опять туда вернула?

— Он предал меня, — сказала я, и хмыкнув, добавила: — Вновь.

Ну не говорить, же, что его Мерис на всякий пожарный захватили? Как это будет выглядеть, не очень…

— Он глуп и молод, — парировал Один. — И уже наказан. Лишен памяти, лишен своей власти, считает себя обычным человеком, а теперь — это. Сколько можно?

Я задумалась. Один не просил — он требовал. Но делал это достаточно осторожно, чтобы не спровоцировать конфликт. Я еще многого не понимаю, чтобы ссориться хоть и потерявшем своё былое величие, но все же древним богом.

— Я хочу его отпустить, — честно сказала я. — Но не знаю как. Проклятие наложила я сама, в гневе. И память до сих пор не полностью вернулась.

Один прищурился.

— Ты не помнишь? — переспросил он. — Совсем?

— Почти всё до Кая помню. А после, лишь обрывками, — уклончиво добавила я.

Бог молчал долго. Потом вздохнул.

— Тогда у нас проблема. Потому что снять проклятие можешь только ты. Но для этого нужно не просто захотеть — нужно вспомнить тот момент, когда ты его накладывала. И прожить заново. Иначе сила не примет отмену.

Сущность внутри меня похолодела. И я ощутила это всем телом. Ей не хотелось ничего вспоминать. Но я, больше не она!

— Прожить заново? То есть снова почувствовать ту боль? То предательство? — спросила я.

— Да, — кивнул Один. — Иначе никак. Магия такого уровня требует жертвы. Либо ты проходишь через это снова, либо он остается таким навечно.

— Есть еще вариант, — неожиданно подал голос Корунг.

Все обернулись к нему.

— Какой? — спросил Один.

— Убить её, — просто сказал волк. — Если королева умрет, проклятие падет автоматически. Кай вернется в свой мир живым и здоровым.

В кабинете повисла гробовая тишина.

— Ты предлагаешь убить Мою Королеву? — рыкнул Аргус, делая шаг вперед.

— Я предлагаю вариант, — спокойно ответил Корунг. — А выбирать ей, — он посмотрел на меня, и как мне показалось опять на меня смотрел его волк. — Я не хочу твоей смерти. Но если ты решишь, что жить с этой болью не можешь — я помогу уйти легко. Без страданий.

— Ты… — начал Мерис, но я подняла руку.

— Тише. Он прав. Это вариант. — Я смотрела на Корунга и видела в его глазах не жестокость, а странное понимание. Он знал, что такое боль. Знал, что иногда смерть кажется выходом. Кажется он травмирован потерей своей стаи больше, чем мне показалось изначально.

— Я не хочу умирать, — твердо сказала я. — Я только начала жить по-настоящему. И я пройду через эту боль. Снова. Ради того, чтобы отпустить его и жить дальше.

Это я сказала не сколько им всем, а то девочке, которая до ужаса боялась всё вспомнить. Той девочке, что готова была умереть когда-то и стать простой смертной, лишь бы забыть о случившемся.

Один кивнул, и в его единственном глазу мелькнуло уважение.

— Тогда готовься, королева. Это будет непросто.

— Я знаю, — ответила я. — Но со мной мои мужья. — Я посмотрела на Теуруса, Мериса, Аргуса, а потом перевела взгляд на Корунга. — И, кажется, теперь еще один.

Корунг усмехнулся своей хищной усмешкой.

— Если ты приглашаешь… то я готов поучаствовать.

А я улыбнулась, хотя внутренне почему-то передернулась. Кажется, моя проснувшаяся более молодая версия боялась, как огня этих воспоминаний. А также того, что случилось после…