Джуд Деверо Лавандовое утро

Пролог

— Хелен? — послышался женский голос на другом конце линии. — Хелен Олдридж?

С тех пор как Хелен слышала голос Эдилин Харкорт, прошло так много времени, что она вполне могла бы не узнать его. Но Хелен узнала. Она запомнила этот элегантный, аристократический тон, хотя слышала его всего несколько раз — каждый раз он производил на нее неизгладимое впечатление. Поэтому она не стала поправлять, что теперь ее фамилия Коннор, по мужу.

— Мисс Эди? Это вы?

— Какая у тебя поразительная память!

Хелен представила себе мисс Эди: высокая, худая, с прекрасной осанкой, из прически не выбивается ни один волосок. Ее туалеты всегда отличались изысканным вкусом и не были привязаны к какой-то определенной моде, она предпочитала классику. Сейчас ей, должно быть, около девяноста — как и отцу Хелен, Дэвиду.

— У меня хорошие гены, — сказала Хелен и тут же прикусила язык.

Ее отец и мисс Эди когда-то были помолвлены и должны были пожениться, но когда после окончания Второй мировой войны Эдилин вернулась с фронта, оказалось, что ее возлюбленный, Дэвид, женат на матери Хелен, Мэри Элис Уэлш. Удар был такой силы, что мисс Эди отдала своему беспутному брату огромный старинный дом, которым семья Харкортов владела из поколения в поколение, оставила город, названный в честь ее предков, и больше никогда не выходила замуж. Даже сегодня некоторые старики в Эдилине вспоминают об этой трагедии и все еще смотрят на мать Хелен недобрыми глазами. Женитьба Дэвида и Мэри Элис положила конец роду Харкортов, знаменитой династии аристократов. С тех пор городок Эдилин, расположенный в штате Виргиния, по соседству с Уильямсбергом, лишился прямых потомков тех людей, которые дружили с Джорджем Вашингтоном.

— Да, у тебя хорошие гены, — без колебания согласилась мисс Эди. — И именно поэтому я решила обратиться к тебе за помощью, Хелен.

— Ко мне? — осторожно переспросила Хелен.

Всю жизнь до нее долетали слухи о непримиримой вражде и обиде, спровоцированной поступком ее отца. Разговоры не предназначались для ушей Хелен, поэтому велись шепотом, но она всегда отличалась любопытством. Сидя на ступеньках крылечка и играя с куклами, она постоянно прислушивалась к разговорам взрослых.

— Да, дорогая, к тебе! — Мисс Эди произнесла это таким тоном, что Хелен покраснела. — Я не собираюсь просить тебя испечь сотню пирожков для благотворительной ярмарки, так что не волнуйся.

— Я не… — начала оправдываться Хелен, но замолчала.

Она стояла на кухне и видела, как ее муж, Джеймс, возится во дворе с новой кормушкой для птиц. Наверное, парламенту следует поразмышлять над вопросом отмены пенсии для мужчин, в тысячный раз подумала она. Без сомнения, Джим теперь будет рвать и метать по поводу этой кормушки, и ей придется выслушать его ругань. Он привык управлять сотнями служащих в нескольких штатах, а сейчас в его распоряжении остались только жена и взрослый сын. Хелен не раз сбегала к Люку и просила убежища хотя бы на денек. Люк смотрел на нее с удивлением и пристраивал полоть сорняки.

— Прекрасно, — сказала Хелен, — чем же я могу помочь вам? — Сколько же она не разговаривала с мисс Эди? Лет двадцать?

— Врачи сказали, что мне осталось жить не больше года и… — Мисс Эди оборвала фразу на полуслове, услышав вздох Хелен. — Пожалуйста, никаких причитаний, поверь, никто так, как я, не хочет оставить эту землю. Я и так слишком надолго задержалась здесь. Но когда я услышала этот приговор, то подумала, что пара дел в моей жизни еще осталась… Нельзя же уходить из этого мира, совсем ничего не сделав.

Услышав эти слова, Хелен улыбнулась. Может, мисс Эди и жила в этом городе не так долго, как какая-нибудь ее прабабушка, но след свой, несомненно, оставила. Город был обязан Эдилин Харкорт многим.

— Вы так много сделали для Эдилина, вы…

— Да, дорогая, я знаю, что оплатила все счета и подняла всех на свете, когда негодяи хотели уничтожить наши дома. Но это было не трудно. Для этого просто потребовались деньги и внимание прессы. Но я не исправила кое-какие несправедливости, которые имели место еще в моей юности.

Хелен едва не застонала в голос. Вот оно, наконец-то… подумала она. История. История о том, как ее мать, Мэри Элис, в конце Второй мировой войны украла жениха мисс Эди. «Бедная мисс Эди». «Проклятая Мэри Элис». Хелен слышала все это сотни раз.

— Да, я понимаю…

— Нет, нет, — прервала ее мисс Эди. — Я не собираюсь говорить о том, что натворили твои родители в те давние времена, когда землю населяли динозавры. Это все в прошлом. Я говорю о сегодняшнем дне. То, что произошло тогда, повлияло и на сегодня.

Хелен, нахмурившись, отвернулась от окна, выходившего во двор, где ее муж все корпел над кормушкой, а та никак не хотела стоять прямо.

— Вы хотите сказать, что если бы мой отец женился на вас, то многие жизни сложились бы иначе? — медленно произнесла Хелен.

— Возможно, — уклончиво ответила мисс Эди, но в ее голосе промелькнуло удивление. — Что тебе известно о 14 ноября 1941 года?

— Это как раз перед нападением японцев на Перл-Харбор? — осторожно поинтересовалась Хелен.

— Из этого ответа я делаю вывод, что в детстве ты слышала многое, но далеко не все.

Хелен вдруг рассмеялась:

— Да, наверное. Мисс Эди, вы не могли бы сказать мне, о чем идет речь? Мой муж вот-вот придет на ленч. У меня мало времени.

— Я хотела бы, чтобы ты приехала во Флориду… навестить меня. Подумай, ты могла бы оставить своего мужа?

— Он на пенсии. Думаю, что я смогу поехать к вам.

Мисс Эди сухо рассмеялась:

— Хорошо, но ты никому не должна говорить, куда едешь и к кому. Мне нужно кое о чем поговорить с тобой и обсудить, как лучше сделать то, что ты должна сделать. Да, разумеется, я беру на себя все расходы. Вот только не знаю, интересно ли тебе это?

— Путешествие? Какие-то тайны? Разумеется, интересно.

— Тогда приезжай, и я все тебе расскажу. А как поживает твой красавчик сын?

Хелен поколебалась. Ответить ли ей так же, как она отвечала всем? Едва ли кто-то знает, что пришлось пережить Люку в последние годы, но Хелен почему-то казалось, что мисс Эди знает.

— Он понемногу приходит в себя. Большую часть времени проводит в садах и лугах, ищет интересные растения. Он ни с кем не говорит о своих проблемах, даже со мной.

— А что, если я изменю его жизнь?

— К лучшему или к худшему? — спросила Хелен, и холодок пробежал по спине, она передернула плечами. Люк ее единственный ребенок. Ее сын страдал, и она не знала, как ему помочь.

— К лучшему, — успокоила мисс Эди. — Хорошо, иди и корми своего мужа. Время ленча. И помни, что ты никому не должна рассказывать обо мне. Билеты доставят завтра в десять, забери их и затем позвони мне. Я распоряжусь, чтобы тебя встретили в аэропорту.

— Хорошо, — торопливо согласилась Хелен, слыша, как открылась задняя дверь.

— Чертова штуковина! — послышалось ворчание Джеймса. — Я должен написать куда следует об этом бесполезном куске дерьма…

Хелен удивленно приподняла брови.

— Увидимся, — прошептала она в трубку. — Мне пора.

Мисс Эди повесила трубку и пару секунд сидела, глядя на телефон, затем потянулась и взяла костыли, собираясь встать с кресла. Сегодня ноги болели как никогда. Болели так, что ей хотелось лечь и уже никогда не вставать. Она проковыляла к большой коробке, которая стояла на круглом стульчике у пианино, и подумала о фотографиях в коробке и обо всех тех историях, которые много лет назад случились с людьми, изображенными на этих снимках.

Эди взяла толстую зеленую книгу, это был дневник, который она вела в старших классах. Класс 1937 года. Ей не нужно было раскрывать дневник, потому что ее память прекрасно хранила все лица, и Эди порадовалась, что последние годы не живет в Эдилине, в штате Виргиния. Она скучала по городу, скучала по старым деревьям, по погоде, но что было больно, так это видеть постаревшие лица своих друзей. Или их имена на могильных плитах. Кто мог бы поверить, что последними из одноклассников на этой земле останутся она, Дэвид и Мэри Элис? И Пру… но она не в счет. Остальные умерли, одни недавно, другие давно. Бедная Сара умерла в… Эди не могла вспомнить дату, но это было очень, очень давно.

Она отложила книгу, посмотрела на коробку, где хранились фотографии, но не открыла ее. Сегодня Эди чувствовала себя хуже, чем обычно, и была уверена, что доктор ошибся. Она не протянет еще год, да и слава Богу! Боль в старых, израненных ногах становилась все сильнее. В те дни, когда Эди поднималась с постели, каждое движение давалось ей с трудом. А когда не могла подняться, то просила свою маленькую, до раздражения счастливую сиделку подать ей лэптоп. Какая великолепная вещь Интернет! И как много Эди смогла узнать благодаря ему.

Она просмотрела все, что смогла найти о семье Дэвида, и узнала, что его старший брат прошел через всю войну и остался цел. У него был успешный бизнес. Несколько раз она порывалась позвонить ему, но старая боль останавливала ее. Кроме того, сомневалась, что он вообще знает о ее существовании. Дэвид погиб через неделю после того, как они познакомились.

Пока Эди ковыляла на кухню, она думала о Джоселин. Как всегда, мысль о ней уменьшила боль, и Эди вздохнула с облегчением.

Именно Александр Макдауэлл, человек, оказавшийся в центре всех секретов и треволнений, познакомил Эди с Джоселин.

— Ее бабушка и дед, по фамилии Сковилл, были моими самыми что ни на есть близкими друзьями, — голосом, хрипловатым от сигарет, объяснял Александр. — Их красавица дочь Клер училась в лучших школах. На выпускном балу она получила одиннадцать предложений руки и сердца. Но до тридцати трех лет не выходила замуж, а потом сделала довольно странный выбор: завсегдатай местных клубов, как говорится, шалопай стал ее избранником.

Мисс Эди за свою долгую жизнь испытала столько всего, что снобизм ей был чужд.

— Возможно, он был прекрасным человеком.

— Он очень хорошо относился к Клер. Ленивый, туповатый, но очень любил ее. У них родилась дочь по имени Джоселин, а несколько лет спустя красавица Клер умерла.

Может быть, Эди зацепило это имя — Клер, а может, всему виной то, что в это время Эди находилась на распутье? Многие годы она работала с доктором Бреннером. Его богатство позволяло ему работать бесплатно, поэтому он путешествовал по миру, выбирая те точки, где требовалась его помощь. Говорили, что еще до взрыва бомбы доктор Бреннер садился в самолет и спешил в это место. Эди координировала его действия и всегда была рядом с доктором.

Потом он вышел на пенсию, и Эди последовала его примеру. И что ожидало ее на пенсии? Вернуться в Эдилин и жить в огромном доме вместе со своим братом, который наводил на нее смертную скуку? Или тихо существовать на пенсию и сбережения и, возможно, писать воспоминания — еще одна безрадостная перспектива?

Поэтому когда Алекс Макдауэлл, человек которого она знала с детских лет, предложил ей работать в благотворительном фонде и плюс к этому присматривать за внучкой своих друзей, она приняла его предложение.

— Понятия не имею, что это за ребенок, — сказал тогда Алекс. — Она могла унаследовать мозги своего отца — вот и все, что я знаю. После смерти матери она жила с родителями отца, а когда они умерли, Джоселин, так зовут девочку, осталась на его попечении.

— Он не обижал ее? — поспешила с вопросом мисс Эди.

— Нет, органы опеки отслеживают ситуацию, и никаких сигналов не поступало. Но что-то там не так. Дело в том, что ее отец слишком быстро пришел в себя.

— То есть? — резко спросила мисс Эди.

Алекс хмыкнул.

— Но ничего хорошего это не принесло. Он женился на женщине, у которой две собственные дочери, и теперь они вместе разъезжают на мотоциклах.

На секунду мисс Эди закрыла глаза. Имя «Клер» и мотоциклы — вот что возникло в ее сознании.

— … Бока-Рейтон, — тем временем продолжал Алекс.

— Извини, но я прослушала…

— У меня дом в том же самом коттеджном поселке, где живут Джоселин, ее отец, мачеха и сводные сестры-близнецы. Один из моих детективов разговаривал с девочкой.

— Она вступает в разговоры с незнакомыми мужчинами? — удивилась мисс Эди.

И снова Алекс хмыкнул.

— Ты не изменилась! Уверяю тебя, подобные встречи проходят под наблюдением. Они были на ралли НАСКАР.

— Где?

— Просто доверься мне, ведь ты терпеть не можешь ничего подобного… Эди, а что, если я спрошу тебя, не согласишься ли ты пожить в Бока-Рейтон? Ты будешь жить через три дома от дочери Клер и наблюдать за ней.

Если бы это предложил кто-нибудь другой, Эди ответила бы ему жестким отказом, но Алекс был ее старым, закадычным другом.

— Я с удовольствием соглашусь, — сказала она. — Правда, я очень рада.

— Полагаю, теплый климат Флориды пойдет на пользу твоим ногам.

— Не возвращаться назад, в Эдилин, где каждый будет с жалостью смотреть на старую деву, — вот самое лучшее из всего, что можно сделать для моих ног.

— Ты — старая дева? — воскликнул Алекс. — В моих глазах тебе всегда двадцать три, и ты остаешься самой красивой женщиной в…

— Стоп, не то я все расскажу Лиззи.

— Она обожает тебя так же, как и я, — заверил Алекс. — Так что дай мне свой адрес, и я пошлю тебе все разъяснения.

— Спасибо, — сказала Эди. — Спасибо тебе большое…

— Нет, — оборвал Алекс. — Это я должен благодарить тебя. Если бы не ты…

— Я знаю. Поцелуй от меня всех, — сказала она и повесила трубку. Прошла минута, а ее лицо все еще светилось улыбкой. Эди верила в то, что если закрывается одна дверь, то открывается другая. Дверь закрылась за мистером Бреннером, но тут же открылась новая дверь.

Сейчас, спустя много лет, Джоселин Минтон стала в жизни мисс Эди всем. У нее не было собственных детей. И она всем сердцем сожалела об этом.

Выполнив свои обязанности в маленьком колледже, где работы было много, а платили очень мало, Джоселин прыгала в свой автомобиль и летела домой. После «обязаловки», как она называла визит к отцу и мачехе, Джоселин отправлялась к мисс Эди. Та встречала ее с распростертыми объятиями. Джоселин была единственным человеком, которого не пугала строгая, казалось бы, неприступная внешность мисс Эди. «Мой ангел-хранитель! — называла старушку Джоселин. — Даже не знаю, как бы я выжила, если бы не вы».

Эди понимала, что это преувеличение, люди не умирают от недостатка книг. Они не умирают от жизни с отцом, мачехой и двумя сводными сестрами, которые считают, что посещение ралли и есть вхождение в высшее общество. Но было кое-что и другое, от чего можно было умереть.

И эти встречи были лучшим событием в их теперешней жизни. Эди впервые увидела девочку и ее семью, прожив целых четыре месяца в красивом доме, который купил Алекс. Дом, в котором жила эта странная семейка, принадлежал родителям Клер и после ее смерти перешел к Джоселин. Не нужно было прилагать особых усилий, чтобы понять, что деньги Клер были быстро потрачены.

Мисс Эди видела отца Джоселин и ее мачеху, затянутых в кожу, а также высоких длинноногих девиц, на которых был минимум одежды, и Джоселин, семенившую за ними. Она обычно держала в руках книжку, грязные светлые волосы падали на лицо, в глубоких синих глазах девочки светился ум. Она не была такой красавицей, как ее мать (мисс Эди видела фото Клер), но в Джоселин было нечто такое, что невольно привлекало Эди к этому ребенку. Может быть, ее упрямый подбородок с едва заметным намеком на продольную ямочку? Это напоминало Эди другой подбородок, обладателя которого она когда-то любила больше жизни. Или, может быть, та неприкаянность, которая исходила от этой девочки? Она была чужая в этой семье, она отличалась от людей, с которыми жила.

Для начала мисс Эди удалось дважды поговорить с девочкой. Один раз это произошло в библиотеке, и они провели тридцать минут, обсуждая «Хроники Нарнии». Во второй раз мисс Эди решила прогуляться мимо дома девочки, а та каталась на велосипеде, выписывая круги вокруг дома.

— Когда я была ребенком, мы играли в «классики», — заметила мисс Эди.

— В «классики»?

— Если у тебя есть кусочек мела, то я покажу…

Джоселин убежала в дом за мелом. Когда-то мисс Эди для прогулки нужна была всего лишь трость. Но работа с мистером Бреннером и его командой требовала все больших и больших усилий, нагрузка на ноги все возрастала, и Эди знала, что вскоре ей придется перейти на костыли, потом на коляску, а затем… Она не любила думать об этом.

Эди почувствовала, что кто-то наблюдает за ней, и, повернувшись, увидела отца Джоселин. Он был одет небрежно, кое-как, во что-то старомодное. Похоже, он не брился несколько дней. Он сидел на сверкающем синем мотоцикле, то и дело выжимая газ, ему, видимо, нравился рев мотора. Соседи уже не раз жаловались и наверняка выкинули бы его из коттеджного поселка, если бы не одно обстоятельство. Гэри Минтон был мастер на все руки, который приходил хоть посреди ночи, чтобы починить туалет или ванну. Однажды он спас ребенка, вытащив его со дна бассейна, а в другой раз залез на дерево, чтобы снять оттуда слишком резвого малыша. Поэтому жителям приходилось мириться с тем адским шумом, который извергали мотоциклы, принадлежавшие его семейству.

Он наблюдал за мисс Эди с таким видом, будто подозревал, что она способна причинить вред его дочери. Мисс Эди отвернулась. Лучше бы на себя посмотрел!

Джоселин вернулась с кусочком мела.

Эди показала ей, как начертить на дороге клеточки для «классиков», как бросать камешек, как прыгать к нему на одной ноге.

Несколько дней спустя Эди открыла дверь и увидела маленькую, худенькую девочку, светлые белокурые волосы падали ей на лицо, она сидела на верхней ступеньке и плакала. Эди не удивилась.

— Простите, — пробормотала Джоселин и вскочила. — Я не знала… — Кажется, Джоселин растерялась.

Эди заметила уголок пластикового портфеля в кустах гибискуса и поняла, что девчушка убежала из дома.

В тот день девочка провела в доме Эди целых три часа. Они разговаривали о книгах, обсуждали исследование, которое Джоселин проводила в школе. Эди хотела преподать урок ее отцу, она хотела, чтобы он забеспокоился, чтобы обратил на своего ребенка внимание.

Потом Эди отвела девочку домой, она рассчитывала высказать горе-родителям все, что думает по поводу их воспитания. Но к удивлению Эди, ни отец, ни мачеха даже не поняли, что Джоселин убежала. Хуже того, ее отсутствие нисколько не удивило и не обеспокоило их. Пусть Джоселин делает что хочет, им все равно.

В ту ночь Эди позвонила Алексу и рассказала ему о ситуации с девочкой. Дела обстояли хуже, чем он думал.

— Она необычайно умна, интересуется книгами и учебой. И страшно любознательна. Ты бы видел ее лицо, когда я играла Вивальди. Это как если бы Шекспир жил среди городских недоумков. Я говорила тебе о ее сводных сестрах? Они отвратительные…

— Да, — ответил Алекс, — но расскажи подробнее.

В следующие выходные, как Эди и надеялась, Джоселин появилась около ее дома, сделав вид, что она просто проходила мимо. Эди пригласила Джоселин войти, затем позвонила ее отцу и сказала, что девочка может помочь ей с проектом, над которым она работает. Он не спросил, что это за проект, более того, ему даже не пришло в голову, что ее желание остаться у чужого человека должно насторожить.

— Да, — сказал отец Джоселин, — я слышал о вас и знаю, где вы живете. Конечно, Джос может вас посетить. А если у вас полно книг, то она будет просто счастлива. Она — копия своей матери.

— Значит, она может остаться у меня на целый день? — спросила Эди, и ее голос был гораздо официальнее, чем обычно. Она старалась погасить растущую неприязнь к этому мужчине.

— Разумеется. Пусть остается. Мы собираемся на ралли, так что домой вернемся поздно. Вы можете оставить ее на ночь, если хотите. Я уверен, Джос против не будет.

— Пожалуй, я так и сделаю, — сказала Эди и положила трубку.

Джоселин провела ночь в ее доме. Они искренне наслаждались компанией друг друга, и девочка ушла только в воскресенье вечером. А перед уходом подбежала к Эди и обняла ее.

— Вы самая хорошая, самая умная, самая замечательная из всех, кого я знаю.

Эди постаралась сдержать эмоции и лишь обняла девочку в ответ.

Теперь Джоселин проводила в доме Эди все выходные и большинство праздников. Это были два одиноких человека, которые нуждались друг в друге и радовались обретенной дружбе. Они проводили вместе свободное время, а по воскресеньям посещали церковь и любили посидеть в саду.

Что касается отца Джос, то если поначалу Эди осуждала его за невнимание к дочери, то потом она поняла, что он так же сильно любит Джоселин, как любил ее мать, и хочет лишь одного — чтобы девочка была счастлива.

— Я не могу дать ей то, что могла бы дать мать, если бы была жива, — говорил он Эди. — Но может быть, вы сумеете? Пусть Джос приходит к вам, когда захочет, а если вам что-нибудь понадобится, то только скажите. — Он бросил взгляд на свою жену и падчериц, сидевших в машине. — Они любят меня, и нам хорошо вместе, но Джос… она другая.

Эди понимала, как это страшно — ощущать себя чужой, ведь для Джоселин не было места в собственном доме, как часто бывало и в жизни самой Эди.

Годы, проведенные с Джоселин, были самыми счастливыми в жизни Эди. Это так чудесно — общаться с юным, развивающимся созданием и открывать ему мир. Когда ее семья уезжала в Диснейленд, Эди ехала с Джоселин в Нью-Йорк, в Метрополитен-опера. Когда близнецы носили короткие шорты, чтобы выставить напоказ длинные ноги, Эди надевала на Джоселин двойную нитку жемчуга.

Летом, когда Джос исполнилось шестнадцать, мисс Эди и Джос съездили в Лондон, Париж и Рим. Это путешествие далось Эди тяжело. Все чаще напоминали о себе больные ноги, да и возраст давал о себе знать. Но для Джоселин эта поездка была чудом. По вечерам девочка делилась своими новыми впечатлениями с мисс Эди.

В Лондоне Эди показала Джос то место, где она встретилась с Дэвидом — с человеком, которого она любила и потеряла.

— В моей жизни был один-единственный мужчина — Дэвид, — сказала она, глядя на высокое здание, облицованное белым мрамором, именно здесь они встретились.

Джоселин слышала эту историю раз двенадцать, но она никогда не надоедала ей. «Единственная любовь». «Любовь на всю жизнь». «Вечная любовь». Эти три выражения Джоселин слышала много раз. «Не торопись, — говорила мисс Эди. — Подожди, когда придет настоящая любовь», — советовала она, и Джоселин послушно кивала. Одна любовь навеки.

Когда Джоселин повзрослела, она стала помогать мисс Эди в благотворительном фонде. Джос следила за правильным использованием помощи, а иногда ездила в командировки, чтобы на месте проверить результаты. Три раза она обнаруживала мошенничество и в результате познакомилась с парой местных полицейских.

Но о чем мисс Эди никогда не говорила, так это о том, что деньги, которые она дает на благотворительные нужды, ей не принадлежат. Она осторожно скрывала тот факт, что деньги приходят от Александра Макдауэлла из Эдилина, штат Виргиния. За годы дружбы с Джос Эди ни разу не упомянула ни его имя, ни название города.

Джоселин начала посещать скромный колледж неподалеку от дома, и Эди скучала по ней. Сначала Джос была занята даже в выходные, так как еще работала в школе, порой у нее даже не хватало времени позвонить. Они переписывались по Интернету, мисс Эди обожала новые технологии, но это не могло заменить живое общение.

После шести месяцев пребывания Джос в колледже мисс Эди начала оплачивать ее обучение. Теперь Джоселин могла сократить часы работы в школе. Ни отец, ни близнецы — две поджарые блондинки — об этом не знали. Эди не думала, что отец Джос будет возражать, но рисковать не хотела. Близнецы, узнав об этом, станут вытягивать из сводной сестры деньги. Хотя люди часто восхищались красотой этих девиц, Эди это мнение не разделяла. Несколько раз они заходили к ней в дом. И так осматривали обстановку, как будто хотели определить цену каждой вещи. Эди настолько же не любила этих самоуверенных девиц, насколько души не чаяла в Джоселин.

Джоселин закончила колледж и, получив диплом филолога, была приглашена на почасовую работу в школу на должность помощника преподавателя. По протекции мисс Эди она стала получать предложения сотрудничества от авторов, занимающихся написанием биографий знаменитых людей. Джос прекрасно справлялась с обеими работами и особенно любила проводить время в библиотеках, роясь в старых рукописях и документах.

Эди задумалась о будущем Джоселин, когда поняла, что боль в груди не просто возрастное явление. Если она умрет и оставит все Джоселин, как и планировала, то близнецы постараются отобрать у нее наследство.

Эди хотела оставить Джоселин нечто большее, чем просто свое имущество. Она хотела подарить ей будущее. Нет, самое главное, что она хотела подарить ей, так это семью. Джоселин провела большую часть своей жизни в обществе стариков, сначала это были бабушка и дед — родители ее матери, затем — мисс Эди. Эди сопоставила все, что она знала о Джоселин, и поняла, в чем больше всего нуждалась девушка.

Эди закрыла книгу воспоминаний и медленно пошла на кухню. Какую ужасную стряпню оставила на ужин сиделка? Опять что-нибудь вроде тако.[1] Услышав, как подкатила машина доставки, чтобы забрать пакет для Хелен, Эди улыбнулась.

Открыв холодильник, она вдруг подумала, как хорошо, что ее уже не будет, когда Джоселин узнает, что она… Что ж, Эди не лгала, она просто скрыла многие факты своей биографии. Так как Джоселин любила расспрашивать Эди о ее долгой жизни, то умолчать о некоторых событиях было непросто, но Эди это удалось.

Она достала миску с салатом, который оставила для нее сиделка, и поставила ее на стол. Конечно, Джоселин не обрадуется, когда ей расскажут кое о чем, но Эди не сомневалась, что ее девочка, ее Джос, найдет ответы на все вопросы.

Улыбаясь, Эди подумала, что жизненный план, который она составила для своей подопечной, не предусматривает присутствия близнецов, слишком высоких, слишком худых, обожающих разгуливать у всех на виду чуть ли не нагишом. То, что эти девицы стали «знаменитыми» — термин, который мисс Эди ненавидела, — ясно показывало, что собой представляет современный мир.

Джоселин думала, что мисс Эди не знает, на какие жертвы ей пришлось пойти, чтобы ухаживать за больной женщиной. Джос была вынуждена отказаться от выгодного предложения, чтобы быть рядом с ней, и теперь Эди хотела сделать для нее все, что было в ее силах. А в силах было дать Джоселин правду. Но она не собиралась рассказывать ей все, она хотела заставить Джоселин саму найти все ответы, поработать над разгадкой. Так будет куда лучше.

— И пожалуйста, прости меня, — прошептала Эди. Она очень надеялась, что Джоселин простит ее за все те секреты, которые она так долго скрывала от нее. — Я дала клятву. Я обещала, — шептала она. — И я сдержала ее.

И она мысленно стала сочинять письмо, которое оставит вместе с завещанием.

Загрузка...