Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

11.

Дежурить у постели больного короля, который недавно хотел превратить тебя в человеческий шашлык, — это примерно как охранять спящего дракона с надеждой, что он проснётся вегетарианцем и попросит рецепт морковного салата. Технически ты делаешь доброе дело, но какая-то часть твоего мозга постоянно орёт: "Беги, дура, пока он не очнулся!"

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница звания "Самая безрассудная целительница королевства" и неофициального титула "Женщина с железными яйцами" (спасибо, Василиус, за эту изящную формулировку), сидела в кресле рядом с королевской постелью и пыталась не заснуть. Что было примерно так же просто, как пытаться не дышать или не думать о розовых слонах, когда тебе говорят о них не думать.

Было около трёх часов ночи — то самое волшебное время, когда весь мир спит, а у тебя начинаются галлюцинации от недосыпа. Я уже третий раз перечитывала одну и ту же страницу медицинского трактата, который нашла в королевской библиотеке, и текст начал казаться мне написанным на эльфийском с вкраплениями древнекитайского.

— Ты моргаешь всё реже, — прокомментировал Василиус с подоконника, где он устроился как пушистый рыжий сфинкс. — Ещё немного, и ты превратишься в статую. Очень уставшую и раздражённую статую.

— Заткнись, — буркнула я, массируя виски. — Я не могу заснуть. Следующая доза через три часа, и кто-то должен следить, чтобы король не задохнулся в собственной мокроте или не устроил себе ночную прогулку к окну.

— Я могу посторожить, — предложил кот — У меня отличное ночное зрение, и в отличие от тебя, я не выгляжу как ожившая иллюстрация к понятию "смертельно уставший".

Прежде чем я успела ответить что-то остроумное и уничижительное, дверь в покои распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула, а Василиус шерстью встал дыбом, превратившись в помесь ершика для бутылок и очень недовольного облака.

В комнату ввалилась группа придворных лекарей — пятеро мужчин в тёмных мантиях, которые выглядели так, словно их главная специализация — высасывание радости из жизни и кровопускания по любому поводу.

— Что за вторжение? — я вскочила с кресла, инстинктивно загораживая собой короля. — У вас есть понятие о том, что больному нужен покой?

Самый старший из них — седобородый старик с лицом, которое видело столько медицинских провалов, что давно утратило способность к эмпатии, — шагнул вперёд.

— мы, придворные лекари его величества, имеем полное право наблюдать за лечением нашего монарха, — произнёс он тоном, которым обычно объясняют что-то очевидное очень глупому ребёнку. — Особенно когда это лечение проводит. — он сделал паузу, наполненную таким презрением, что можно было разливать по бутылкам и продавать как яд, — ..самозванка.

— Самозванка? — я почувствовала, как гнев начинает кипеть в венах интенсивнее, чем королевская лихорадка. — Самозванка, которую ваш канцлер лично пригласил, потому что вы, уважаемые светила медицины, довели короля до состояния "один шаг от гроба"?

— Мы применяли проверенные методы! — вспыхнул другой лекарь, помоложе, с лицом, которое выражало оскорблённое самомнение. — Кровопускания, припарки, молитвы.

— Ага, молитвы, — я не удержалась от ехидства. — особенно эффективны при брюшном тифе. Бактерии известны своей религиозностью, сразу разбегаются от латинских псалмов.

— Брюшным чем? — переспросил третий лекарь.

— Тифом, — повторила я медленно, как воспитательница в детском саду. —инфекционное заболевание, вызываемое бактериями. Которые, если что, вообще не впечатляются вашими кровопусканиями.

Повисла тишина, наполненная недоумением и плохо скрытой враждебностью.

— Бактериями? — седобородый нахмурился. — Что за чушь? Болезни вызываются дисбалансом гуморов, плохими испарениями и…

— И неправильным положением звёзд на небе? — не выдержала я. — Господи, вы застряли в средневековье даже по меркам средневековья!

— Как вы смеете! — взорвался молодой лекарь. — Мы изучали медицину годами, читали труды великих мастеров.

— Которые умерли лет триста назад и с тех пор ни разу не обновили свои данные, потому что, сюрприз-сюрприз, они мертвы! — я почувствовала, как теряю контроль над языком, но усталость и раздражение сделали своё дело. — А я спасла уже дюжину людей от этой болезни. Знаете, с помощью актуальных методов и без идиотских кровопусканий!

— Эта женщина оскорбляет науку! — возмутился кто-то из задних рядов.

— Какую науку? — огрызнулась я. — Ту, где вы пытаетесь вылечить инфекцию молитвами и выпусканием крови? Это не наука, это коллективная галлюцинация с медицинской лицензией!

Седобородый сделал шаг вперёд, и я увидела в его глазах что-то, что заставило меня насторожиться. Жадность. Самую настоящую, неприкрытую жадность.

— Говорят, у вас есть чудодейственное снадобье, — он понизил голос, и все остальные замолчали, прислушиваясь. — Лекарство, которое исцеляет любые хвори. Мы требуем раскрыть его состав. Для блага королевства, разумеется.

Вот оно. Я знала, что дело дойдёт до этого. Всегда доходит, когда люди видят что-то, что работает лучше их устаревших методов.

— Нет — я сказала это так просто и категорично, что они все уставились на меня, словно я только что объявила, что земля круглая. Что, учитывая их средневековый уровень знаний, тоже было бы сенсацией.

— Нет? — переспросил седобородый с недоумением человека, который не привык получать отказы. — Вы отказываетесь?

— Именно, — подтвердила я, скрещивая руки на груди. — Я категорически отказываюсь раскрывать рецепт или отдавать образцы моего лекарства.

— Но это. это эгоистично! — воскликнул молодой лекарь. — Вы отказываете людям в исцелении!

— Нет — я посмотрела на него с той смесью жалости и раздражения, которую испытываешь к особо упорным идиотам. — Я отказываю вам в возможности угробить сотни людей своим невежеством.

— Как вы смеете! — начал было седобородый, но я его оборвала.

— Я смею, потому что знаю, что вы сделаете! — моё терпение лопнуло как перенадутый пузырь. — Вы возьмёте лекарство, решите, что если одна доза помогает, то десять помогут лучше, и начнёте давать его всем подряд от головной боли до геморроя! Вы будете экспериментировать, смешивать с вашими дурацкими отварами, увеличивать дозы.

— И что с того? — не понял один из лекарей. — мы же врачи!

— Вы мясники с медицинской лицензией! — рявкнула я. — Это лекарство не волшебная микстура "от всего" Это антибиотик.

Пустые взгляды. Конечно же, пустые.

— это препарат который действует на определённый тип заболеваний, —объяснила я медленно. — В определённых дозах. При бесконтрольном применении он не просто перестанет работать — он станет опасен! Люди будут умирать от аллергических реакций, от передозировок, от того, что им дадут лекарство от инфекции, когда у них вообще не инфекция, а рак или язва!

— Вы преувеличиваете, — презрительно фыркнул седобородый. — Лекарство есть ‚лекарство.

— Лекарство есть яд, если неправильно его применять — я подошла к нему вплотную, и он невольно отступил. — И я предпочту умереть, чем позволить вам превратить моё открытие в орудие массового убийства по неосторожности!

— это не ваше решение! — молодой лекарь попытался обойти меня, потянувшись к моей медицинской сумке на столике. — Если мы возьмём образец…

Его рука не успела коснуться сумки. Василиус материализовался из ниоткуда —рыжая молния с когтями и праведным гневом — и вцепился в протянутую руку так, что лекарь завопил, как резаный.

— Мои извинения, — невозмутимо произнёс кот, спрыгивая на пол. — Рефлекс.

Видите ли, я крайне негативно отношусь к попыткам воровства.

Лекари уставились на говорящего кота с таким выражением, словно их картина мира только что треснула по всем швам и развалилась на концептуальные кусочки.

— Кот… говорит… — выдохнул кто-то.

— Потрясающая наблюдательность, — саркастично заметил Василиус. — Да, я говорю. И да, я укушу за любую часть тела, которая попытается стащить лекарства моей хозяйки. Причём укушу со вкусом и энтузиазмом.

— Это... это колдовство! — седобородый отступил к двери. — Вы ведьма! Ведьма с демоном-котом!

— О, замечательно, — я закатила глаза так сильно, что едва не увидела свой собственный затылок изнутри. — Начинается. Когда аргументы заканчиваются, обвиняем в колдовстве. Оригинальненько.

— Мы сообщим канулеру!

— пригрозил молодой лекарь, держась за поцарапанную руку.

— сообщайте, — я махнула рукой. — Заодно сообщите, что пытались украсть медикаменты. Уверена, канцлер будет в восторге.

Они ретировалиь с шумом и негодованием праведно оскорблённых некомпетентов. Когда дверь захлопнулась, я рухнула обратно в кресло.

— Идиоты, — выдохнула я. — Непроходимые, самоуверенные идиоты.

— Зато развлекательные, — заметил Василиус, вылизывая лапу. — Особенно тот, что попытался украсть лекарство. Его вопль был мелодичен.

— Ты мог его не царапать, — укоризненно сказала я.

— Мог — согласился кот. — Но где в этом веселье?

Я только покачала головой. Спорить с Василиусом в три часа ночи — это занятие для тех, у кого много свободной энергии и мало инстинкта самосохранения.

Следующие два часа прошли в относительной тишине. Я готовила очередную дозу лекарства, проверяла состояние короля, боролась с желанием просто упасть лицом в подушку и проспать до следующего тысячелетия.

А потом началось самое интересное.

Около пяти утра, когда за окном только начинало светлеть, Василиус внезапно застыл, его уши навострились.

— Кто-то идёт, — прошептал он. — По секретному проходу.

— Какому секретному проходу? — я тут же напряглась.

— Тому, что за гобеленом справа, — кот прыгнул на пол. — Я исследовал покои, пока ты нянчилась с королём. Очень удобная штука для тайных визитов.

Я схватила подсвечник — единственное, что могло сойти за оружие — и встала между кроватью короля и гобеленом. Сердце колотилось где-то в районе горла, а адреналин разгонял остатки сонливости лучше любого кофе.

Гобелен шевельнулся. За ним послышались осторожные шаги. А потом из темноты показалась фигура — худая, в тёмном плаще, с капюшоном, скрывающим лицо.

— Стой! — рявкнула я, занося подсвечник. — Ещё шаг и я проломлю тебе череп! И поверь, у меня достаточно медицинских знаний, чтобы целиться в самые болезненные места!

Фигура замерла. Я видела, как дрожат руки, сжимающие маленький флакон.

— Я… — голос был молодой, перепуганный. — Я просто должен был…

— Подсыпать что-то в лекарства короля? — закончила я. — Или сразу в питьё?

Давай, просвещай.

Василиус не стал ждать объяснений. Он метнулся вперёд, вцепился когтями в плащ и потянул вниз с силой, которая не соответствовала его кошачьим размерам.

Капюшон упал, открывая лицо.

Юноша. Лет двадцати, максимум. Слуга, судя по одежде под плащом. И до смерти перепуганный.

— Говори, — я подошла ближе, не опуская подсвечник. — Кто тебя послал? Что в этом флаконе?

— Я… я не хотел... — он задрожал. — Леди Эванна... она сказала, что это просто ускорит выздоровление... что король должен…

— Умереть? — подсказала я. — Она сказала, что король должен умереть, и ты должен помочь ускорить процесс?

Слуга побелел.

— Нет. Она говорила о.. о том, что ваше лечение слишком медленное, что это просто добавка.

— Покажи флакон, — приказала я.

Дрожащими руками он протянул маленькую склянку. Я осторожно откупорила её, понюхала. Знакомый сладковатый запах.

— Опиум, — констатировала я. — В высокой концентрации. Если добавить это в лекарство короля, он заснёт и не проснётся. Сердце не выдержит нагрузки.

— Я не знал! — юноша упал на колени. — Клянусь, я думал, что это просто снотворное! Леди сказала, что король плохо спит, что ему нужна помощь.

— и ты, конечно же, не подумал, что пробираться тайным ходом среди ночи — это немного подозрительно, — я почувствовала смесь гнева и жалости. — Идиот.

— Миледи, прошу... — он заплакал. — У меня мать, сестра... леди Эванна сказала, что если я откажусь, моя семья…

— Понятно, — я выдохнула. Классика жанра. Шантаж, угрозы, использование слабых.

— что с ним делать? — спросил Василиус. — Сдать страже? Он попытался убить короля, между прочим.

Я посмотрела на рыдающего юношу. Ещё один инструмент в чужой игре. Ещё одна жертва дворцовых интриг.

— Слушай меня внимательно, — я присела рядом с ним. — Сейчас ты вернёшься к леди Эванне и скажешь, что выполнил задание. Добавил яд в лекарства. Понял?

Он кивнул, всхлипывая.

— А я прослежу, чтобы с твоей семьей ничего не случилось, — продолжила я. — Но если ты хоть слово скажешь о том, что мы тебя поймали.

— Не скажу! — он торопливо закивал. — Клянусь.

— Вали, — я отступила. — И больше не попадайся мне на глаза.

Он исчез в секретном проходе быстрее, чем растворяется сахар в горячем чае.

— Ты уверена, что правильно поступила? — спросил Василиус. — Он может доложить Эванне.

— Пусть докладывает, — я вернулась к креслу, внезапно ощутив всю накопившуюся усталость. — Теперь мы знаем, что она пытается устранить короля. И у нас есть доказательство, — я подняла флакон с опиумом.

— Ты коварная, — одобрительно заметил кот — Мне нравится.

Утро застало меня погружённой в полудрём, когда явь перемешивается со сном в причудливый коктейль. Я очнулась от тихого голоса.

— герцогиня?

Король смотрел на меня с кровати. Его глаза были ясными — впервые за всё время. Лихорадочный блеск исчез, температура, судя по всему, спала.

— Ваше величество, — я быстро подскочила к постели. — Как вы себя чувствуете?

— Как человек, которого переехала телега с сеном, — честно ответил он. — А затем вернулась и переехала ещё раз, для надёжности. Но голова… голова ясная.

Впервые за недели.

Я коснулась его лба — температура почти нормальная. Пульс ровный. Лекарство работало.

— Вы идёте на поправку, — сказала я. — Ещё несколько дней, и вы сможете встать.

Он долго молчал, глядя на меня с выражением, которое было сложно прочитать.

— Почему? — наконец спросил он.

— Почему что?

— Почему ты спасаешь меня? — его голос был тихим, но в нём звучала искренность. — После всего, что я сделал? После того, как приказал тебя сжечь?

Я села на край кровати, внезапно ощутив всю тяжесть последних суток.

— Потому что я врач, — просто ответила я. — И потому что.. может быть, я надеюсь, что люди способны меняться. Даже короли.

Он закрыл глаза.

— Я был несправедлив к тебе, — это были не извинения, но признание. И для гордого монарха это был огромный шаг — Я слушал не тех людей. Боялся не того.

— Вы боялись перемен, — сказала я. — Но перемены неизбежны. Можно принять их или бороться. Но остановить — нельзя.

— Мудрые слова, — он открыл глаза. — Для такой молодой женщины.

— Я старше, чем кажусь, — улыбнулась я.

Он не стал уточнять, что я имею в виду.

— спи, ваше величество, — я встала. — Вам нужны силы.

— И тебе тоже, — заметил он. — Ты выглядишь как призрак. Красивый, но очень уставший призрак.

Я рассмеялась — впервые за эту бесконечную ночь.

— спасибо за комплимент. Кажется.

Когда он заснул, я вышла на балкон, впуская свежий утренний воздух. Где-то далеко, за стенами дворца, Райнар ждал сигнала. Где-то леди Эванна считала, что её план удался. Где-то придворные лекари строчили жалобы на ведьму с говорящим котом.

А я просто стояла и дышала. Живая, целая и всё ещё держащая ситуацию под контролем.

— Ты справилась, — сказал Василиус, запрыгивая на перила. — Пока.

— Пока, — согласилась я. — Впереди ещё много веселья.

— Не могу дождаться, — саркастично заметил кот.

Я посмотрела на рассвет над столицей и подумала, что иногда жизнь — это просто череда бессонных ночей, опасных встреч и невозможных выборов.

Но, чёрт возьми, скучно точно не было.