Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

15.

Королевский дворец Альтерии встретил нас примерно с тем же энтузиазмом, с каким крепость встречает осадную армию — настороженно, недоверчиво и с явным желанием, чтобы мы убирались восвояси как можно быстрее. Стражники у ворот смотрели на нас так, словно мы были прокажёнными с табличкой "заразные", придворные шептались за углами, а сам дворец — серый камень, готические башни и атмосфера всеобщего недовольства — выглядел как декорация к пьесе "Как сделать гостей максимально некомфортными за пять минут"

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Иноземная целительница, которой здесь явно не рады", шла по мраморным коридорам и пыталась не обращать внимания на враждебные взгляды. Что было примерно так же просто, как игнорировать пожар в собственных волосах.

— Атмосфера просто душевная, — прокомментировал Василиус, пристроившийся у меня на плече как рыжий пиратский попугай. — Я чувствую себя как на семейном ужине у Борджиа. Все улыбаются, но яд в бокалах.

— Заткнись, — прошептала я сквозь зубы, изображая улыбку для очередного хмурого придворного. — Мы здесь, чтобы помочь, а не устраивать дипломатический скандал.

— Ещё не устраивать, — поправил кот — День молодой.

Принц Эдвард шёл впереди, и я видела напряжение в каждой линии его тела. Он был дома, но явно не чувствовал себя желанным гостем. Что говорило о семейной атмосфере больше, чем любые слова.

Нас привели в тронный зал — помещение размером с небольшой ангар, украшенное гобеленами с изображением батальных сцен (видимо, альтерийцы очень любили войну или у них был крайне специфический декоратор). На троне восседал король Альдред.

И вот туг я поняла, откуда у Эдварда эти измученные глаза.

Король Альдред выглядел как человек, который съел лимон, запил его уксусом и заел чем-то очень горьким и неприятным. Лет пятидесяти, с лицом, высеченным из гранита, с глазами цвета зимнего неба и выражением лица, которое говорило: "Я терпеть не могу всех вокруг включая себя самого, но особенно терпеть не могу вас".

— Отец, — Эдвард опустился на одно колено, и я последовала его примеру, хотя каждая клетка моего тела протестовала против такого унижения. — Я привёз целительницу. Герцогиню Вайнерис Эльмхарт.

Король посмотрел на меня с тем выражением, с каким обычно изучают подозрительное пятно на ковре.

— Женщина, — произнёс он тоном, которым обычно говорят "крыса" или "чума". —Ты привёз мне женщину-целительницу?

— Лучшую, что есть, — твёрдо ответил Эдвард. — Она спасла короля соседнего королевства, вылечила дюжину человек от эпидемии.

— Я слышал байки, — перебил король. — Слухи о чудо-лекарстве и невероятных исцелениях. Обычно такие истории рассказывают шарлатаны перед тем, как украсть деньги и скрыться.

О... замечательно. Он не просто недоверчивый — он откровенно враждебный.

— Ваше величество, — я поднялась, игнорируя предостерегающий взгляд Эдварда.

Колени мне не предназначены для длительного стояния на них. — С вашего позволения, я бы хотела осмотреть принцессу. Диагноз можно поставить только после осмотра, а не на основе слухов.

— Дерзкая, — его глаза сузились. — Ты смеешь диктовать мне условия?

— Я смею предлагать помощь, — поправила я. — Если вы не хотите, чтобы я осмотрела вашу дочь, я могу развернуться и уехать. Но тогда не вините меня, если она умрёт, потому что вы слишком гордый, чтобы принять помощь от "женщины- целительницы"

Тишина повисла такая, что можно было услышать, как где-то в соседнем крыле дворца упала булавка.

Эдвард побледнел. Придворные ахнули. Кто-то в заднем ряду, кажется, упал в обморок от шока.

А король... король медленно поднялся с трона и спустился к нам. Каждый его шаг эхом отдавался в тишине зала.

Он остановился передо мной. Мы были примерно одного роста, и я видела его глаза — холодные, оценивающие, но в глубине... страх. Страх отца, который боится потерять дочь.

— Если ты шарлатанка, — произнёс он тихо, но отчётливо, — я лично прослежу, чтобы ты провела остаток очень короткой жизни в самой глубокой темнице этого замка.

— Справедливо, — кивнула я. — А если я спасу вашу дочь, вы лично извинитесь за своё хамство?

Его губы дёрнулись — то ли в попытке сдержать гнев, то ли в подавленной улыбке.

— Веди её к Изольде, — приказал он Эдварду, не отрывая взгляда от меня. —Посмотрим, на что способна эта... дерзкая женщина.

Покои принцессы Изольды находились в северном крыле дворца — подальше от шума и суеты, в тихой части, где слышны были только шаги и далёкие звуки города за окнами.

Эдвард шёл молча, и я видела, как его руки дрожат, когда он открывал дверь.

— Изольда, — тихо позвал он. — Я привёз помощь.

Комната была просторной, светлой, с большими окнами, выходящими в сад.

Кровать с балдахином стояла у стены, и на ней, среди белых подушек и одеял, лежала девушка.

Принцесса Изольда.

Мне понадобилось всё моё профессиональное самообладание, чтобы не выругаться вслух.

Она была... истощена. Бледная как смерть, с синевой под глазами, с впавшими щеками. Светлые волосы спутаны на подушке, тонкие руки лежат поверх одеяла.

Она выглядела как призрак самой себя.

Но когда она открыла глаза — серые, яркие, полные ума, — я увидела, что огонь внутри еще не погас.

— Эдвард, — её голос был слабым, но в нём звучала радость. — Ты вернулся. Я думала…

— Думала, что я оставлю тебя? — он опустился на колени рядом с кроватью, взяв её руку. — Никогда. Я привёз лучшую целительницу, какую смог найти.

Изольда посмотрела на меня, и я увидела, как её взгляд становится острым, оценивающим.

— Вы — герцогиня Вайнерис? — спросила она. — Та, что спасла короля от брюшного тифа за десять дней?

— Слухи преувеличивают, — ответила я, подходя ближе. — Это были не совсем десять дней. И он был не совсем при смерти. Ну, почти при смерти.

Она слабо улыбнулась.

— скромность не ваша сильная сторона?

— Я врач, — пожала я плечами. — Моя сильная сторона — спасать жизни.

Скромность оставлю монахиням.

На этот раз она рассмеялась — тихо, прерывисто, и смех перешёл в кашель.

Болезненный, глубокий, раздирающий грудь.

Я мгновенно переключилась в профессиональный режим.

— Принцесса, мне нужно вас осмотреть, — сказала я, доставая из сумки чистую ткань. — Как давно у вас этот кашель?

— Три месяца, — ответила она, когда приступ прошёл. — Сначала был просто лёгкий кашель. Я думала, простуда. Потом стал усиливаться. Появилась кровь.

— Высокая температура по вечерам?

— да. И ночная потливость. Просыпаюсь мокрая, как после купания.

— Потеря веса?

— Я похудела на два размера платья.

— Боли в груди при кашле или дыхании?

— Постоянно.

Я прощупала её шею — лимфоузлы увеличены. Приложила ухо к груди, прослушивая дыхание. Хрипы. Характерные, зловещие хрипы в верхней части лёгких.

Туберкулёз. Чахотка. Белая смерть. Болезнь, которая убивала королей и нищих с одинаковой лёгкостью.

Но. Стадия средняя. Не запущенная. Ещё можно лечить.

Я отстранилась, складывая инструменты обратно в сумку.

— Диагноз? — Изольда смотрела на меня с той смесью надежды и страха, которую я видела у многих пациентов.

— Туберкулёз, — честно ответила я. — В средней стадии. Болезнь серьёзная, но излечимая.

— Излечимая? — Эдвард вскочил на ноги. — Вы уверены?

— Абсолютно, — я повернулась к нему. — Но лечение будет долгим. Месяцы, возможно, полгода. Принцессе понадобится полная изоляция, строгий режим, правильное питание и мои лекарства в точных дозах.

— Изоляция? — переспросила Изольда.

— Туберкулёз заразен, — объяснила я. — Передаётся воздушно-капельным путём — через кашель, чихание. Вам нельзя контактировать с другими людьми, чтобы не заразить их. Только я, ваш брат и специально обученные слуги.

— Но отец..

— Ваш отец может навещать вас, соблюдая меры предосторожности, — перебила я. — Но это необходимо. Иначе половина дворца заболеет.

Эдвард побледнел

— Боже, мы с ней виделись каждый день.

— Тогда вам тоже нужно будет регулярно проходить осмотр, — сказала я. — На всякий случай.

Изольда закрыла глаза, и я видела, как по её щеке скатилась слеза.

— я не хочу умирать, — прошептала она. — У меня столько планов... я хотела учиться, путешествовать, лечить людей.

Я села на край кровати, взяв её холодную руку в свою.

— И вы будете, — твёрдо сказала я. — Вы выздоровеете, принцесса. Я обещаю. Но вы должны слушаться всех моих указаний. Пить лекарства по расписанию, соблюдать режим, не перенапрягаться. Договорились?

Она открыла глаза — в них появился огонёк надежды.

— Вы… вы действительно верите, что я выживу?

— Я не просто верю, — улыбнулась я. — Я знаю. Я уже спасала людей от этой болезни. И вы не исключение.

— Как? — внезапно спросила она, приподнимаясь на локте. — Как вы лечите туберкулёз? Наши лекари говорили, что это неизлечимо, что это божье наказание.

— Ваши лекари идиоты, — отрезала я. — Извините за прямоту. Туберкулёз вызывается бактериями — крошечными организмами, которые поражают лёгкие. У меня есть лекарство, которое убивает эти бактерии.

— Бактерии? — её глаза загорелись любопытством. — Я читала о теории, что болезни вызывают невидимые существа, но это считалось ересью.

— Это не ересь, это наука, — я почувствовала, как между нами возникает связь.

Встреча умов. — И когда вы выздоровеете, я с радостью расскажу вам всё об этом.

— Когда я выздоровею. — повторила она, пробуя слова на вкус. — Звучит как мечта.

— это станет реальностью, — заверила я.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался король Альдред в сопровождении троих мужчин в тёмных мантиях — королевские лекари, судя по их самодовольным лицам и атмосфере превосходства, которую они излучали как дешёвый одеколон.

— Итак? — потребовал король. — Диагноз?

— Туберкулёз в средней стадии, — повторила я, поднимаясь. — Излечим при правильном лечении.

Самый старший из лекарей — седобородый мужчина с лицом, которое видело слишком много смертей и перестало на них реагировать — фыркнул.

— Чепуха, — объявил он. — Туберкулёз неизлечим. Это всем известно.

— Вам известно, — поправила я. — Мне известно обратное. Потому что я лечила эту болезнь и добивалась успеха.

— Абсурд, — второй лекарь покачал головой. — Чахотка — это наказание за грехи, дисбаланс гуморов.

— чахока — это инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Mycobacterium tuberculosis, — перебила я, переходя в атаку. — Которая поражает лёгкие, размножается там и разрушает лёгочную ткань. Никаких гуморов, никаких наказаний. Просто биология.

Тишина. Все трое уставились на меня так, словно я говорила на древнем шумерском.

— Микобактерия.. что? — переспросил третий лекарь.

— Неважно, — махнула я рукой. — Главное, что у меня есть лекарство, которое работает.

— и вы откажетесь поделиться рецептом? — ехидно спросил седобородый. — Как удобно. Чудодейственное средство, которое никто не может проверить.

— Я откажусь давать вам рецепт, потому что вы его неправильно используете, —твёрдо сказала я. — Вы начнёте давать его от любой болезни, увеличивать дозы, смешивать с вашими дурацкими отварами. И убьёте больше людей, чем спасёте.

— Какая дерзости — взорвался второй лекарь. — Вы оскорбляете нашу профессию!

— я констатирую факты, — парировала я. — Ваша "профессия" за последние три месяца довела принцессу до состояния, когда она на волосок от смерти. Простите, если я не восхищаюсь вашими успехами.

Король поднял руку, останавливая начинающуюся склоку.

— Достаточно, — его голос прорезал шум как нож. — Герцогиня, вы говорите, что можете вылечить мою дочь. Сколько времени это займёт?

— Минимум три месяца, — ответила я. — Максимум — полгода. Зависит от того, как её организм отреагирует на лечение.

— Три месяца, — повторил он. — И что требуется?

— Полная изоляция принцессы. Отдельные покои, минимум контактов. Строгий режим: покой, свежий воздух, правильное питание — много белка, овощей, фруктов. Мои лекарства три раза в день, в точных дозах. И никакого вмешательства ваших лекарей.

Седобородый открыл рот для протеста, но король снова остановил его жестом.

— Условия приняты, — сказал он. — Вы получаете полную свободу действий. Но если моя дочь умрет…

— Она не умрёт, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Даю вам слово.

Он долго смотрел на меня, оценивая, взвешивая.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Начинайте лечение. Эдвард, обеспечь герцогине всё необходимое.

Когда все ушли, и мы остались наедине с Изольдой, она посмотрела на меня с благоговением.

— Вы только что поставили на место придворных лекарей и заставили моего отца согласиться со всеми вашими условиями, — прошептала она. — Как вы это делаете?

— Упрямство, — честно ответила я. — И полное отсутствие страха перед авторитетами. Помогает, кода тебя уже однажды пытались сжечь на костре —после этого короли не кажутся такими уж страшными.

Она рассмеялась — тихо, слабо, но искренне.

— Я думаю, — сказала она, — что мы станем друзьями.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась я. — А теперь отдыхайте. Завтра начнём лечение.

Вечером, в отведённых мне покоях, я сидела у окна и смотрела на чужой город под чужим небом.

Впереди месяцы работы. Месяцы разлуки с Райнаром. Месяцы борьбы за жизнь девушки, которая стала мне близка за один день.

— Ты справишься, — сказал Василиус, запрыгивая на подоконник. — Ты всегда справляешься.

— Надеюсь, — прошептала я. — Боже, как же я надеюсь.

За окном зажглись звёзды. Те же самые звёзды, что светили над моим королевством. Над Райнаром.

Я прижала руку к сердцу, де под платьем лежало его письмо.

"Жди меня- Я вернусь."

— мысленно обратилась я к нему. — "Я вернусь. Обязательно"

А пока — работа. Лечение. Спасение жизни.

То, ради чего я и стала врачом.