Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

6. Сеть поддержки

Если кто-то думает, что создавать тайную сеть аристократических заговорщиков — это романтично, то этот кто-то явно никогда не пытался координировать графики поставок медикаментов с расписанием тайных встреч высокородных особ. А я, Вайнерис Эльмхарт, временно исполняющая обязанности королевы подпольного сопротивления и постоянно — главного поставщика волшебной плесени, могу с полной ответственностью заявить: революция — это сплошная логистика, приправленная паранойей и заправленная кошмарным количеством бумажной работы.

— Ещё один лорд, — сообщил Василиус, спрыгивая с дерева, где он исполнял роль нашего пушистого дозорного. — граф Торвальд Железный. Едет налегке, всего три спутника, но у всех под плащами кольчуги. Люди серьёзные.

— Прекрасно, — я в пятый раз за утро пересчитывала свои запасы лекарств, которые таяли быстрее льда на солнце. — ЕЩЁ один потенциальный союзник, которому наверняка понадобится моё "чудодейственное снадобье" для кого-то из родственников. А у меня осталось лекарства на троих пациентов. ТРОИХ, Василиус!

— Ну, технически, ты можешь вырастить ещё, — философски заметил кот, вылизывая лапу с видом существа, не обременённого проблемами медицинской этики. — Плесень размножается довольно быстро.

— А ты технически можешь научиться летать, — огрызнулась я. — Но это не значит, что стоит прыгать с крыши, надеясь на лучшее.

За две недели, прошедшие с момента исцеления Миралет, наш лагерь превратился в нечто, напоминающее штаб-квартиру тайного общества. Лорд Корвен сдержал слово — к нам потянулись его "единомышленники", каждый из которых приезжал под различными предлогами. Кто-то "охотился в окрестностях", кто-то "проверял торговые пути", а один особенно креативный барон даже заявил, что "ищет редкие травы для своего гербария".

Гербарий, ну конечно. Я посмотрела на этого "ботаника" в доспехах, который не мог отличить ромашку от чертополоха, и едва не фыркнула от смеха.

— Миледи Вайнерис, — ко мне подошла Агнесса, неся очередную корзину с "подарками" от наших новых союзников. — Лорд Корвен прислал ещё медикаментов и.. — она заглянула в корзину с видом человека, обнаружившего там говорящую жабу, — странные стеклянные трубочки? И какие-то железяки?

Я заглянула в корзину и чуть не подпрыгнула от восторга. Настоящие стеклянные колбы! Металлические инструменты! И даже что-то, отдалённо напоминающее примитивные весы!

— Боги всех пантеонов, — выдохнула я, осторожно поднимая одну из колб. — это же почти настоящая лаборатория!

— Лорд Корвен сказал, что это из алхимической мастерской, которую закрыли по приказу короля, — пояснила Агнесса. — Мастер был обвинён в колдовстве и сбежал, а инструменты остались.

Колдовство. Конечно же. В этом мире любое проявление интеллекта выше среднего автоматически попадает под подозрение в сношениях с тёмными силами. Хорошо, что они не знают, как выглядит настоящая химическая лаборатория — сочли бы её адским капищем.

— Передай лорду Корвену мою благодарность, — сказала я, уже представляя, как улучшу качество своих лекарств с помощью нового оборудования. — И скажи, что я в его долгу.

— Он также просил передать, что ждёт ответа 0. о том месте, — осторожно добавила Агнесса.

А… да. Новое убежище. Потому что наш лагерь рос как грибы после дождя, и скоро мы станем заметны даже с орбиты, если бы таковая в этом мире существовала.

Лорд Корвен предложил нам перебраться поближе к его владениям, в древние руины монастыря, который заброшен уже лет сто, но всё ещё имеет крепкие стены и подземные помещения. Идеальное место для штаб-квартиры подпольного сопротивления, если не считать того факта, что местные считают руины проклятыми.

— Что ж, проклятые руины — это лучше, чем костёр на главной площади, —пробормотала я. — Скажи лорду, что мы согласны.

Агнесса кивнула и поспешила выполнить поручение, а я вернулась к своей главной проблеме: как удовлетворить растущий спрос на мои лекарства, не превратив при „этом королевство в кладбище жертв самолечения.

— Ещё один проситель, — Василиус материализовался рядом со мной с тем особым выражением морды, которое означало: "Приготовься к очередной порции человеческой глупости". — Барон Элрич Мрачный. И у него, внезапность, тоже больной родственник.

— Конечно же, — я закатила глаза к небу, где, наверное, сидели какие-то боги и развлекались, наблюдая за моими мучениями. — Дядя? Тётя? Или сразу вся семья?

— Жена. Та же история — лихорадка, боли, сыпь. Видимо, эпидемия добралась и до аристократических кварталов, — кот сел и обернул хвост вокруг лап, устраиваясь поудобнее. — Хочешь пари? Он тоже предложит войска в обмен на лечение.

— Не буду спорить с очевидным, — вздохнула я.

Барон Элрич Мрачный полностью соответствовал своему прозвищу: высокий, угрюмый, с лицом, на котором улыбка выглядела бы так же естественно, как цветы на кладбище. Но в его глазах читалось то же отчаяние, что и у всех остальных "случайных" посетителей нашего лагеря.

— Герцогиня Вайнерис, — он поклонился с той формальной учтивостью, которая могла означать что угодно — от искреннего уважения до плохо скрываемого презрения. — Я прибыл просить о помощи для моей супруги.

— Понимаю, — кивнула я. — Те же симптомы, что у дочери лорда Корвена?

— Те же, — подтвердил он. — Наши лекари бессильны. Говорят, что остаётся ‘только... приготовиться к худшему.

"Приготовиться к худшему" — эвфемизм, который в этом мире означал "закажите гроб и начинайте планировать похороны". Прелестно.

— я могу помочь, — сказала я. — Но у меня есть условия.

Он напрягся, ожидая подвоха.

— Говорите.

— Первое: лечение проходит здесь, под моим контролем. Никаких попыток увезти „лекарство домой или передать его другим лекарям для "изучения".

— Согласен.

— Второе: никто — НИКТО — не должен знать состав или способ приготовления лекарства. Это не подлежит обсуждению.

— Но почему…

— Потому что это лекарство может убить так же легко, как и вылечить, — резко прервала я его. — Представьте, что будет, если каждый деревенский знахарь решит, что может приготовить его самостоятельно? Сколько людей умрёт от неправильных дозировок? От поддельных версий? от попыток "улучшить" рецепт?

Барон молчал, обдумывая мои слова.

— Вы хотите сказать, что…

— Я хочу сказать, что знание — это оружие, — твёрдо произнесла я. — И как любое оружие, оно должно находиться в руках тех, кто умеет с ним обращаться. Вы же не дадите меч ребёнку, правда?

Барон кивнул, наконец понимая суть проблемы.

— В таком случае, я согласен на ваши условия. Что ещё?

— Третье: если ваша жена выздоровеет — а я уверена, что так и будет — вы никому не рассказываете подробности лечения. Все расспросы отбиваете фразой "божья воля" или "чудо". Люди это охотно покупают.

— И четвёртое? — осторожно спросил он, явно ожидая, что сейчас последует самое неприятное.

— Четвёртого нет, — улыбнулась я. — Это всё. Привозите жену, и начнём лечение.

Облегчение, которое расплылось по его лицу, было почти комичным. вероятно, он ожидал, что я потребую половину его владений или первенца в жертву.

— Но... — он запнулся, — я должен как-то отблагодарить вас. Я не могу просто взять и…

— Можете, — перебила я. — Здоровье вашей жены — это достаточная награда.

Всё остальное — детали.

Конечно же, барон Элрич не был бы аристократом, если бы просто принял помощь и ушёл. Через час после того, как его жену разместили в импровизированном лазарете рядом с Миралет, он отыскал меня и торжественно опустился на одно колено.

— Герцогиня Вайнерис, позвольте мне предложить свои услуги делу справедливости.

— Какие услуги? — осторожно спросила я, хотя уже догадывалась.

— Три сотни мечей и самая неприступная крепость в северных горах, — гордо сказал он. — замок Вороний Утёс не брали уже двести лет. Если герцог Райнар поднимет знамя против тирана, мои люди встанут под него.

Василиус, наблюдавший за сценой с вершины пня, издал звук, который означал примерно: "Ну вот, теперь у нас целая армия".

И это была правда. Лорд Корвен — пятьсот мечей и связи. Граф Торвальд, который прибыл вчера вечером, — ещё четыреста и Флот из дюжины боевых кораблей.

Теперь барон Элрич с его тремястами воинами и неприступной крепостью.

Получалось больше тысячи воинов, не считая возможной поддержки от союзников наших союзников. Это уже была не кучка мятежников — это была настоящая военная сила.

— Я передам ваше предложение герцогу Райнару, — дипломатично ответила я. —Но сначала давайте сосредоточимся на лечении.

Следующие дни прошли в привычной суете. Жена барона Элриха — леди Морвена — оказалась удивительно стойкой пациенткой, которая переносила лечение с тем же стоическим спокойствием, с каким её муж переносил осадные работы. К концу недели она уже была на ногах и активно интересовалась моими методами лечения.

— Это действительно плесень? — спросила она, с любопытством разглядывая один из моих рабочих горшочков.

— Самая обычная, — подтвердила я. — Только выращенная особым способом и правильно обработанная

— Удивительно. А как вы догадались, что она может лечить?

Вот тут-то мне и пришлось проявить всю свою креативность.

— Наблюдательность, — загадочно ответила я. — И немного везения. Иногда природа сама подсказывает нам ответы, если мы готовы их услышать.

Леди Морвена кивнула с видом человека, который получил глубокомысленный ответ и не хочет показаться глупым, переспрашивая.

— Вы удивительная женщина, — сказала она. — Не только лекарь, но и… философ?

— Скорее практик, — усмехнулась я. — Философия — это роскошь для тех, у кого есть время думать. А у меня есть пациенты, которых нужно лечить.

Вечером, когда все больные спали, а лагерь постепенно затихал, я наконец нашла время, чтобы встретиться с Райнаром и обсудить наше новое положение. Мы устроились в нашей хижине, я варила чай из мяты, а он изучал карты и списки наших потенциальных союзников.

— Больше тысячи воинов, — задумчиво сказал он, не поднимая головы от бумаг —И это только те, кто уже дал согласие. Лорд Корвен говорит, что есть ещё как минимум пятеро лордов, которые готовы присоединиться, но ждут более определённых сигналов.

— То есть они хотят быть уверены, что мы не самоубийцы, — перевела я с дипломатического на понятный.

— Именно, — он наконец поднял взгляд. — Никто не хочет ставить на проигравшую лошадь.

— А мы проигравшая лошадь? — спросила я, подавая ему кружку с чаем.

— Пока что мы даже не заявились на скачки, — честно ответил он. — Но дело движется быстрее, чем я ожидал. Твои лекарства творят чудеса не только с больными, но и с политическими союзами.

— Никогда не думала, что плесень может быть инструментом дипломатии, —заметила я, устраиваясь рядом с ним.

— В этом мире инструментом дипломатии может быть что угодно, — философски заметил он, обнимая меня за плечи. — Главное — уметь им пользоваться.

Мы сидели в тишине, каждый думая о своём. За окном ночная птица прокричала что-то меланхоличное, словно комментируя наши размышления.

— Райнар, — наконец сказала я, — а что, если мы не справимся? Что, если всё это — лечение, союзы, планы — окажется недостаточным?

Он помолчал, обдумывая ответ.

— Тогда по крайней мере мы попытались, — сказал он. — И кто-то другой продолжит то, что мы начали. Идеи не умирают вместе с людьми, Вайнерис. Они живут и растут.

— Даже если люди, которые их носили, закончили жизнь на эшафоте?

— Особенно тогда, — твёрдо сказал он. — мученики — это самая сильная реклама для любого дела.

— Ну спасибо, очень утешительно, — съязвила я. — "Не расстраивайся, дорогая, если нас казнят, то хотя бы получится хорошая пропаганда".

Он рассмеялся и притянул меня ближе.

— мы не дойдём до эшафота, — пообещал он. — У нас есть армия, союзники, и самое главное — мы правы. А правота — это сила.

— Правота — это приятно, — согласилась я, — но мечи эффективнее.

— Хорошо, что у нас есть и то, и другое.

Мы снова замолчали, наслаждаясь редким моментом покоя. Завтра нас ждала новая суета — переезд в руины монастыря, организация новой базы, приём очередных союзников и, вероятно, новых пациентов.

— Кстати, — вспомнила я, — лорд Корвен передал странную весть. Говорит, что при дворе ходят слухи о том, что король... не здоров.

— Физически? — Райнар насторожился.

— И физически, и.. — я сделала красноречивый жест у виска, — ментально.

Приступы ярости, подозрительность, параноидальные идеи. Некоторые придворные начинают шептаться о том, что боги отвернулись от помазанника.

— Интересно, — задумчиво протянул он. — Очень интересно.

Я знала это выражение. Это было выражение стратега, который получил важную информацию и уже строил планы по её использованию.

— Что ты задумал?

— Пока ничего конкретного, — уклончиво ответил он. — Но если король действительно теряет рассудок... это меняет многое.

— Например?

— Например, законность его приказов, — он повернулся ко мне, и в его глазах появился тот блеск, который всегда предвещал что-то грандиозное. — Если монарх не в здравом уме, то его указы недействительны. А это означает…

— Что его брат, как ближайший родственник, имеет право взять власть, —закончила я. — Не как мятежник, а как регент.

— именно. Это полностью меняет политическую картину. Вместо восстания против законного короля мы получаем законную смену власти в связи с недееспособностью монарха.

Я присвистнула от восхищения. Это было гениально. Вместо мятежников мы становились спасителями королевства от безумного тирана.

— Но для этого нужны неопровержимые доказательства его безумия, — добавила я.

— Которые, я уверен, найдутся, — уверенно сказал Райнар. — Особенно если их поискать в правильных местах.

Мы переглянулись, и я увидела в его глазах ту же мысль, что пришла в голову мне: наша революция только что стала намного более... законной.

И это открывало совершенно новые возможности.

— Знаешь, — сказала я, прижимаясь к нему ближе, — иногда мне кажется, что мы играем в шахматы со вселенной. И побеждаем.

— Пока побеждаем, — осторожно поправил он. — Игра ещё не закончена.

— Тогда не будем терять времени, — прошептала я, поворачиваясь к нему лицом.

Его глаза потемнели, в них загорелся тот знакомый огонь, который всегда заставлял мое сердце биться быстрее. Мы смотрели друг на друга долгое мгновение, и в воздухе между нами словно искрили невысказанные слова и обещания.

— Вайнерис, — тихо произнес он, и в моем имени на его губах звучала целая поэма желания.

Я потянулась к нему, и наши губы встретились в поцелуе — сначала нежном, почти робком, а затем все более жадном и требовательном. Его руки скользнули по моим плечам, начиная медленно освобождать меня от одежды, каждое прикосновение оставляло след огня на коже.

— Ты прекрасна, — прошептал он, когда моя рубашка упала на пол. — Даже после всех этих дней в лесу, даже уставшая... ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Я помогла ему снять его одежду, любуясь игрой мышц под загорелой кожей, шрамами от старых битв, которые только добавляли ему мужественности. Мои пальцы проследили один из шрамов на его груди — память о дуэли три года назад.

— каждый твой шрам — это история, — прошептала я, целуя это место. — И я хочу знать их все.

Он поднял меня на руки и бережно опустил на нашу импровизированную постель.

Его губы оставляли дорожку поцелуев от моей шеи к ключицам, спускаясь все ниже, заставляя меня выгибаться навстречу его ласкам.

— Ты творишь со мной магию похлеще твоих лекарств, — выдохнула я, когда его язык нашел особенно чувствительное место.

— И это только начало, — пообещал он, его голос стал хриплым от желания.

Его руки исследовали каждый изгиб моего тела, словно заново открывая его, находя те места, прикосновение к которым заставляло меня задерживать дыхание.

Когда его пальцы скользнули между моих бедер, я невольно издала тихий стон.

— Райнар... — его имя слетело с моих губ как молитва.

— Я здесь, — прошептал он, не прекращая своих ласк. — Я всегда буду здесь.

Когда он наконец соединился со мной, мы оба замерли на мгновение, наслаждаясь этим моментом близости, который всегда казался чудом после всех опасностей, что нас окружали. Затем мы начали двигаться в унисон, древнем ритме, который был старше слов и мудрее любых книг.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда волна наслаждения накрыла нас обоих. —Сильнее, чем думала, что способна любить.

— Ия тебя, — ответил он, его дыхание щекотало мою шею. — Ты моя жизнь, Вайнерис. Мой мир.

Мы лежали, переплетенные, наши тела покрывала тонкая пленка пота, сердца постепенно возвращались к нормальному ритму. За окном ночной ветер шелестел листвой, убаюкивающий и спокойный.

— О чем ты думаешь? — спросил Райнар, лениво поглаживая мои волосы.

— О том, что еспи это и есть праздновать победы, то я готова побеждать каждую ночь, — призналась я, и он тихо рассмеялся.

— У меня нет возражений против такого способа празднования, — согласился он, целуя меня в макушку.

Мы задремали в объятиях друг друга, и в ту ночь мне не снились кошмары о кострах или преследованиях. Мне снилось будущее — светлое, полное надежд, где мы правили мудро и справедливо, ге мои лекарства спасали жизни, а его решения приносили мир.

И даже если это было только сном, в тот момент он казался вполне достижимым.

А завтра нас ждал переезд в проклятые руины, новые союзники и новые вызовы.

Но это уже была история для следующего дня.