Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

5.

Знаете, что самое забавное в том, чтобы быть революционеркой поневоле? То, что твоя "революция" начинается с плесени, выращенной в старых горшочках, а заканчивается... впрочем, пока что она не закончилась, но если судить по тому, как быстро распространяются слухи о ‘чудесном зелёном лекарстве герцогини-"ведьмы", я скоро стану легендой. Или мишенью. Или легендарной мишенью — что, согласитесь, звучит ещё хуже.

Я Вайнерис Эльмхарт, герцогиня в изгнании и нынешняя производительница самого популярного антибиотика в королевстве (хотя здесь его называют "волшебным зельем против гнили"), сидела в своей лаборатории и наблюдала, как Агнесса с энтузиазмом йорка, увидевшего белку, растирает плесень в ступке.

— Нет-нет-ней — я схватилась за голову, когда увидела, что она делает с моим драгоценным лекарством. — Не толки его, как картошку на пюре! Деликатно, словно это драгоценный камень.

— Но миледи, — Агнесса остановилась, глядя на меня с тем выражением преданного щенка, которое всегда заставляло меня чувствовать себя монстром, —раньше вы говорили энергично перемешивать.

— Это было РАНЬШЕ, когда у нас было два горшочка плесени и никого больше не было рядом, чтобы я могла на него накричать! — я вздохнула с таким чувством, словно несла на плечах весь груз мирового невежества. — Теперь у нас десять горшочков, семь помощников и половина королевства, ожидающая чуда. Нам нужна аккуратность, а не варварское растирание!

Василиус, восседающий на полке как рыжий падишах в своём гареме из банок с травами, фыркнул со звуком протекающего чайника.

— о да, точность в лесной хижине. Что дальше? Проверка качества по королевским стандартам? — кот облизнул лапу с видом эксперта по целительству. — Может, стоит открыть филиал в столице? Прямо рядом с костром для ведьм, для удобства?

— Заткнись, рыжий критик, — буркнула я, отбирая у Агнессы ступку. — Лучше скажи, есть ли новости от наших "курьеров"?

А курьеры у нас были что надо. Представьте себе: торговцы, менестрели, бродячие монахи и прочие личности, чья работа заключалась в том, чтобы таскаться по дорогам и болтать языками. Мы снабжали их нашим "народным средством от гнилой болезни" и просили распространять слухи о том, что это древний рецепт, передававшийся из поколения в поколение в семье некоей знахарки из далёкой деревушки.

— вчера вернулся Пётр-торговец, — Василиус переложил хвост в более удобную позицию. — Говорит, что в Красном Камне его лекарство разлетелось быстрее, чем слухи о том, что королева носит накладные зубы. Все хотят этого "древнего снадобья"

— Королева носит накладные зубы? — удивилась Агнесса, прекратив терзать очередную порцию плесени.

— Это слух, девочка, — пояснил кот с терпением учителя, объясняющего что-то особенно тупому ученику. — Слухи по природе своей не обязаны соответствовать действительности. Главное, чтобы они были интересными.

— А вот слухи о нашем лекарстве соответствуют действительности, — я с удовлетворением посмотрела на аккуратные ряды горшочков, где зеленовато-серая плесень росла лучше сорняков после дождя. — И это прекрасно.

На самом деле, это было не просто прекрасно — это было триумфально. За две недели мои целебные снадобья спасли столько жизней, что я начинала чувствовать себя как святая покровительница больных, только с более острым языком и склонностью к саркастическим комментариям.

— Миледи, — в дверях появился один из воинов Райнара, здоровенный детина по имени Альд, который смотрел на меня с тем благоговением, с каким обычно смотрят на святые мощи. — Прибыли ещё двое с просьбой о лекарстве. Говорят, что у них в деревне заболели дети.

— Пришли сами или прислали? — деловито уточнила я, проверяя готовность очередной партии зелья.

— Сами пришли. Один плакал, говорил, что его дочке всего четыре года, и деревенский лекарь сказал, что ничего сделать нельзя.

Я почувствовала знакомое сжатие в груди. В этом мире такие дети просто умирали, а их родители молились богам, которые, судя по статистике, были на редкость глухими к подобным просьбам.

— Дай им две дозы готового лекарства и объясни, как применять, — я отвернулась к своим горшочкам, чтобы скрыть выражение лица. — И пусть Агнесса покажет, как правильно кипятить воду.

— Миледи добра, как святая, — пробормотал Альд, и я едва сдержалась, чтобы не зашипеть на него, как кошка.

Святая, как же. Святая, которая ругается хуже портового грузчика, когда у неё не получается нужная крепость настойки.

Когда Альд ушёл, я обнаружила, что Василиус сверлит меня взглядом жёлтых глаз.

— Что? — огрызнулась я.

— Ты слишком много отдаёшь, — сказал кот неожиданно серьёзно. — Скоро у нас не останется лекарства для собственных нужд.

— У нас нет больных, — возразила я.

— Пока нет. А что будет, если король пришлёт отряд с факелами? Будешь лечить ожоги настойкой ромашки?

Я хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Василиус был прав —как всегда, этот пушистый пессимист. Мы раздавали лекарства направо и налево, словно у нас была целая аптека, а не десяток горшочков с плесенью.

— Увеличим производство, — решила я. — Найдём больше подходящих ёмкостей, больше сырья.

— Или ограничим распространение, — предложил кот. — Иначе вся армия короля узнает, где искать источник "чудесного исцеления"

Агнесса, молчавшая всё это время, внезапно подняла голову.

— А что, если мы научим людей делать это самостоятельно? — робко предложила она. — Расскажем, как выращивать... эту плесень?

Я и Василиус уставились на неё, как на инопланетянина, заговорившего на древнегреческом.

— Девочка, — медленно произнёс кот. — ты только что предложила раскрыть самую охраняемую тайну нашего лагеря первому встречному крестьянину.

— Но если все будут знать, как это делать, то королю не нужно будет нас искать! —глаза Агнессы горели энтузиазмом первооткрывателя. — И больше людей смогут лечиться!

Я молчала, обдумывая её слова. С одной стороны, это было безумием — делиться знаниями, которые делали меня уникальной. С другой стороны…

— Ты знаешь, — медленно сказала я, — это не так уж и плохая идея.

Василиус издал звук, который можно было интерпретировать как кошачий эквивалент истерики.

— Вы оба сошли с ума! — воскликнул он. — Следующее, что вы предложите — это открыть школу целителей прямо на главной площади столицы!

— Хм, — я задумчиво потёрла подбородок, — а ведь это не такая уж плохая идея.

— ВАЙНЕРИ! - взвыл кот с такой силой, что несколько горшочков задрожало.

В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию ворвался Райнар, выглядящий так, словно только что проскакал полкоролевства. Его волосы растрепались, на щеке виднелся след от ветки, а в глазах плескалась такая тревога, что моё сердце пропустило удар.

— Что случилось? — я мгновенно забыла о наших целительских дискуссиях.

— Королевские разведчики, — коротко бросил он. — трое из них. Расспрашивают в деревнях о "странных людях в лесу" и "чудесных лекарствах".

Агнесса побледнела до цвета творога, Василиус выгнул спину дугой, а я почувствовала знакомое покалывание тревоги в крови.

— Как близко? — деловито спросила я, уже мысленно составляя список того, что нужно срочно собрать.

— Достаточно близко, чтобы беспокоиться, — Райнар подошёл ко мне, его руки опустились на мои плечи. — Но не настолько, чтобы паниковать. У нас есть время.

— время на что?

— На то, чтобы исчезнуть, как туман на рассвете, — его улыбка была хищной. —Или на то, чтобы дать им то, что они ищут.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ложные следы. Подставных "чудотворцев". Пару актёров с мешком обычных трав и историей о том, как они "нашли древний рецепт в руинах". Пока королевские ищут призраков, мы продолжаем настоящую работу.

Это было... на самом деле, это было гениально. Как всё, что придумывал мой муж, когда дело касалось стратегии.

— и где же мы найдём этих актеров? — поинтересовалась я.

— У меня есть пара человек на примете, — самодовольно сказал он. — Бывшие менестрели. Они могут разыграть что угодно — от святых видений до встречи с говорящими животными.

— Эй — возмутился Василиус. — Я не "животное" - я высокоинтеллектуальное существо с широким кругозором!

— Ты кот который умеет говорить и обладает нездоровой тягой к сарказму, —парировал Райнар. — В данном контексте это практически одно и то же.

Пока мужчины выясняли философские аспекты кошачьей природы, я лихорадочно думала о нашей операции по дезинформации.

— Нам нужны образцы, — сказала я. — Поддельные "лекарства", которые выглядят убедительно, но не работают. И история, которая объясняет, почему иногда они помогают, а иногда нет.

— Это лето, — Агнесса неожиданно ожила. — Мы сделаем настойку из обычных трав, придадим ей зеленоватый цвет и скажем, что лекарство действует только на тех, кто "чист сердцем" или что-то в этом роде.

Я посмотрела на свою помощницу с новым уважением. Девочка определённо училась.

— Прекрасно, — кивнул Райнар. — Я сегодня же отправлю наших "актёров" с их поддельными снадобьями. Это должно отвлечь внимание на несколько недель.

— А что нам делать? — спросила я.

— Нам? — он шагнул ближе, и в его глазах появился тот блеск, который всегда заставлял меня забывать о здравом смысле. — Нам продолжать спасать жизни.

Только более осторожно.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной подготовке. Мы изготовили дюжину бутылочек с поддельным лекарством, которое выглядело почти как настоящее, но содержало только травяной отвар с добавлением зелёной краски.

Агнесса оказалась удивительно талантливой в изобретении убедительных историй о "древних тайнах" и "избранных целителях"

К вечеру наши импровизированные актёры отправились в путь, унося с собой мешки фальшивых снадобий и головы, набитые легендами о мифических знахарях.

А мы… мы остались с нашими настоящими лекарствами и постоянно растущим списком людей, которые нуждались в помощи.

— Ты выглядишь усталой, — заметил Райнар, когда мы наконец остались одни в лаборатории.

— Я и есть усталая, — призналась я, откидываясь на стуле. — Создавать новые способы лечения оказалось утомительнее, чем я ожидала.

— Тогда пора отдохнуть, — он подошёл ко мне, протянул руку. — завтра будет новый день, новые больные, новые проблемы. Но сегодня ты сделала достаточно.

Я хотела возразить, сказать, что у меня ещё куча дел, что нужно проверить новую партию плесени, пересчитать запасы, написать инструкции для помощников. Но мои веки стали тяжёлыми, как свинцовые занавески, а руки дрожали от усталости.

— Может быть, немного отдохну, — пробормотала я, позволяя ему поднять меня со стула.

Следующее, что я помню, — это ощущение, что меня несут на руках. Я должна была протестовать, сказать, что могу идти сама, но тепло его тела, размеренный ритм его шагов и запах его кожи действовали лучше любого снотворного.

— Ты слишком много работаешь, — прошептал он, когда мы вошли в нашу хижину.

— Даже святые иногда спят.

— Я не святая, — пробормотала я, уже наполовину во сне. — Я просто упрямая женщина с даром к целительству.

Он положил меня на постель, осторожно снял обувь, накрыл одеялом. Последнее, что я почувствовала, — его губы, мягко коснувшиеся моего лба.

— спи, моя упрямая целительница, — прошептал он. — Завтра мир снова будет нуждаться в твоём упрямстве.

Проснулась я от лунного света, проникающего сквозь щели в стенах. На улице была глубокая ночь, и рядом со мной лежал Райнар, повернувшийся ко мне лицом. Его глаза были открыты, и в них светилось то выражение, от которого у меня всегда перехватывало дыхание.

— Проснулась? — спросил он тихо, его голос был хриплым от недавнего сна.

— Сколько я спала? — я потянулась, наслаждаясь ощущением отдохнувшего тела.

— Почти всю ночь, — ответил он, его рука скользнула под одеяло, находя мою талию. — Солнце встанет через час-другой

— Извини, что так долго, — я повернулась к нему лицом, и наши носы почти соприкоснулись. — Просто…

— Тише, — он прижал палец к моим губам. — Не извиняйся за то, что ты человек.

Даже целители иногда нуждаются в отдыхе.

Его рука медленно скользил вверх по моему боку, оставляя за собой след огня. Я прижалась к нему ближе, чувствуя, как просыпается не только сознание, но и тело.

— У тебя есть планы на оставшуюся ночь? — спросил он, его губы касались моей шеи.

— Множество, — прошептала я, но моё тело уже предавало мои слова, откликаясь на его прикосновения. — Нужно проверить плесень, приготовить новые порции лекарства, обучить помощников.

— Всё это может подождать до рассвета, — его голос стал ниже, интимнее. — Не так ли?

И когда его губы нашли мои, когда его руки начали творить магию гораздо более древнюю и могущественную, чем любые мои целительские знания, я решила, что помощники вполне могут подождать. В конце концов, даже те, кто спасают мир, имеют право на личную жизнь.

А снаружи мир продолжал вращаться, больные продолжали нуждаться в лечении, а королевские шпионы продолжали искать "чудотворцев". Но в эти драгоценные предрассветные часы существовали только мы двое, наша любовь и обещание ещё одного дня борьбы за лучший мир.

Хотя, если честно, я всё ещё думала о том, какая концентрация действующего вещества будет оптимальной для новой партии лекарства. Некоторые привычки сильнее любой страсти.