Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

8.

Новости из столицы

Жить в заброшенных соляных копях — это примерно, как поселиться в желудке тигантского каменного змея, который решил навечно замереть в позе "переваривание". Везде тебя окружают влажные стены, пахнущие чем-то между старым потом и разложившимися надеждами, а эхо твоих шагов отдаётся так,словно где-то в глубине действительно обитают духи горняков, которые крайне недовольны вторжением в их посмертный покой.

Я. Вайнерис Эльмхарт временная королева подземного царства беглецов и постоянная жертва собственных амбиций, сидела в том, что когда-то было административным помещением копей, а теперь служило моей лабораторией, и пыталась адаптировать свои медицинские процедуры к новым условиям. Задача оказалась примерно такой же простой, как научить медведя играть на арфе —технически возможно, но требует нечеловеческого терпения и высокого болевого порога.

— влажность здесь просто потрясающая, — съехидничал Василиус, развалившийся на единственном сухом камне во всём помещении. — моя шерсть превратилась в нечто среднее между мочалкой и гнездом для птиц. Я начинаю подозревать, что скоро из меня вырастут грибы.

— Заткнись, — буркнула я, пытаясь защитить свои запасы плесени от избыточной влаги. — По крайней мере, твоя шерсть не отвечает за жизни людей. А мои культуры могут испортиться, и тогда у нас не будет лекарств.

— О, а я думал, что отвечаю за моральную поддержку и стратегические сарказмы, — невинно заметил кот. — Разве это не жизненно важная функция?

Прежде чем я успела ответить что-то достаточно колкое, в мою импровизированную лабораторию ворвалась Агнесса, держа в руках свёрток, который выглядел так, словно его несколько раз переехала телега, а затем использовали как подстилку для больной коровы.

— Миледи! — запыхавшись, выпалила она. — гонец! Из столицы! С новостями!

Я мгновенно забыла о своих проблемах с влажностью и плесенью. Новости из столицы могли означать что угодно — от объявления нас вне закона до известий о том, что король решил сделать публичную казнь национальным видом спорта.

— Где этот гонец? — спросила я, аккуратно укрывая свои медицинские принадлежности.

— В главном зале, миледи. Герцог Райнар уже с ним говорит, но он просил немедленно позвать вас.

Главный зал — громкое название для пещеры размером с небольшую церковь, которую мы превратили в место для собраний. Когда я туда добралась, то увидела Райнара, лорда Корвена, графа Торвальда и человека, который выглядел так, словно его долго преследовали, а затем выжимали как тряпку.

— Вайнерис, — Райнар повернулся ко мне с выражением лица, которое варьировалось между удивлением и тревогой. — Ты должна это услышать.

Рассказывай ещё раз, — обратился он к гонцу.

Гонец — худой мужчина неопределённого возраста с глазами испуганного кролика — нервно сглотнул и начал свой рассказ.

— Герцогиня, — он поклонился так низко, что я забеспокоилась за состояние его позвоночника. — вести из столицы... они... они странные, миледи.

— Странные как? — поинтересовалась я. — Странные как "король решил объявить кошек государственными советниками" или странные как "он приказал покрасить все дворцы в розовый цвет"?

— Странные как… как "король тяжело болен и все думают, что он умирает", миледи,

— выпалил гонец одним духом.

Повисла тишина, которую можно было резать ножом, жарить на сковородке и подавать как основное блюдо с гарниром из недоумения.

— Болен? — переспросила я. — Чем именно?

— Не знают точно, миледи. Начало как обычная лихорадка, но потом... потом стало хуже. Он бредит, мечется, кричит на придворных. Вчера приказал арестовать собственную тень за измену. А позавчера целый час беседовал с портретом своего прадеда, требуя от него объяснений насчёт неуплаченных налогов.

Я обменялась взглядами с Райнаром. То же самое заболевание, которое мы лечили в лагере? Брюшной тиф мог объяснить лихорадку и бред, но обычно развивался не так быстро.

— А что говорят королевские лекари? — спросила я.

— Они в панике, миледи. Одни говорят, что это кара божья за грехи. Другие утверждают, что короля сглазили. Третьи шепчутся о яде, но тихо, чтобы их самих не обвинили в попытке отравления.

— А как насчёт тех, кто на самом деле пытается его лечить? — я попыталась сосредоточиться на медицинской стороне вопроса.

— Пробовали всё, миледи. Кровопускания, отвары. молитвы, даже привозили знахарку из дальней деревни. Ничего не помогает. Король только слабеет.

Я задумалась. Симптомы действительно напоминали брюшной тиф, но что-то не сходилось. Слишком быстрое развитие, слишком сильный бред.

— А придворные? — вмешался лорд Корвен. — Как они реагируют?

— По-разному, милорд. Леди Эванна практически не отходит от королевского ложа, изображая преданную фаворитку Канцлер Морентайн пытается сохранить видимость нормального управления. А остальные. — гонец оглянулся по сторонам, словно боясь, что кто-то подслушивает, — остальные уже начинают делать ставки на наследование.

— Ставки? — удивилась я.

— Ну не в буквальном смысле, миледи. Но многие начинают думать о том, кто будет править, если... если его величество не поправится. И имя герцога Райнара звучит всё чаще.

Василиус, который незаметно проследовал за мной, издал звук, который можно было интерпретировать как кошачий эквивалент "Вот это поворот"

— Есть ещё что-то, — продолжил гонец, явно собираясь с духом. — Кое-кто при дворе... кое-кто говорит, что единственное, что может спасти короля — это то самое чудодейственное лекарство, которое создала герцогиня Вайнерис. Говорят, что оно исцеляет любые болезни.

О нет. О нет, нет, нет. Это было именно то, чего я больше всего боялась.

— Кто именно это говорит? — спросила я тоном человека, готового к убийству.

О нет. О нет нет нет. Это было именно то, чего я больше всего боялась.

— Кто именно это говорит? — спросила я тоном человека, готового к убийству.

— Разные люди, миледи. В основном те, кто слышал истории о ваших исцелениях.

Они уверены, что если бы король получил ваше лекарство.

— Моё лекарство не панацея! — взорвалась я. — Оно помогает при определённых болезнях, в определённых дозах, при определённых условиях! Это не волшебная микстура "от всего сразу"!

Все присутствующие слегка отшатнулись от силы моей реакции.

— Понимаю ваше беспокойство, миледи, — осторожно сказал гонец. — Но люди отчаялись. Когда нет других вариантов, они готовы поверить в любое чудо.

— А вот именно поэтому моё лекарство нельзя распространять бесконтрольно! — я почувствовала, как у меня начинает болеть голова от одной мысли о том, что может произойти — Представьте, что будет если королевские лекари решат воспроизвести его? Если они начнут экспериментировать, давать его всем подряд, увеличивать дозы в надежде на лучший эффект?

— Катастрофа, — понимающе кивнул Райнар.

— Хуже, чем катастрофа, — мрачно добавила я. — Это будет геноцид по неосторожности. Люди будут умирать сотнями от того, что должно их спасать.

— но. — неуверенно начал граф Торвальд, — если король действительно умирает, и есть шанс, что ваше лекарство поможет.

— То я лично приеду и вылечу его! — рявкнула я. — Под моим контролем, в правильной дозировке, с соблюдением всех мер предосторожности! Но никто —НИКТО — не получит рецепт или образцы для самостоятельного изготовления!

Повисла тишина. Все переваривали мои слова и их значение.

— Вайнерис, — осторожно сказал Райнар, — ты понимаешь, что предлагаешь?

— Понимаю, — твёрдо ответила я. — Я предлагаю спасти жизнь королю и заодно предотвратить медицинскую катастрофу. Два зайца одним выстрелом.

— Это безумие, — покачал головой лорд Корвен. — Вы не можете просто явиться во дворец. Вас арестуют ещё до того, как вы переступите порог.

— Не если я приду с правильным предложением и в правильное время, —возразила я. — Подумайте: король умирает, официальная медицина бессильна, двор в панике. В такой ситуации даже самые гордые люди готовы принять помощь от тех, кого раньше считали врагами.

— А если это ловушка? — спросил граф Торвальд. — Если болезнь короля —подстроенная?

Я задумалась над его словами. Это была разумная осторожность.

— Тогда мы это выясним, — сказала я. — Я смогу отличить настоящую болезнь от поддельной. А если это ловушка... ну, тогда по крайней мере мы будем знать, с кем имеем дело.

— Слишком рискованно, — решительно заявил Райнар. — Я не позволю тебе.

— Ты не позволишь мне? — я повернулась к нему с таким выражением лица, что он невольно отступил на шаг — Извини, но когда это ты стал решать, что мне можно, а что нельзя?

— Когда стал твоим мужем и будущим королём, который не может позволить себе потерять самого ценного человека в своей жизни! — взорвался он в ответ.

О. Это было... неожиданно прямо.

— самого ценного? — переспросила я, несколько смягчившись.

— Самого ценного, — подтвердил он, подходя ближе. — Не только как лекаря или союзника. Как человека, без которого я не представляю своей жизни.

— самого ценного? — переспросила я, несколько смягчившись.

— Самого ценного, — подтвердил он, подходя ближе. — Не только как лекаря или союзника. Как человека, без которого я не представляю своей жизни.

Какая-то часть меня растаяла от этих слов. Но практическая сторона всё ещё настаивала на своём.

— Райнар, — я взяла его за руки, — послушай меня. Если мы не вмешаемся сейчас, то потеряем единственный шанс изменить ситуацию без кровопролития.

Больной или умирающий король не может эффективно править. Это наша возможность взять власть законно, как регенты при недееспособном монархе.

— А если тебя убьют?

— А если меня не убьют, и план сработает? — парировала я. — Мы получим трон без гражданской войны, тысячи людей останутся живы, а я смогу создать медицинскую систему, которая принесёт пользу всему королевству.

Райнар молчал, борясь с собой. Я видела, как в его глазах сражаются муж, который хочет защитить жену, и стратег который понимает логику плана.

— Есть условие, — наконец сказал он. — Если мы это делаем, то делаем правильно. Не безрассудный рывок во дворец, а тщательно спланированная операция.

— Какие условия? — спросила я.

— Первое: мы сначала убеждаемся, что болезнь короля настоящая. Второе: мы готовим запасные планы на случай, если что-то пойдёт не так. Третье: ты не идёшь одна.

— но…

— Первое: мы сначала убеждаемся, что болезнь короля настоящая. Второе: мы готовим запасные планы на случай, если что-то пойдёт не так. Третье: ты не идёшь одна.

— но…

— Никаких "но", — твёрдо сказал он. — Либо мы делаем это как команда, либо не делаем вообще.

Я посмотрела на него, затем на лорда Корвена и графа Торвальда, которые наблюдали за нашим спором с выражением людей, следящих за теннисным матчем.

— А что думают наши союзники? — спросила я.

— я думаю, что это безумие, — честно сказал лорд Корвен. — Но это может быть тем видом безумия, который меняет историю.

— Согласен, — кивнул граф Торвальд. — Риск огромен, но и награда может быть соответствующей.

— тогда мы планируем, — решила я. — Но сначала нужно получить больше информации. Гонец, — обратилась я к всё ещё стоящему в углу мужчине, —можешь ли ты вернуться в столицу и выяснить подробности о состоянии короля?

— Конечно, миледи. Что именно вас интересует?

— всё симптомы, их развитие, что именно пробовали лекари, как король реагировал на лечение. И главное — кто сейчас реально управляет королевством.

Гонец кивнул и поспешил выполнить задание. Когда он ушёл, мы остались в пещере, каждый погружённый в свои мысли.

— Знаешь, — сказал Василиус, который всё это время молчал, — я начинаю думать, что наша жизнь превратилась в какую-то невероятную историю. Сначала спасение от костра, потом жизнь в лесу, теперь планы по возвращению во дворец, чтобы спасти короля, который хотел нас убить.

— Жизнь имеет странное чувство юмора, — согласилась я.

— Или отсутствие чувства логики, — добавил кот. — Впрочем, это одно и то же.

Вечером, когда мы остались наедине, Райнар снова вернулся к теме дворца.

— Я всё ещё думаю, что это слишком опасно, — сказал он, обнимая меня.

— А я всё ещё думаю, что это наш шанс, — ответила я, прижимаясь к его груди. —Но я понимаю твои опасения.

— Обещай мне, что если мы это сделаем, ты будешь осторожна, — попросил он. —Обещай, что при первых признаках опасности ты отступишь.

— Обещаю, — согласилась я. — Но ты тоже обещай, что не будешь пытаться остановить меня, если я буду уверена, что план может сработать.

— Это нечестно, — пожаловался он.

— Вся жизнь нечестна, — философски заметила я. — Мы просто пытаемся сделать её немного более справедливой.

Мы лежали в тишине, каждый думая о предстоящих испытаниях. За стенами пещеры слышались звуки нашего подземного лагеря — приглушённые голоса, шаги, скрип телег.

— Если мы действительно это сделаем, — тихо сказал Райнар, — и если всё получится, что будет дальше?

— Дальше мы будем править, — ответила я. — Ты — как король, я — как королева.

И мы попытаемся создать мир, в котором людей не сжигают за знания, а лечат с помощью этих знаний.

— Звучит как мечта, — сказал он.

— Мечты имеют свойство сбываться, — улыбнулась я. — Особенно если очень сильно захотеть и приложить к этому достаточно усилий.

— И магической плесени, — добавил он с усмешкой.

— И магической плесени, — согласилась я. — Не стоит недооценивать силу хорошо выращенной плесени.

На следующее утро мы начали планировать операцию, которая должна была либо сделать нас правителями королевства, либо отправить на эшафот.

Но это уже была история для следующего дня.