Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

12.

Наблюдать, как король постепенно превращается из умирающего развалины обратно в функционирующего монарха, — это примерно как смотреть на цейтраферную съёмку роста растения. Сначала едва заметные изменения, потом — бац! — и он уже сидит сам, требует нормальную еду вместо бульонов и пытается диктовать указы, не умирая от усталости на середине предложения.

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница звания "Женщина, которая вытащила короля из лап смерти и теперь не знает гордиться этим или требовать компенсацию за моральный ущерб", сидела в королевских покоях и наблюдала своё медицинское чудо в действии.

Прошло пять дней с начала лечения. Пять дней, за которые я успела: а) спасти королю жизнь 6) предотвратить его отравление в) поссориться с придворными лекарями г) завести интрижку на королевском балконе (что, если честно, было самым приятным пунктом в этом списке)

Король сидел в кресле у окна — настоящем кресле, а не в постели! — и выглядел почти как человек. Цвет лица перестал напоминать оттенок просроченного творога, глаза ясные, руки не дрожат. Единственное, что выдавало недавнюю болезнь, —это худоба и некоторая слабость в движениях.

— Знаешь, — сказал он, прихлёбывая травяной чай, который я ему приготовила (с минимальным энтузиазмом, но с максимальной медицинской точностью), — я думал, что умру. По-настоящему думал.

— Технически, вы почти умерли, — я проверяла его пульс в третий раз за утро.

Профессиональная паранойя — моя лучшая подруга. — Ещё пара дней без лечения, и мы бы сейчас обсуждали планировку вашего мавзолея.

— Ты удивительно бесцеремонна для человека, который разговаривает с королём,

— заметил он, но в его голосе не было злости. Скорее... любопытство. — Откуда у тебя такая смелость? Или такая глупость?

— Называйте как хотите, — я пожала плечами. — Я врач. Я говорю правду. Даже когда она неприятна. Особенно когда она неприятна.

Он долго молчал, глядя в окно на внутренний двор, где копошились слуги, стражники и придворные — все эти люди, которые составляли огромный организм под названием "королевский двор".

— Я был несправедлив к тебе, — наконец сказал он тихо. — Когда приказал тебя арестовать. Когда поверил... им.

— Леди Эванне? — уточнила я, садясь напротив. — И остальным, кто шептал вам на ухо о ведьмах и опасности перемен?

— Да, — он кивнул. — Она была... убедительна. Говорила о традициях, о том, что твои методы — это вызов божественному порядку, что ты угрожаешь стабильности королевства.

— А на самом деле я просто угрожала её позиции при дворе, — закончила я. —Потому что здоровый, компетентный король меньше зависит от фаворитки.

Он усмехнулся горько.

— Ты права. И я был дураком, что не видел этого раньше. Я был... — он сделал паузу, подбирая слова, — испуган. Королевство трещало по швам, эпидемии, неурожаи, слухи о мятежах. И когда Эванна говорила, что всё дело в тебе, в твоих «еретических» методах, мне было проще поверить. Проще иметь одного врага, чем признать, что проблемы системные.

Я молчала, переваривая его слова. Это было... неожиданно честно. Короли редко признают свои ошибки. Обычно они находят кого-то, на кого можно свалить вину, и успокаиваются.

— Эванна пыталась вас убить, — напомнила я. — У меня есть доказательства.

Слуга, которого она заставила принести яд. Сам яд. Если хотите, я могу…

— Я знаю, — перебил он. — Я уже распорядился провести расследование. Тихое, незаметное. Но тщательное. К концу недели у меня будут все доказательства, необходимые для ареста.

— И что вы с ней сделаете? — спросила я с любопытством.

— Отправлю в монастырь, — ответил он. — Очень дальний, очень строгий монастырь, где она проведёт остаток дней в молитвах и размышлениях. Смерть была бы милосердием. Пусть живёт, зная, что проиграла.

Жестоко. Но справедливо. Я могла это уважать.

— А теперь расскажи мне, — он повернулся ко мне с живым интересом в глазах, —как работает твоё чудо-лекарство? Что это за магическая плесень, которая лечит то, что не могут вылечить все королевские лекари вместе взятые?

О нет. Вот оно. Тот самый разговор, которого я боялась.

— Это не магия, — начала я осторожно. — Это наука. Определённый вид плесени производит вещество, которое убивает бактерии — крошечные организмы, вызывающие болезни.

— Бактерии, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Ты уже упоминала их.

Крошечные организмы... которых нельзя увидеть?

— Именно, — я была удивлена, что он запомнил. — Они повсюду. На коже, в воздухе, в еде. Большинство безвредны, но некоторые вызывают болезни. Мой препарат — антибиотик — убивает их.

— и ты можешь научить других делать это лекарство? — в его голосе появилась жадность. Не злая, не корыстная — но жадность человека, который увидел решение проблемы.

И вот тут я должна была его остановить.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я не могу. Точнее, не буду.

Он моргнул, явно не ожидая отказа.

— Почему? Это могло бы спасти тысячи жизней!

— Или убить тысячи, — парировала я. — Ваше величество, послушайте меня внимательно. Это лекарство — не волшебная панацея. Оно работает только при определённых болезнях, в определённых дозах, при определённых условиях. Если люди начнут использовать его бесконтрольно…

Я встала, начав расхаживать по комнате. Мне нужно было двигаться, чтобы собрать мысли.

— Представьте, что ваши придворные лекари получают мой рецепт, — продолжила я. — что они сделают? Они начнут давать его всем подряд. От головной боли, от расстройства желудка, от геморроя, чёрт возьми! Они будут увеличивать дозы, думая "если одна ложка помогает, то три помогут лучше". Они будут смешивать его с другими средствами, создавая смертельные комбинации.

— Но мы можем установить правила, — возразил король. — Контроль.

— Какой контроль? — я остановилась перед ним. — Те же лекари, которые довели вас до порога смерти кровопусканиями? Те, кто верит, что болезни вызываются «плохими испарениями» и «дисбалансом гуморов»? Вы хотите доверить им самое мощное лекарство, которое у нас есть?

Он открыл рот, потом закрыл. Аргументы кончились.

— тогда что ты предлагаешь? — спросил он наконец. — Держать это знание при себе? Лечить людей по одному?

— я предлагаю реформу, — твёрдо сказала я. — Настоящую, системную реформу.

Открыть школы для лекарей — настоящие школы, где учат анатомии, физиологии, правильным методам лечения. Создать систему лицензирования, где только те, кто прошёл обучение и доказал свои знания, могут практиковать медицину. Установить строгие правила для использования сильнодействующих лекарств.

Я села обратно, глядя на него прямо.

— И только после этого — только когда у нас будет достаточно компетентных врачей, которые понимают что делают — только тогда можно начинать распространять знания о антибиотиках. Постепенно. Под контролем.

Король молчал, переваривая мои слова. По его лицу было видно, как идёт внутренняя борьба.

— Это... радикально, — наконец сказал он. — Слишком радикально. Аристократия взбунтуется. Церковь взбунтуется. Половина королевства решит, что я сошёл с ума.

— Возможно, — согласилась я. — Но другая половина будет жива и здорова. И через поколение, когда смертность упадёт, когда эпидемии перестанут выкашивать целые города, когда дети перестанут умирать от болезней, которые можно вылечить, — тогда история запомнит вас как короля-реформатора. Мудрого правителя, который изменил королевство к лучшему.

— Или как безумца, который разрушил традиции, — мрачно добавил он.

— Традиции, которые убивают людей, заслуживают разрушения, — отрезала я.

Мы сидели в тишине. За окном слышались крики стражников, стук копыт, обычная дворцовая суета. А здесь, в этой комнате, решалась судьба целой медицинской системы.

— Мне нужно время подумать, — сказал наконец король. — Это слишком масштабно, чтобы решать в один момент.

— Конечно, — я кивнула. — Но думайте быстро. Пока вы размышляете, люди умирают от болезней, которые можно вылечить.

— Ты жестока, — заметил он.

— Я реалистка, — поправила я. — И я видела слишком много ненужных смертей, чтобы быть мягкой.

Вечером, когда король уснул под присмотром доверенных слуг я вышла на балкон.

Нужно было проветрить голову, отвлечься от тяжёлых мыслей о будущем.

Город под дворцом жил своей жизнью — огни в окнах, дым из труб, далёкие звуки музыки из таверн. Обычные люди, которые даже не подозревали, что наверху, во дворце, кто-то пытается изменить их судьбу.

— философствуешь? — раздался знакомый голос сзади.

Я даже не вздрогнула. Уже привыкла к его ночным визитам.

— Райнар, — я обернулась, и моё сердце, как всегда при виде его, сделало этот глупый кувырок. — Ты становишься предсказуемым.

— А ты становишься наблюдательной, — он подошёл, обнимая меня сзади и утыкаясь носом в мои волосы. — Я не мог уснуть, не увидев тебя.

Мы стояли так, молча, наслаждаясь близостью и иллюзией покоя.

— Как прошел день? — спросил он наконец.

— Король почти выздоровел, — ответила я. — Мы говорили о реформах. О будущем. О том, как изменить систему, не развалив королевство.

— Амбициозно, — прокомментировал он. — И?

— и он напуган, — призналась я. — Понимает необходимость перемен, но боится последствий. Классическая дилемма правителя.

Райнар повернул меня к себе, глядя прямо в глаза.

— А ты? Ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я. — Я боюсь, что всё пойдёт не так. Что мои идеи приведут к катастрофе. Что я переоцениваю свои способности и…

Он заткнул меня поцелуем. Мягким, нежным, совершенно не подходящим к обстановке королевского балкона и окружающей опасности.

— Хватит — сказал он, кода мы разомкнули губы. — Ты уже спасла дюжину жизней. Изменила ход эпидемии. Вытащила короля с того света. Думаю, твои способности вполне адекватны задаче.

Я рассмеялась — впервые за весь день искренне рассмеялась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Недостаточно хорошо, — возразил он, его руки скользнули под мой плащ. — Но я работаю над этим.

— здесь? — я оглянулась на покои. — Король может проснуться.

— Спит как убитый, — Райнар уже целовал мою шею. — Твоё снотворное отличное.

И кроме того, я закрыл дверь на балкон.

— Ты думаешь обо всём, — выдохнула я, чувствуя, как моё тело откликается на его прикосновения.

— Один из нас должен быть практичным, — он подхватил меня и осторожно опустил на широкий диван, который стоял в углу балкона.

Наша близость этой ночью была другой — не отчаянной страстью прошлых встреч, а чем-то глубоким, нежным. Мы двигались медленно, изучая друг друга, как будто впервые. Его руки были повсюду — ласковые, исследующие, пробуждающие каждый нерв в моём теле.

— Я скучал по тебе, — прошептал он, целуя мою грудь. — Каждую секунду каждого дня.

— Я тоже, — призналась я, запуская пальцы в его волосы. — Больше, чем думала возможным.

Когда мы соединились, это было как возвращение домой — идеальное, правильное, завершённое. Мы двигались в унисон, наши дыхания слились, границы между нами стёрлись.

Позже мы лежали, переплетённые, укрытые его плащом. Ночной воздух был прохладным, но в объятиях друг друга нам было тепло.

— Я никогда не думала, что буду лечить короля, который пытался меня убить, —прошептала я в темноту. — И заниматься любовью на королевском балконе со своим мужем-мятежником.

— Жизнь полна сюрпризов, — он поцеловал меня в висок. — Хороших?

— С тобой — всегда, — улыбнулась я.

Мы лежали, глядя на звёзды, и я думала о том, как странно устроена судьба. Год назад я была просто врачом в другом мире. Теперь я здесь — в средневековом королевстве, замужем за герцогом, лечу короля и пытаюсь изменить целую медицинскую систему.

— Новости из лагеря? — спросила я, прижимаясь ближе.

— Всё стабильно, — ответил он. — Люди ждут. Верят в тебя. В нас.

— Не разочаруй их, — пробормотала я, чувствуя, как сон начинает затягивать.

— Никогда, — его объятия стали крепче. — Что бы ни случилось, мы пройдём это вместе.

Перед рассветом он ушёл, оставив меня с тёплым чувством в груди и решимостью довести всё до конца.

Я вернулась в покои, проверила короля — спал спокойно, дыхание ровное.

Забралась в своё кресло, укрылась пледом.

— Романтичная ночь? — прокомментировал Василиус, появляясь из тени.

— Иди спи, кот, — буркнула я.

— У меня девять жизней, я могу позволить себе не спать, — невозмутимо ответил он. — А вот у тебя одна. Береги её.

— Стараюсь, — зевнула я.

И провалилась в сон, где мне снились медицинские школы, здоровые дети и королевство без эпидемий.

Мечты имеют свойство сбываться.

Если очень сильно за них бороться.