Любимая жена-попаданка для герцога (книга вторая)

17.

Связь через расстояние

Месяц разлуки — это не просто тридцать дней, вычеркнутых из календаря. Это семьсот двадцать часов тоски, сорок три тысячи двести минут воспоминаний и бесконечное количество секунд, когда ты ловишь себя на мысли: "А что он сейчас делает?" Это медленная пытка расстоянием, которую не облегчает даже самая благородная цель вроде спасения жизни принцессы.

Я, Вайнерис Эльмхарт обладательница титула "Женщина с разбитым от тоски сердцем, которое всё ещё умудряется биться", сидела в покоях Изольды и наблюдала, как моя пациентка впервые за месяцы может пройтись по комнате без одышки.

— я не верю, — Изольда остановилась у окна, опираясь на подоконник, но стоя на собственных ногах. — Я иду. Сама. Без помощи.

— Технически ты стоишь, — поправила я, но улыбалась. — Но да, прогресс впечатляющий.

И это была правда. За месяц лечения Изольда преобразилась. Щёки порозовели, глаза заблестели, кашель почти прошёл. Она набрала вес, могла есть нормальную пищу, читать по несколько часов в день. Температура не поднималась уже две недели.

Туберкулёз отступал. Медленно, упрямо, но отступал под натиском антибиотиков и правильного ухода.

— Когда я смогу покинуть изоляцию? — спросила она с надеждой. — Увидеть отца, прогуляться по саду.

— Ещё минимум два месяца, — ответила я. — Я знаю, это тяжело. Но туберкулёз коварен. Если прервать лечение раньше времени, он вернётся. И будет сильнее.

Она вздохнула, но кивнула понимающе.

— Два месяца заключения ради целой жизни свободы, — философски заметила она. — Честная сделка.

— Вот именно, — я собрала свои медицинские инструменты. — А пока продолжай пить лекарства, отдыхать и…

Я не договорила. В окно влетел рыжий комок шерсти, когтей и самодовольства.

— Василиус! — воскликнула Изольда с радостью. Она обожала кота почти так же сильно, как медицинские дискуссии. — где ты пропадал?

— По делам, ваше высочество, — невозмутимо ответил кот, стряхивая с шерсти дорожную пыль. — Очень важным делам.

Мой пульс участился. "Важные дела" в кошачьем исполнении означали только одно.

— У тебя что-то для меня? — спросила я, стараясь сохранить спокойный тон.

— Возможно, — Василиус запрыгнул на стол, где лежал свёрнутый в трубочку листок бумаги, перевязанный тонкой бечёвкой. — Некий герцог из соседнего королевства передал весьма эмоциональное послание. Я, как преданный курьер, доставил его, несмотря на риск быть пойманным королевской стражей.

— Ты прятался в амбаре и ел пойманных мышей, — перевела я. — Но спасибо за доставку.

Я схватила письмо так быстро, что чуть не опрокинула чернильницу. Мои руки дрожали, когда я разворачивала бумагу.

Его почерк. Твёрдый, решительный, слегка неровный на эмоциональных моментах.

"Моя Вайнерис,

Месяц. Тридцать дней без тебя. Я думал, что первая неделя была тяжёлой. Я ошибался. Каждый день становится тяжелее предыдущего.

Я просыпаюсь и тянусь к тебе. Встречаю пустоту. Целый день занимаюсь делами, решаю проблемы, улаживаю споры. И всё это время часть моего разума думает только о тебе.

Где ты сейчас? Как себя чувствуешь? В безопасности ли? Скучаешь ли так же сильно, как я?

Ночи — самые тяжёлые. Я лежу в нашей постели — той самой, де мы были вместе в последний раз — и вспоминаю. Твой запах на подушках. Твой голос. Твой смех.

Твоё тело рядом с моим. Твою кожу под моими руками. Твои губы на моих губах.

Я скучаю по всему. По разговорам до рассвета. По тому, как ты морщишь нос, когда недовольна. По твоему сарказму, который резал бы кого угодно, но для меня звучит как музыка.

И да, я скучаю по близости. По моментам, когда мы были единым целым. Когда весь мир исчезал, и существовали только мы двое.

Я хочу обнять тебя. Поцеловать. Услышать, как ты шепчешь моё имя.

Почувствовать твоё тепло.

Вернись ко мне. Скорее. Пожалуйста.

Твой сходящий с ума от тоски Райнар.

Р.3. Король официально снял с меня все обвинения. Я свободен. Мы свободны.

Осталось только вернуть тебя домой"

Я дочитала и поняла, что не дышу. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Он свободен. Мы свободны.

И он скучает. Так же сильно, как я.

— Хорошие новости? — осторожно спросила Изольда.

Я посмотрела на неё, и только тогда осознала, что на моих щеках слёзы.

— Лучшие, — прохрипела я, вытирая глаза. — Самые лучшие.

Вечером, в своих покоях, я перечитывала письмо уже в пятый раз. Каждое слово впитывала как губка воду. Каждую строчку запоминала наизусть.

А потом начала писать ответ.

"мой любимый, мой единственный Райнар,

Твоё письмо — это и радость, и пытка одновременно. Радость, потому что ты пишешь мне. Пытка, потому что каждое слово напоминает, как сильно я скучаю.

Месяц без тебя — это вечность. Я лечу, работаю, общаюсь с Изольдой. Но всё это время часть меня думает только о тебе.

Ночами особенно тяжело. Я лежу одна в этой холодной постели и вспоминаю нашу последнюю ночь вместе. Как ты держал меня. Целовал. Как мы были так близки, что казалось — одно существо, одно сердце.

Я помню каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Каждый шёпот.

Помню, как твои руки скользили по моей коже — нежно, но уверенно. Как твои губы находили самые чувствительные места. Как ты смотрел на меня в моменты близости — с такой любовью, что перехватывало дыхание.

Я скучаю по твоему голосу. По твоему смеху. По тому, как ты обнимаешь меня, будто боишься отпустить.

Скучаю по близости. По единству. По ощущению полноты, которое бывает только с тобой.

Это физически болит — быть так далеко. Я просыпаюсь ночью и тянусь к тебе.

Встречаю пустоту. И слёзы текут сами собой.

Изольда идёт на поправку. Ещё два месяца, и лечение будет завершено. Два месяца, и я вернусь домой. К тебе.

И тогда я не отпущу тебя. Целую вечность.

Жди меня. Скучай по мне. Люби меня.

Как я люблю тебя. Больше жизни. Больше всего на свете.

`Твоя навсегда, Вайнерис"

Я запечатала письмо, отдала Василиусу для доставки. И только тогда позволила себе разрыдаться.

Это было слишком. Слишком далеко. Слишком долго. Слишком больно.

Я хотела домой. К нему. К жизни, которую мы только начали строить.

Но впереди ещё два месяца работы. Два месяца разлуки.

Я могла это вынести. Должна была.

Ради Изольды. Ради будущего союза между королевствами. Ради собственной совести врача, который не бросает пациента на полпути.

Но боже, как же это было тяжело.

На следующий день, во время очередного осмотра Изольды, произошло неожиданное.

Я готовила лекарство, а Изольда читала медицинский трактат, который я ей одолжила. Вернее, должна была читать. Вместо этого она смотрела на листок бумаги, который лежал рядом с книгой.

Моё письмо Райнару. То самое откровенное, интимное письмо, которое я написала вчера и забыла убрать.

Я побледнела.

— Изольда, — начала я, — это…

— Простите, — она быстро отложила письмо, покраснев до корней волос. — Я не хотела читать. Оно просто... лежало, и я случайно увидела начало, и…

— Ничего, — я подошла, забирая письмо. — Это личное.

— Я понимаю, — она всё ещё была красная. — Но.. простите, я не могу не спросить. Это правда? То, что вы написали? Вы действительно так.. страстно любите?

Я села на край кровати, крутя письмо в руках.

— Да, — честно ответила я. — Правда.

— Это прекрасно, — прошептала она. — И одновременно грустно. Быть так далеко от человека, которого любишь.

— А вы когда-нибудь любили? — спросила я.

Она замолчала, глядя в окно.

— Нет, — наконец ответила. — У меня не было возможности. Отец говорит, что я должна выйти замуж за того, кого он выберет. Для союза, для политики. Любовь - это роскошь, которую принцессы не могут себе позволить.

— Чушь собачья, — отрезала я. — Любовь — это не роскошь. Это необходимость.

Без неё ты просто существуешь, а не живёшь.

— Но выбор…

— всегда есть, — перебила я. — всегда. Даже когда кажется, что его нет. Я тоже была в ситуации, когда должна была выбирать между долгом и сердцем. Между тем, что правильно, и тем, что хочу.

— И что вы выбрали?

— Сердце, — улыбнулась я. — И ни разу не пожалела. Райнар — это... он сделал мою жизнь полной. Целой. Я не знала, что возможно так любить. Так сильно, что это меняет всё.

Изольда слушала, затаив дыхание.

— Ваш отец говорит, что вы должны выходить замуж по расчёту, — продолжила я.

— Но он не проживёт вашу жизнь за вас. Не ляжет в постель рядом с мужчиной, которого вы не любите. Не проведёт годы с тем, кто не заставляет ваше сердце биться чаще.

— Но королевство…

— Королевство переживёт — твёрдо сказала я. — А вот вы — нет. Не по-настоящему. Вы будете жить половинчатой жизнью, вспоминая, что могло бы быть.

Она молчала долго, переваривая мои слова.

— откуда у вас такая мудрость? — наконец спросила она. — Вы так молоды.

— Я прожила достаточно, чтобы понять: жизнь коротка, — ответила я. — Слишком коротка, чтобы тратить её на "должна" и "правильно". Иногда нужно выбирать счастье. Даже если это кажется безумием.

— Я подумаю над вашими словами, — пообещала Изольда.

— Думайте, — я встала. — Но не слишком долго. Жизнь не ждёт.

Той ночью я снова перечитывала письма Райнара. Все, что он написал за месяц.

Складывала их хронологически, прослеживая, как его тоска нарастала с каждым днём.

Первые письма были сдержанными. Формальными почти. "Надеюсь, у тебя всё хорошо. Работа идёт своим чередом."

Затем — более открытыми. "Скучаю. Дни тянутся медленно без тебя."

А последние — совершенно откровенными. Полными страсти, тоски, любви. Я прижала письма к груди, закрыв глаза. Представила его здесь. Рядом.

Как он обнимает меня сзади, прижимается всем телом. Как его дыхание касается моей шеи. Как его руки скользят по моим плечам, рукам, талии.

Как мы целуемся — долго, глубоко, жадно. Как падаем на постель, сбрасывая одежду. Как его кожа касается моей кожи, и весь мир исчезает.

Я помнила ощущение его веса на мне. Его тепло. То, как мы двигались в унисон —медленно, нежно, наслаждаясь каждой секундой.

Помнила его взгляд в моменты близости — полный любви, нежности, страсти.

Помнила, как он шептал моё имя. Как я отвечала, выгибаясь навстречу. Как мы достигали экстаза вместе, в один момент, как единое целое.

Воспоминания были такими яркими, что казалось — протяни руку, и коснёшься его.

Но вместо тёплой кожи я встречала только холодный воздух.

Слёзы текли по щекам, капая на письма.

— Я вернусь, — прошептала я в темноту. — обещаю, вернусь.

Два месяца. Всего два месяца.

Шестьдесят дней.

Тысяча четыреста сорок часов.

Я могла это выдержать.

Должна была.

Ради нас обоих.

За окном звёзды светили холодным светом. Те же звёзды, что над моим домом. Над Райнаром.

Я представила, что он тоже смотрит на них. Думает обо мне. Скучает так же сильно.

— Жди меня, — прошептала я, глядя в ночное небо. — Я иду домой. К тебе.

Всегда к тебе.

Навсегда к тебе.

Моя любовь. Моя жизнь. Мой дом.

А где-то, за сотнями миль, может быть, он тоже смотрел на эти звёзды.

И думал обо мне.

И ждал.

Как я ждала его.

Через расстояние. Через время. Через всё, что пыталось нас разлучить.

Мы найдём путь друг к другу.

Всегда находили.

Всегда будем находить.

Потому что это любовь.

Настоящая. Глубокая. Вечная.

И никакое расстояние не может её разрушить.