Месть для дракона! Цель: сердце!

Глава 15

Сумка лежала на кровати, открытая и почти пустая, словно вопрошая о своем предназначении. Я стояла перед ней, зажав в руках свернутый бинт, и не могла заставить себя сделать следующее движение. Мысли путались, набегая друг на друга, как волны во время шторма.

«Северная часть леса. Ночь. Монстр».

Слова наставника звучали в ушах четко и холодно, как команда. Но внутри меня бушевало нечто куда более сложное, чем предвкушение боя.

Я механически положила бинт в сумку, затем взяла мешочек с сушеными травами — антисептик, ускоритель заживления. Каждое действие было отточенным, привычным. Руки сами знали, что делать. Годы жизни вдали от роскоши, в постоянной готовности к опасности, научили меня собранности.

Но сегодня собранность давалась с трудом.

Я положила компактный набор для розжига костра, проверенный клинок в походных ножнах, сверток с провизией. Мои пальцы скользнули по гладкой поверхности маленькой, темной сферы — магический маячок, на случай крайней необходимости. Все необходимое. Все для выживания.

И все для нашего выживания. Для меня и Зенона.

Имя его пронеслось в сознании, и сердце сжалось от знакомого, противоречивого чувства — теплоты и острой боли.

Мой план, когда-то такой ясный и холодный, как лезвие, расплылся, потерял четкие очертания. Я больше не собиралась «влюблять» его в себя. Не как тактику. Не как оружие.

Я хотела сблизиться с ним.

Это осознание было одновременно пугающим и освобождающим. Я шла в лес не как мстительница на охоте. Я шла как… как самая простая женщина. Женщина, которую неудержимо влечет к мужчине, который должен быть ее врагом. Женщина, которая хочет понять его, услышать его историю, поделиться своей. И возможно, найти в его глазах не осуждение, а понимание.

Решение отложить окончательный выбор до приезда Пиеры было моим якорем. Маленькой отсрочкой перед прыжком в пропасть. Пока я ждала, я могла позволить себе эту слабость. Позволить себе быть просто Калистой, а не призраком принцессы Алисии.

Я застегнула основной отсек сумки и принялась проверять карманы. И тут мой взгляд упал на маленький, спрятанный во внутреннем отделении предмет. Стальное зеркальце в простой оправе. Не магический артефакт. Просто зеркало.

Я взяла его в руки, чувствуя холод металла. Зачем я его брала? Чтобы поправлять волосы перед ним? Чтобы ловить его восхищенный взгляд?

Глупость. Деревенской девушке, идущей на смертельно опасное задание, не до зеркал.

Я уже было собралась выбросить его обратно в ящик, но рука не повиновалась. Вместо этого я сунула зеркальце в один из потайных кармашков рюкзака.

«На всякий случай», — слабо оправдалась я перед самой собой.

Правда. Вот что манило меня в эту ночь больше всего. Не монстр, не испытание. Возможность узнать правду. Возможность поговорить с Зеноном, открыться ему хоть на чуть-чуть.

Осторожно. Ненавязчиво. Задать вопрос о дяде. О том, что случилось десять лет назад. Услышать его версию. Увидеть его реакцию. Были ли ее родители похитителями? Или их оклеветали, чтобы оправдать жестокое нападение?

Я боялась этой правды. Любой из вариантов разрывал меня на части. Но жить в неведении, в подвешенном состоянии между ненавистью и любовью, было уже невозможно.

Я взвалила рюкзак на плечо, проверяя вес. Тяжелый, но не неподъемный. Наполненный практичными вещами и неподъемной тяжестью моих мыслей. Волнение охватывало меня с каждой минутой все сильнее, ведь я отчетливо понимала, к чему все это может привести.

Я подошла к окну. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Скоро мы должны будем встретиться у ворот. Скоро мы снова увидимся, и на этот раз мы оба будем знать: в лесу нас ждет искренность, и развязка: доверие, или же отстранение.

В моей груди бушевало смятение. Страх перед тем, что я могу узнать. Страх перед тем, что я могу почувствовать к нему за эту ночь. Но была и твердая решимость. Решимость посмотреть в глаза своей судьбе, какой бы она ни оказалась.

Я не была больше охотницей. Я была участницей. И готова была принять любой исход этой ночи. Я готова принять все, что может случиться, кроме одного? Мстить я больше не собираюсь. Из-за своих же чувств, которые уже есть, я от этого отказалась.

С последним взглядом на свою комнату — тихое убежище, которое я, возможно, покидала навсегда — я повернулась и вышла, твердо захлопнув за собой дверь.

Вечерний воздух был уже по-настоящему прохладным, и я куталась в свой простой дорожный плащ, подходя к главным ступеням учебного корпуса. Сердце почему-то бешено колотилось, и я с усилием заставляла себя дышать ровно.

«Он может и не прийти. Передумает. Найдет себе более интересную компанию для этого подвига».

Мысль, нелепая, ведь у него нет другого напарника, кроме меня, и навязчивая, вертелась в голове, заставляя сжиматься желудок. Я злилась на себя за эту слабость, за эту внезапную, унизительную зависимость от его присутствия.

И тогда я увидела его.

Зенон стоял, прислонившись к мраморной колонне, и что-то оживленно обсуждал с Элиотом. Его походный рюкзак был переброшен через одно плечо с небрежной легкостью, словно в нем лежали перья, а не снаряжение. Увидев меня, он тут же прервал разговор, и его лицо озарилось той самой ухмылкой, которая когда-то вызывала у меня лишь раздражение.

Напряжение внутри лопнуло, как мыльный пузырь, сменившись странным, теплым облегчением. И тут же — новой волной раздражения, но теперь на саму себя.

«Словно щенок, радующийся хозяину», — с горечью подумала я. — «Совсем скоро ты действительно начнешь вилять хвостом и перевернешься перед ним на спину, выставляя самое уязвимое место».

— Ну наконец-то! — голос Зенона прозвучал громко и радостно, разносясь в вечерней тишине. Он легко оттолкнулся от колонны и сделал несколько шагов мне навстречу, окидывая меня с ног до головы восхищенным взглядом. — Я уж думал, ты передумала и решила оставить меня одного с этим… как его… Тенеклыком. Выглядишь потрясающе, кстати. Особенно рюкзак. Очень… функционально.

Я могла бы огрызнуться. Вернуться в привычную колею язвительности. Но облегчение от того, что он здесь, было слишком сильным. Вместо этого на моих губах появилась самая что ни на есть настоящая, немного усталая улыбка.

— Спасибо, — парировала я, подходя ближе. — Твоя броня тоже очень… блестящая. Хотя не понимаю, зачем она вообще нудна дракону. Надеюсь, монстр ослепнет от ее сияния, и мы сможем просто уйти, пока он трет глаза.

Зенон рассмеялся, и звук этот был таким искренним и заразительным, что я почувствовала, как и моя собственная улыбка становится шире.

— План! — объявил он. — Записываем как основной. А то я все о тактике да ловушках думал. Элиот, ты записал?

— Обязательно, — флегматично ответил его друг, закатывая глаза. — «План А: ослепить монстра красотой Зенона». Сработает безотказно. Ладно, нам пора. Группы уже собираются.

Мы подошли к небольшой толпе студентов у огромного арочного входа в корпус. В центре арки уже висел магический портал — свивающийся вихрь изумрудного света, от которого тянуло запахом влажной земли, хвои и чего-то древнего, дикого.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха перед порталом или лесом. От осознания, что сейчас мы шагнем туда вдвоем. И все, что произойдет дальше, останется только между нами.

Я украдкой посмотрела на Зенона. Он говорил что-то Элиоту, хлопая того по плечу, и его лицо было оживленным и сосредоточенным одновременно. Он уловил мой взгляд и подмигнул.

— Готовься, напарница, — сказал он, когда подошла наша очередь. — Приключение начинается.

Он протянул мне руку. Не чтобы вести или поддержать. А как равный — партнеру перед прыжком в неизвестность. Это было приятно, ощущать, что кто-то столь могущественный, как дракон клана лазурных драконов, считает тебя равной.

На мгновение я заколебалась, затем положила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих пальцев, твердые и уверенные. И вместе мы шагнули в водоворот изумрудного света.

Мир пропал, закрутился и смялся вокруг нас. На мгновение меня захлестнуло головокружение, и я инстинктивно вцепилась в руку Зенона. А потом все стихло.

Тишина. Густая, почти осязаемая. И запах — настоящий, мощный запах старого леса, грибов, прелой листвы и ночных цветов.

Мы стояли на опушке. Позади нас портал сомкнулся с тихим щелчком, оставив нас одних в наступающих сумерках Опущенного Леса.

Первая часть пути была пройдена. Теперь начиналось главное.

Лес обрушился на меня всей своей первобытной, подавляющей мощью. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахами, которых я не знала: сладковатым ароматом гниющих гигантских цветов, горьковатой пыльцой черных папоротников и вездесущим, проникающим в самую глубь легких дыханием старой, влажной земли. Деревья стояли так тесно, что их ветви сплелись в непроглядный полог, сквозь который лишь изредка пробивались лучи угасающего солнца, окрашивая все вокруг в зловещие багровые и лиловые тона. Тишина была не мирной, а звенящей, настороженной, будто сам лес затаился и наблюдает.

Я на мгновение растерялась, чувствуя себя букашкой на дне темного, гигантского кувшина. Это было не похоже на знакомые, почти родные леса у деревни. Здесь таилась древняя, недружелюбная сила.

И тут рука Зенона обвила мои плечи, грубовато и по-дружески притянув к себе. Не для флирта. Для поддержки.

— Ну, вот мы и дома, — произнес Зенон, и в его голосе не было ни капли насмешки, только теплое, ободряющее участие. — Уютненько, правда? Сразу видно, место для романтического пикника. Ну что, напарница, не хочешь первым делом найти себе уютную берлогу? Желательно такую, где нас не сожрет что-нибудь пока мы спим.

Его шутка, такая простая и такая своевременная, разрядила напряжение. Я выдохнула и даже непроизвольно прижалась к его боку на секунду, почувствовав твердую уверенность, исходящую от него.

— Заклинание сохранения, — вдруг вспомнила я, отстраняясь и делая вид, что поправляю ремень рюкзака. — Тебе же его тоже накладывали? В случае чего…

Зенон фыркнул и тронулся с места, заставляя меня идти за собой по едва заметной тропинке.

— Ах, да, эта штука! — он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Мне, если честно, было немного неловко. Подошел маг, такой важный, шепчет заклинания, а я ему: «Дядя, ты в курсе, что драконов физически почти невозможно убить? Ну, кроме парочки экзотических способов». Он аж поперхнулся.

Дракон обернулся ко мне, идя спиной вперед с удивительной ловкостью, и его глаза весело блестели в сумерках.

— Наше сердце — наша же слабость, Калиста. Ну, ты в курсе. Любовь да неудачи на личном фронте — наш главный бич. А когти, клыки, магия… — он щелкнул пальцами, — … так, царапины. Так что это заклинание — пустая трата маны и времени для меня. Бессмысленное и беспощадное.

Я замерла на секунду, чувствуя, как по моим щекам разливается краска. Я забыла. Забыла, с кем имею дело, запаниковав как какой-то новичок и беспокоясь о его безопасности. О безопасности наследника клана Лазурных Драконов. Это было так глупо, что стало смешно.

Я усмехнулась — тихо, с некоторой долей самоиронии.

— Значит, так, — сказала я, догоняя его. — Выходит, что ты будешь нашим живым щитом? Будешь героически подставлять свою неуязвимую спину под когти монстров, пока я, хрупкая смертная, буду отсиживаться у костра и жевать провизию?

— Именно так! — он торжествующе ухмыльнулся, снова повернувшись лицом по ходу движения. — Наконец-то ты поняла расстановку сил в нашей команде. Я — несокрушимая стена. Ты — мозговой центр и… э-э-э… ответственная за аптечку и бутерброды.

— Бутерброды? — я подняла бровь, пробираясь за ним меж двух исполинских корней. — Значит, план такой: ты дразнишь Тенеклыка, а я в это время буду аккуратно намазывать масло на хлеб и бросать им в него, пока он не подавится и не сбежит.

— Гениально! — рассмеялся он. — План Б! Записываю. Только масло бери с чесноком, говорят, нечисть его не выносит.

Мы продолжали идти, наши голоса и смех казались крошечными и хрупкими в огромном, молчаливом лесу. Но с каждой шуткой, с каждой перепалкой первоначальный страх таял, сменяясь странным, новым чувством — не безопасности, нет, этот лес не мог быть безопасным. А уверенности. Уверенности в том, что с этим человеком — драконом — рядом, я справлюсь с любой опасностью. И что эта ночь, вопреки всему, может оказаться не такой уж и страшной.

Мы искали место для костра — свой маленький островок света и тепла в наступающей тьме. И с каждым шагом я чувствовала, как ищу и нахожу что-то еще — свое место рядом с нами.

Мы нашли почти идеальное место: небольшая поляна, с одной стороны подпираемая массивным валуном, с другой — омываемая неглубоким, но быстрым ручьем. Спина прикрыта, вода под рукой, отступление возможно в нескольких направлениях.

Разбивка лагеря прошла в привычном для нас ритме — под перестрелку колкостей и шуток.

— Личные границы монстра, говоришь? — Зенон вгонял колышек для палатки с такой силой, будто это было сердце того самого Тенеклыка. — Надеюсь, они включают в себя уважение к чужой собственности. А то я не хочу, чтобы он бегал по моему спальнику с грязными лапами.

— Не волнуйся, — парировала я, разворачивая сверток с провизией. — Я с ним поговорю. Объясню, что твой спальник — священная земля, и ступать на нее можно только с твоего дозволения. Письменного, подписанного великой мной, и обязательно с копиями в трех экземплярах.

— А что для тебя значат «личные границы», красотка? — спросил Зенон, уже совсем другим тоном — более тихим, заинтересованным, отложив в сторону молоток.

Я не подняла глаз, делая вид, что тщательно перебирает пакеты с едой.

— Защита, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Стена вокруг моего разума. С пушистыми котиками наверху и колючей проволокой под током внизу. Пересечь можно. Но только самым настойчивым и… избранным.

Дракон замолчал на мгновение, и тишину нарушал лишь шепот ручья.

— Я бы отдал все на свете, — произнес он наконец, и в его голосе не было ни шутки, ни нажима, — чтобы на одно мгновение заглянуть за эту стену. Узнать, о чем ты думаешь. Прямо сейчас.

Сердце сжалось.

«И я бы отдала все, чтобы тебе не пришлось штурмовать эту стену. Чтобы ты мог просто войти, и мне не пришлось бы подбирать слова, объяснять, оправдываться…»

— Это было бы скучно, — я все же заставила себя поднять на него взгляд и улыбнуться. — Сплошные таблицы, графики и расчеты, как лучше всего ослепить дракона с блестящей броней. А так… мне самой многое интересно. О тебе.

Лицо Зенона озарилось — он явно ловил каждое мое слово, как голодный зверь.

— Да? Например? Спрашивай. Я сегодня в щедром настроении на откровения.

Я сделала вид, что задумалась, отламывая кусок хлеба, который вытащила из пакета. Воздух стал густым, звенящим. Момент истины витал между нами, и я знала, что другого шанса может и не быть. Так что решилась спросить то, что меня сильно волновало.

— Ну… — начала я, играя с едой. — Расскажи о своем брате. Ты говорил, он… погиб.

Я боялась, что он замкнется. Что шутливая атмосфера рухнет, и он отдалится. Боялась, что кажусь слишком навязчивой в этой теме, и дракон обо всем догадается. Он же умный, только с виду кажется дурашливым и легкомысленным. Он может начать подозревать меня в чем-либо.

Но Зенон… улыбнулся. Грустно, светло и как-то по-детски ранимо.

— О, Ари… — он произнес имя с такой нежностью, что у меня внутри все перевернулось. — Да, у дяди Кассиана был сын. Мой двоюродный брат. Он был… ну, просто комок энергии и смеха. Маленький, но уже такой сильный. Все видели, что именно он станет следующим главой после меня. Дядя… дядя просто светился от счастья. Он его обожал.

Зенон откинул голову, глядя на темнеющее небо.

— На первый день рождения Ари устроили пир на весь мир. Съехались все — короли, драконы, эльфийские лорды… Шум, веселье, море еды и вина. Больше всех радовался мой дядя. Ты бы видела. Каким он счастливым тогда был. Все праздновали, и кто-то из гостей, уже изрядно подвыпив, спросил: «Где же именинник? Почему не покажете наследника?»

Зенон сделал паузу, и его голос стал тише, но четче.

— А дядя Кассиан, тоже веселый, гордый, ответил: «Драконята после рождения — самые уязвимые существа на свете. Не телом — душой. Их сердца открыты безраздельно. Они могут привязаться к первому, кто проявит к ним доброту, признать его семьей. Это опасно. Пока их сердца не окрепнут, они находятся только с матерью. Никто чужой не должен их видеть».

Зенон замолчал, дав словам повиснуть в воздухе.

Я перестала дышать. Мир сузился до его голоса и леденящего ужаса, медленно поднимающегося по моей спине.

«Самые уязвимые… Могут привязаться к первому… Признать семьей… Никто чужой не должен их видеть».

Кусочек хлеба выскользнул у меня из пальцев и упал на землю. Я даже не заметила. Перед моими глазами поплыли круги. Голова закружилась.

Мои родители… Они могли… Они могли…

Я сглотнула ком в горле, пытаясь не выдать своего состояния. Но мои руки дрожали.

Зенон смотрел на меня. Не насквозь, а с тихим, грустным пониманием, будто знал, какой эффект производят его слова. И ждал.

Я улыбнулась, взяв себя в руки, а Зенон продолжил:

— Пир продолжался, и тогда кто-то и людей спросил: «А где же мама именинника? Почему она не празднует?» И дядя ответил: «Да все по той же причине: она сейчас с ним, охраняет, чтобы никто чужой случайно не привязался к малышу». Веселье продолжалось, но… Гостей вдруг стало меньше. Это заметили не сразу, да и никто не думал, что кто-то может ТАК поступить в праздник, в гостях… В этот же день Ари пропал. Прямо из люльки, прямо из рук спящей матери. Они пытались найти следы, и нашли. Его выкрало одно маленькое королевство, из-за чувства неплоноценности. Они хотели расширить границы, хотели силы и власти.

Я выдохнула, стараясь делать вид, словно меня эта история не касается.

— Начались переговоры. Нам выставили условие: король и королева тех земель хотели женить Ари на своей дочери. Они так хотели приобрести союзника в нашем лице, союза, скрепленного браком. И любые доводы, которые приводил мой дядя и отец, говоря, что так она быстро зачахнет, и что мы все это можем обсудить, когда Ари вернется домой — не работали. Понимая, что времени нет, мы стали готовиться к битве. Собирались силой забрать малыша. Но не успели.

Зенон на какое-то время замолчал, смотря на меня каким-то странным. Словно понимающим мое состояние взглядом. А я молчала. Не находя слов, которые бы не выдали меня сейчас.

— Я помню тот момент, словно это было вчера. Как я… Да нет, как все драконы нашего клана почувствовали эту утрату. Мы не знали, почему это произошло, но факт оставался фактом: он мертв, и виной тому — похищение. И мы были в своем праве. По нашим законом мы имели право на месть. Мой клан обрушился на это королевство. Конечно, мы собирались убить только виновных. Мы сделали для это все возможное, и разрушили замок, а вместе с ним и королевство. Позже дядя нашел в себе силы жить дальше. Ведь у него и моей тети появилась дочка. Но печаль не покидает их до сих пор.

— А кто-нибудь выжил? Из той королевской семьи?

Вопрос сам сорвался с моих губ. Мне было важно услышать ответ: собирались ли они убивать и меня, или же нет?

— Я знаю, что выжила принцесса. Она в тот момент находилась за пределами замка. Ее специально выслали, чтобы не пострадала. Но король, королева и все, кто был причастен — мертвы. И они даже не давали отпор, так как знали: это праведная месть. И мы имеем на это право.

Я сидела неподвижно, превратившись в ледяную статую. Каждое слово Зенона вонзалось в меня, как отточенный кинжал, и с каждым ударом картина, которую я выстраивала годами, рушилась, обнажая уродливую, невыносимую правду.

Выкрали.

Хотели женить.

Привязать насильно.

Он умер.

Месть по праву.

Мои родители. Мои король и королева. Не невинные жертвы. Похитители. Главари преступников, которые украли ребенка, обрекли его на смерть и навлекли гибель на свое королевство.

Весь мой мир перевернулся с ног на голову. Ненависть, что согревала меня все эти годы, оказалась ложной. Память о родителях — оскверненной. Моя миссия — чудовищной ошибкой.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Меня тошнило. Руки дрожали так, что я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себе хоть каплю реальности.

Зенон замолчал. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни злорадства, ни гнева. Была лишь тихая, усталая грусть и… понимание? Как будто он знал, что его слова не просто история. Что они — приговор.

Я заставила себя сделать вдох. Воздух словно состоял из осколков стекла, раня легкие.

— Они… — моя голос прозвучал хрипло, чужим. — Они знали? Что… что он может умереть?

Зенон медленно кивнул, его взгляд не отрывался от нее.

— Знали. Наши послы объясняли. Умоляли. Предупреждали, что сердце дракона не игрушка, его нельзя заставить любить по приказу. Что разлука с матерью, с родной магией… что это убьет его. Они не слушали. Они видели только силу, которую можно приручить и использовать.

Я закрыла глаза. Передо мной всплыли образы из детства. Отец, такой гордый и строгий. Мать, учившая меня этикету и истории. Они никогда не говорили о драконах. Никогда. Теперь я понимала почему.

Я была дочерью похитителей и убийц. Моя правота, мой праведный гнев рассыпались в прах, оставив после лишь горький пепел стыда и ужаса. Это осознание давило на меня, заставляя ненавидеть свою кровь.

Я открыла глаза и посмотрела на Зенона. На того, кого я поклялась уничтожить. Кто оказался жертвой моей семьи. Чей дядя потерял сына из-за моих родителей.

— Почему… — она сглотнула ком в горле. — Почему ты рассказываешь мне это?

Его губы тронула слабая, печальная улыбка.

— Потому что ты спросила. И потому что… — он запнулся, подбирая слова. — Я вижу, как ты смотришь на меня иногда. С ненавистью. Со страхом. Я не понимал почему. Но теперь… теперь, может быть, ты посмотришь иначе.

Он не знал. Он не знал, кто я на самом деле. Он просто видел мой интерес и отвечал на него. Он протягивал мне правду, даже не подозревая, что она вонзается мне в сердце.

Я отшатнулась, поднялась на ноги. Мне нужно было бежать. Остаться одной. Переварить этот ужас. Осознать, что вся моя жизнь, вся моя личность была построена на лжи.

— Мне… нужно проверить ловушки, — выдавила я, отвернувшись, чтобы дракон не увидел паники и отчаяния в моих глазах. — Перед тем как стемнеет окончательно.

И, не дожидаясь ответа, я почти побежала вглубь леса, под тень темных, молчаливых деревьев, оставив Зенона одного у костра с его правдой и моим рухнувшим миром.