Месть для дракона! Цель: сердце!

Эпилог

Массивные дубовые двери логова — нет, не логова, дома — клана Лазурных Драконов казались мне до небес. Они были вырезаны с изображением величественных драконов, обвивающих вершины гор, и инкрустированы серебром, которое искрилось под зимним солнцем. Я замерла на пороге, сжимая руку Зенона так, что, казалось, кости трещат.

Всё во мне трепетало. Мы приехали на зимние каникулы. Не в гости — домой. И этот дом был не просто резиденцией. Это была цитадель моих бывших врагов. Крепость, которую я когда-то мечтала разрушить. А теперь я стояла здесь как невеста наследника, и от страха подкашивались ноги.

— Эй, всё хорошо, — тихо прошептал Зенон, его большой палец нежно провёл по моим костяшкам. — Они не кусаются. Ну, почти. Дядя, может, чуть-чуть, но только если ты не доешь свой ужин.

Он улыбнулся своей самой беззаботной ухмылкой, но я видела лёгкое напряжение в уголках его глаз. Он тоже волновался. За меня.

Двери бесшумно распахнулись, и моё дыхание перехватило.

Величественный холл с громадным камином, где поленья трещали, изливая тепло в воздух, пахнущий старой древесиной, воском и чем-то неуловимо магическим. На стенах — штандарты с гербом клана, портреты суровых предков, чьи глаза, казалось, следили за мной с немым укором. Я сделала шаг внутрь, чувствуя себя крошечной и чужой в этом месте силы и истории.

И тут из-за поворота появился он. Лорд Кассиан. Не в доспехах, а в простом, но безупречном тёмном камзоле. Его взгляд, острый как клинок, скользнул по нам, и на его обычно непроницаемом лице появилось нечто… почти тёплое.

— Наконец-то, — произнёс он, и его бас, обычно заставлявший трепетать, на этот раз звучал… привычно. По-домашнему. — Я уже думал, вы замёрзнете насмерть, рассматривая дубы. Добро пожаловать, Калиста.

Он произнёс моё имя без тени насмешки или высокомерия. Просто констатация. Он сделал шаг вперёд и… слегка, почти по-отечески, похлопал меня по плечу. Жест был неловким, но на удивление искренним.

— Спасибо, что приняли меня в своём доме, лорд Кассиан, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Довольно «лорда», — он махнул рукой. — Кассиан. Или дядя, если осмелишься. — В его глазах мелькнула редкая искорка. — Вечером будет ужин. Неофициальный. Придут несколько самых надоедливых родственников. — Он посмотрел на меня прямо. — Будь готова к тисканьям, глупым вопросам и тостам до потери пульса. Выдержишь?

— Постараюсь, — я улыбнулась, чувствуя, как лёд страха внутри начинает таять.

— Отлично. Зенон, — он повернулся к племяннику, — покажи Калисте её комнату. Пусть освоится и отдохнёт с дороги.

Зенон тут же оживился, и в его глазах заплясали знакомые озорные чёртики.

— Конечно, дядя! Сейчас покажем нашу лучшую комнату для гостей с видом на сады!

Он схватил меня за руку и потащил за собой по широкой лестнице на второй этаж, оставив Кассиана в холле. Наверху расстилался длинный коридор с множеством дверей.

— Вот это вот всё, — Зенон с размахом обвёл рукой пространство, — наше царство-государство. Библиотека там, тренировочные залы тут… А вот и та самая комната! — Он остановился перед одной из дверей и с театральным флером распахнул её.

Комната была огромной, светлой и невероятно красивой. Большая кровать с балдахином, тяжёлые бархатные портьеры, камин, в котором уже потрескивал огонь. Всё дышало спокойствием и гостеприимством.

— Ну? — Зенон уставился на меня с преувеличенным ожиданием. — Нравится? Вид просто огонь, я сам её выбрал!

Я обвела взглядом комнату, и моё сердце наполнилось благодарностью. Это было великолепно.

— Зен, это… это потрясающе. Спасибо.

— Всегда пожалуйста! — он вошёл внутрь, осмотрелся и… с нарочито разочарованным видом вздохнул. — Но знаешь, тут есть один огромный недостаток.

— Недостаток? — удивилась я. — Что?

— Здесь нет меня, — заявил он, подходя ко мне вплотную и обнимая за талию. Его ухмылка стала хитрой и соблазнительной. — Совсем. Ни грамма. Представляешь? Какая несправедливость.

Я фыркнула, пытаясь сохранить серьёзность.

— Ну, знаешь ли, иногда и от тебя нужно отдыхать. Для сохранения душевного спокойствия.

— О, нет-нет-нет, — он покачал головой, прижимая меня к себе. — Это совершенно противоречит условиям нашей помолвки. Пункт седьмой, подпункт «А»: «Жених обязуется находиться в радиусе не далее трёх метров от невесты в любое время суток, особенно ночью». Это нерушимое правило.

— Я что-то не припоминаю такой пункт, — рассмеялась я, уже чувствуя, как поддаюсь его обаянию.

— Потому что он был устным! Но от этого не менее обязательным! — он наклонился и прошептал мне на ухо, от чего по коже побежали мурашки: — Так что эту прекрасную, но одинокую комнату мы будем использовать разве что для гардероба. А ты переезжаешь ко мне. В мои покои. Они, кстати, тоже с видом. И с ещё большей кроватью.

Он сказал это так просто и уверенно, что все мои последние сомнения испарились. Это был не вопрос, а констатация факта. Здесь, в этом огромном, пугающем доме, он был моим домом. И его комната — нашей комнатой.

— Ты невозможен, — вздохнула я, делая вид, что сдаюсь.

— Зато твой, — он поцеловал меня в кончик носа. — Полностью и безраздельно. Так что, пошли? Я обещал тебе показать, где у нас тут спрятано лучшее вино. И… э-э-э… продемонстрировать преимущества той самой кровати.

Я рассмеялась, позволила ему вытащить себя из «моей» комнаты и повести дальше по коридору — в наше общее будущее. В наш общий дом. И я знала, что какой бы огромной и величественной ни была эта каменная крепость, моё место было там, где он. Всё остальное было просто стенами.

Комната Зенона была… именно такой, какой я её и представляла. Просторной, немного хаотичной, но удивительно уютной. На огромном столе громоздились стопки книг и какие-то загадочные механизмы, на стене висел старый, потрёпанный щит, а у камина стояли два потертых, но невероятно удобных на вид кресла. И повсюду — следы его жизни: наброски на пергаменте, коллекция причудливых камней на полке, сброшенная на стул куртка.

Мы едва успели поставить мою скромную сумку рядом с его массивным сундуком, как он уже схватил меня за руку, его глаза сияли азартом первооткрывателя.

— Ну что, пройдёмся? — объявил он, не дожидаясь ответа и таща меня к двери. — Покажу тебе все тайные ходы и места, где можно спрятаться от надоедливых родственников во время скучных обедов.

— Зен, можно хоть немного отдышаться? — попыталась я возразить, но мои ноги уже послушно шли за ним. Его энтузиазм был заразителен, как болезнь.

— Отдышимся потом! Впереди целая империя для завоевания! — Он повёл меня обратно в коридор, и наша частная экскурсия началась.

Он не просто показывал комнаты. Он устраивал настоящее шоу.

— Вот это, — он указал на массивную дверь с резными драконами, — наша библиотека. Запретный плод для любого нормального ребёнка. Я, конечно, туда постоянно лазил. Дядя как-то поймал меня на том, что я пытался с помощью древнего фолианта о ядовитых травах сварить зелье, чтобы один знакомый недруг чихал радугой. Получил по первое число, но оно того стоило — он чихал розовыми пузырями неделю.

Я рассмеялась, представляя эту картину.

Он показал мне «зал предков» — длинную галерею с портретами суровых драконов и дракониц в золочёных рамах.

— Внимание на этого красавца, — он указал на мужчину с густыми бровями и ястребиным взглядом. — Прадед Ксавьер. Великий воин, победитель троллей и… по слухам, ужасный скряга. Говорят, он считал каждую монету в казне и заставлял поваров готовить суп из вчерашнего хлеба. А вот это — его жена, леди Изабель.

Он перешёл к портрету дамы с умными проницательными глазами.

— Она, по легенде, была могущественной пророчицей. И именно она как-то сказала, что её праправнук женится на девушке, в чьих жилах течёт кровь их злейших врагов. Все думали, что она в маразме. А она, оказывается, просто обладала чувством юмора. — Он подмигнул мне.

Мы спустились вниз, на кухню — огромное, тёплое помещение, пахнущее специями и свежим хлебом. Повар, дородный мужчина с весёлым лицом, тут же вручил мне ещё тёплую булочку с корицей.

— Угощайся, девочка, — сказал он подмигивая. — Этому оболтусу, — он кивнул на Зенона, — сколько ни дай, всё мало.

— Это потому, что ты готовишь слишком вкусно, дядя Миккель! — Зенон обнял повара за плечи и стащил с противника ещё одну булочку.

Затем он повёл меня в сад, покрытый чистым снегом. Было холодно, но невероятно красиво. Заиндевевшие деревья блестели на солнце, как хрустальные.

— А вот тут, — Зенон понизил голос до конспиративного шёпота, указывая на большой снежный сугроб, — я в детстве закопал клад. Сокровища — три блестящих камушка и стекляшка, похожая на изумруд. Думал, вырасту — разбогатею.

Он вздохнул с преувеличенной грустью.

— Так и не нашёл. Может, вместе поищем, когда снег сойдёт?

— Обязательно, — улыбнулась я, чувствуя, как моё сердце наполняется нежностью к этому большому ребёнку.

Он показывал мне не дом, а своё детство. Свои воспоминания. Свои тайны. И с каждым его словом, с каждой историей эти холодные, величественные стены становились всё ближе, всё роднее. Это была не крепость врага. Это был дом любимого человека. Со своими привидениями, смешными историями и тёплыми уголками.

Когда мы, наконец, вернулись в его комнату, щёки горели от мороза и смеха. Я бросилась в одно из кресел у камина, чувствуя приятную усталость.

— Ну что? — Зенон устроился на ручке кресла, положив руку мне на плечо. — Впечатления? Не слишком напугал тебя мой сумасшедший род?

Я посмотрела на него — на его сияющие глаза, на его беззаботную улыбку, на огоньки пламени, отражавшиеся в его зрачках.

— Знаешь, а он совсем не такой, каким я его представляла, — призналась я. — Он… живой. И совсем не страшный.

— О, ещё как страшный! — он засмеялся. — Просто ты теперь своя. А своих мы не боимся. Мы их… тираним своей любовью. — Он наклонился и поцеловал меня в макушку. — Приветствуем дома, моя странная, чудесная невеста.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к треску поленьев и к ровному стуку его сердца. И поняла, что он прав. Я была дома. Не в этих камнях, а рядом с ним. И это было самое безопасное и тёплое место на свете.

Как только наша экскурсия закончилась, нас позвали на ужин. Я долго выбирала наряд, ведь по этикету…

Впрочем, что там по этикету Зенон не слушал. Сказал забыть этот бред и вспоминать только на официальных вечерах. А сейчас мы дома, среди своих, и выходить хоть в банном полотенце можно.

А вот опаздывать не стоит, так как голодные драконы могут быть сердитыми, и кушать так, словно из голодного края. А это зрелище не для приличных деревенских девушек.

И мы стали спускаться на ужин, к его семье. К моей будущей семье. Или мы уже ей считаемся?

Мы же с Зеноном, вроде как, помолвлены.

Большой обеденный зал, казалось, дышал историей. Длинный дубовый стол ломился от яств, а в высоких канделябрах трещали настоящие свечи, отбрасывая тёплые блики на портреты предков. Воздух гудел от негромких разговоров — собралось человек десять самых близких родственников. Я сидела между Зеноном и его младшей сестрёнкой, семилетней Лией, которая с момента знакомства не отпускала мою руку и без остановки тараторила о своих пони.

Напротив восседали Кассиан и его супруга, леди Ингрид — женщина с мягким взглядом и тёплой улыбкой, которая с первых же минут разговора велела мне называть её просто по имени.

Всё было чинно, благопристойно и немного… скучновато. До поры до времени.

Разговор зашёл о недавнем инциденте в академии, когда Зенон «случайно» превратил волосы профессора алхимии в розовую пену.

— Ну что поделать, — с притворным вздохом развёл руками Зенон, — у него была такая… провоцирующая причёска. Я просто хотел добавить ей объёма. И цветочного аромата.

За столом повисла лёгкая пауза. И я не выдержала.

— Да, объём, конечно, получился потрясающий, — парировала я, принимая самый невинный вид. — Особенно когда эта пена начала пузыриться и петь песенки на древнем языке. Жаль, ты так и не расшифровал текст. А там, говорят, был рецепт эликсира вечной молодости. Теперь профессор будет молодеть с каждой минутой, а ты останешься виноватым.

Зенон замер с клубникой на полпути ко рту. В его глазах вспыхнул знакомый, весёлый огонёк — вызов принят.

— О, моя дорогая, но наивная невеста, — покачал головой он. — Это был не рецепт. Это было любовное заклинание. Теперь бедный профессор будет без ума от первого, кто принесёт ему расчёску. И, кажется, он уже положил глаз на садовницу. Так что я не испортил ему жизнь, а устроил личное счастье. Ты должна мной гордиться.

— Гордиться? — я подняла бровь. — Тем, что ты свел почтенного мага с садовником, чьё главное достоинство — умение обращаться с секатором? Это не романтика, Зен, это квест на выживание. Представляю, что будет, когда он подарит ей первый букет — тот превратится в куст плотоядной розы.

— Зато будет интересно! — парировал он, сияя. — Скучные букеты — это для обычных людей. А мы с тобой, моя радость, созданы для того, чтобы вносить в этот мир хаос и… э-э-э… ботанические сюрпризы.

Леди Ингрид подавила смешок в салфетке. Кассиан смотрел на нас поверх своего кубка, и в уголках его глаз залегли морщинки — почти улыбка.

— Ну, если уж на то пошло, — не сдавалась я, — то твой главный талант — вносить хаос. Помнишь, как ты хотел сделать мне «романтический» ужин при свечах в библиотеке и чуть не поджёг трактат о древних войнах?

— Это был не трактат, а скучнейший учебник по налогообложению! — возразил он с пафосом. — Я оказал величайшую услугу! А свечи… свечи просто добавили драматизма. И нужной атмосферы. Ты же сама говорила, что при таком свете я выгляжу загадочнее.

— Ты выглядел как виноватый кот, который пытается спрятать следы преступления, — парировала я. — И пахло жареным пергаментом и твоей совестью.

— Моя совесть, я тебя уверяю, пахнет исключительно дорогим одеколоном и чистотой помыслов! — он приложил руку к сердцу.

— Чистотой помыслов? — я сделала большие глаза. — А кто тогда на днях пытался подкупить Элиота, чтобы он сделал за него домашнее задание по зельеварению, предложив ему… мою лучшую туфлю?

Наступила секундная тишина, а затем громовой хохот Кассиана раскатился по залу.

— Неужели правда? — он смотрел на племянника с восторгом новоиспечённого зрителя.

Зенон покраснел, но не сдался.

— Это была не взятка! Это был… обмен культурными ценностями! Её туфля — произведение искусства! А его домашняя работа — скучные формулы! Я просто пытался возвысить его душу!

— Моя туфля пропахла теперь его носком, — вздохнула я трагически. — Вот уж действительно, возвышенный обмен.

Все за столом покатывались со смеху. Даже суровая тётка Аглая, которая до этого смотрела на меня как на насекомое, утирала слезу.

— Знаешь, — Зенон наклонился ко мне, понизив голос, но так, чтобы все слышали. — Я начинаю думать, что ты вышла за меня только чтобы получить неисчерпаемый материал для своих саркастических комментариев.

— О, меня на этот брак подписывали условия контракта, — беззастенчиво солгала я. — Пункт первый: «Невеста получает право ежедневно подкалывать жениха без права апелляции». Я просто выполняю свои обязательства.

— Ну, тогда я требую исполнения своих прав! — объявил он.

— А именно?

— Права на ответный удар! — И он, быстрее молнии, щёлкнул пальцами. Маленькое облачко искр выпорхнуло из-под стола и превратилось в… идеальную копию моей пропавшей туфли, сделанную из лепестков роз. — Возмещаю ущерб. Без носка.

Я взяла туфельку. Лепестки благоухали.

— Мягко, но непрактично. В дождь размокнешь.

— Зато романтично! — парировал он.

— Романтика — это когда ты не поджигаешь библиотеки и не подкупаешь друзей обувью.

— Скучно! — заявил он. — Я предпочитаю нашу версию.

Мы замолчали, уставившись друг на друга с дурацкими улыбками, и в этот момент я поймала на себе взгляды всех присутствующих. Это был не шок. Это было… восхищение. И полное, безоговорочное принятие.

Леди Ингрид первая нарушила тишину.

— Знаешь, Кассиан, — сказала она своему мужу, и её глаза сияли. — Кажется, наш племянник наконец-то встретил свою пару. Не по статусу. По уму.

Кассиан медленно кивнул, его взгляд скользнул по нам с Зеноном.

— Да, — произнёс он с редкой теплотой. — Похоже, эта битва острословия будет длиться вечность. И, признаться, я с нетерпением жду каждого раунда.

Зенон под столом сжал мою руку. Его пальцы были тёплыми и уверенными.

— Что, проиграла? — шепнул он.

— Ни за что, — так же тихо ответила я. — Это была ничья. Пока что.

И мы оба рассмеялись, потому что знали — это была только первая битва в нашей долгой, счастливой войне остроумия. И все вокруг наконец-то поняли: мы идеально подходим друг другу. Не несмотря на наше безумие, а именно благодаря ему.

КОНЕЦ