Месть для дракона! Цель: сердце!

Глава 8

Субботнее утро впилось в глаза слишком ярким, слишком навязчивым солнечным лучом. Я проснулась с одним единственным, кристально ясным и паническим осознанием, вытеснившим все остальные мысли.

У меня нет платья.

Не то чтобы не было вообще. Было мое обычное, простое, добротное платье из мягкой шерсти, в котором я ходила на лекции. И еще одно, столь же скромное, для особых случаев — вроде визита к старосте деревни. Напоминало праздничное, даже бантик имеется в количестве одной штуки.

Но на вечеринку? На мероприятие, куда соберутся «сливки общества» Академии, отпрыски знатных семейств и сам наследник клана Лазурных? Прийти в таком — значит сразу выставить себя посмешищем. Слухи поползут мгновенно:

«Видали ту деревенщину, что Зенон притащил? Ходит в мешках из-под картошки!»

И это било не только по моей гордости. Это било по плану. Быть объектом жалости или насмешек — не лучшая стратегия для соблазнения. Мой образ должен был вызывать интерес, уважение, легкую зависть. Нежность.

Не презрение.

Я резко села на кровати, сжимая одеяло в кулаках. Рациональная часть моего мозга пыталась взять верх:

«Какая разница? Ты здесь не для того, чтобы произвести впечатление на этих змеенышей. Ты здесь для мести!»

Но другая часть, та, что предательски сжималась при мысли о его оценивающем взгляде, шептала иное.

«Он увидит тебя на фоне всех этих разодетых эльфиек и дракониц… и ему будет стыдно за тебя. Он отвернется. Игра будет проиграна, Калиста. Ты же это понимаешь, и не хочешь выглядеть… странно».

Нет. Так нельзя.

Я встала и подошла к своему скромному гардеробу. Откинула дверцу и… просто стояла, глядя на висящие там несколько знакомых, простых вещей. Они вдруг показались мне убогими. Потертыми. Ничтожными.

«Оружие», — вдруг пронеслось у меня в голове с новой, ослепительной ясностью. — «Платье — это оружие. Как и твои слова, твоя магия. Его нужно выбирать так же тщательно».

Я сжала губы. Решение было принято. Я не могла прийти туда абы как. Я должна была выглядеть… соответствующе. Неброско, но со вкусом. Так, чтобы мой внешний вид работал на мою легенду, а не против.

Я достала кошелек Пиеры. Он стал заметно легче. Деньги, отложенные на черный день, на лекарства… они таяли на глазах, уходя на мою миссию. На мрю месть.

И снова пришло время тратить деньги

Чувство вины кольнуло меня остро и болезненно. Я на мгновение закрыла глаза, чувствуя грубую ткань кошелька в своей ладони.

«Прости, мама, — мысленно прошептала я. — Но это необходимо. Это мой долг».

Я быстро оделась в свое самое незаметное платье, накинула плащ с капюшоном и вышла из комнаты, чувствуя себя шпионом, выходящим на секретное задание.

Я шла в магазин с четкой целью: мне нужно платье, а где его купить? Где дешевле выйдет. И главное, чтобы выглядело все качественно, достойно и… Подходило под мой стиль.

Мне нужно было что-то… простое, но элегантное. Ничего кричащего, ничего откровенного. Что-то, что говорило бы не о богатстве, а о вкусе и чувстве собственного достоинства. Что-то, в чем я могла бы чувствовать себя собой — или той версией себя, которой я должна была стать.

Я шла по улицам, разглядывала витрины, заходила в некоторые магазины, и даже примеряла платья. Но все было не то. То я казалась не естественной, то было слишком просто, то вообще казалось, что я выгляжу «через-чур» броско, что тоже было плохо.

Я расстраивалась, выходила и шла дальше, понимая, что время уже поджимает, и пора бы уже определяться. Думала, может вернуться ха элегантным черным платьем из шелка, с открытыми плечами?

И тогда я увидела его. Маленький бутик, притаившийся в переулке. В витрине висело одно-единственное платье. Вишневого цвета. Цвета спелой ягоды, королевской мантии, запретного плода.

Я замерла, вглядываясь в детали. Перед был безупречно скромен. Глухой вырез под горло, длинные рукава, строгий крой, облегающий фигуру, но не выпячивающий ее. Это говорило о вкусе, о сдержанности, о знании меры.

А потом… потом взгляд скользнул дальше. Спина. Мое дыхание перехватило.

Спины, по сути, не было. Ткань сзади отсутствовала от самых лопаток, оставляя открытым всю спину, поясницу и… и заканчивалась едва ли не у начала ягодиц. Это был не просто вырез. Это был провал в бездну. Смелый, наглый, скандальный вызов.

«Нет», — первым порывом пронеслось у меня. — «Это невозможно. Это слишком».

Но ноги сами понесли меня внутрь.

— Примерочная, — выдавила я, указывая на платье на витрине, голос звучал чужим.

Продавец кивнула, и указала, куда именно идти, а заодно и платье принесла, нужного мне размера.

В узкой кабинке, прикоснувшись к ткани, я ахнула. Шелк. Настоящий, тяжелый, струящийся как вода. Он был прохладным и невероятно нежным на коже.

Я надела его. Переднее отражение в зеркале было именно тем, что мне было нужно — элегантная, сдержанная, даже немного строгая девушка с таинственным взглядом.

И тогда я обернулась, и увидела другую себя. Другую кожу, бледную, почти сияющую на контрасте с сочным вишневым цветом. Изгиб позвоночника, каждое ребро, каждую мышцу спины, уходящую в тающую в темноте линию талии. Это было откровенно. Пошло. Невероятно сексуально.

Моя внутренняя деревенская девушка алела и пыталась спрятаться. Моя внутренняя принцесса, помнившая придворные балы, высокомерно вскидывала подбородок — именно так. А мстительница, холодная и расчетливая, видела в этом совершенное оружие.

— Вам идет, — безразличным тоном констатировала продавщица, заглянув в кабинку. — Спина — это, конечно, смело. Но для особого случая — то, что надо.

Особый случай. Вечеринка. Зенон.

Он, конечно, будет шутить. Строить из себя похабника. Но в его глазах я увижу не только пошлый интерес. Я увижу шок. Уважение к моей дерзости. И непреодолимое желание прикоснуться к той обнаженной коже, провести по ней пальцами…

Я сглотнула. Рука снова сжала кошелек Пиеры. Цена была запредельной. Целой состояние для моей прежней жизни.

Я посмотрела на свое отражение — на две половинки, собранные в одном лице. Скромность и разврат. Невинность и расчет.

— Я беру, — сказала я, и голос мой не дрогнул.

Я вышла из магазина с аккуратной свернутой коробкой в руках. Теперь у меня было оружие. Самое опасное из всех, что я когда-либо держала в руках. Потому что оно было направлено не только на него.

Я вернулась в свое общежитие, чтобы начать полноценные сборы. Уже был почти вечер, так что у меня оставалось всего два часа. Два часа, и он придет за мной.

Вечер. В комнате царила неестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь трепетанием пламени свечи. Купленное платье вишневого цвета лежало на кровати, развернутое, как карта перед решающим сражением. Оно казалось живым, дышащим в полумраке, его цвет казался еще глубже и опаснее.

Я стояла перед зеркалом в простой ночной рубашке и чувствовала пульсацию в висках. Это был не просто сбор на вечеринку. Это был ритуал. Надевание доспехов перед выходом на поле боя, где оружием будет моя собственная плоть.

Я начала с макияжа. Обычно я пренебрегала им, но сегодня каждый жест был обдуман. Легкая тональная основа, чтобы скрыть следы усталости и волнения. Немного туши на ресницы, чтобы глаза, и без того выразительные, стали еще глубже. И помада. Цвета спелой вишни, в тон платью. Я провела кисточкой по губам, чувствуя, как мой образ меняется, становится острее, соблазнительнее, чужим.

Потом — волосы. Их нельзя было оставить распущенными — это выглядело бы слишком старательно, слишком «девичье». Туго собранные — слишком строго. Я собрала их в небрежный, но изящный узел у затылка, позволив нескольким прядям выбиться и мягко обрамлять лицо. Так, чтобы со спины был открыт не только мой позвоночник, но и шея. Уязвимость как демонстрация силы.

И затем настал главный момент. Я сбросила с себя рубашку и подошла к платью. Шелк был ледяным и невесомым, как паутина. Я надела его одним точным движением, чувствуя, как ткань скользит по коже, облегая каждую частичку моего тела. Я застегнула невидимый замочек на боку, и платье сомкнулось на мне, как вторая кожа.

Я не сразу посмотрела в зеркало. Сначала просто стояла с закрытыми глазами, чувствуя непривычную легкость за спиной, где воздух касался обнаженной кожи. Это было одновременно и пьяняще, и пугающе.

И тогда я открыла глаза.

В зеркале стояла незнакомка. Изящная, загадочная, с темным огнем в глазах и губами цвета запретного плода. Спереди — образец сдержанной элегантности. Сзади… сзади была история, которую хотелось прочитать, провести по ней пальцами.

Я повернулась, пытаясь увидеть спину в отражении ручного зеркальца. Да, это был вызов. Ярый, безрассудный вызов. Моя внутренняя защитница кричала, что это безумие. Но мстительница ликовала. Это сработает. Это должно сработать.

Я надела простые темные туфли на низком каблуке — танцевать я все равно не планировала, а убедительность образа от этого не страдала.

В последний раз я посмотрела на себя. Сердце билось часто-часто. Я боялась. Боялась его взгляда. Боялась взглядов других. Боялась той части себя, которой этот образ, эта игра, эта опасность — нравилась.

Я потушила свет, и комната погрузилась во тьму. Остался только серебристый свет луны, падающий на вишневый шелк, заставляющий его таинственно мерцать.

Вышла из комнаты, не оглядываясь. Мои шаги были тихими и решительными. Я была готова. Готова нанести удар. Даже если от этого удара где-то глубоко внутри треснула я сама.

Я спускалась по лестнице, чувствуя, как прохладный воздух ласкает мою обнаженную спину, и думала только об одном: что скажет он, когда увидит меня? И предательское ожидание этого момента было слаще, чем любое чувство мести.