Мое вчера, его завтра

21

Риванна

Я была настолько огорошена происходящим, что не сразу увидела вошедшего Кая. А он смотрел на меня… и в его взгляде было столько всего, что меня чуть не снесло со сцены в миг его появления. Драконьей силой, яростью, холодом и огнем одновременно.

Что происходит?!

Он никогда не смотрел на меня так .

С другой стороны, я никогда не появлялась на вечеринке Кат, не подходила к нему и не выглядела, как… как выгляжу, в общем.

Кайрен всегда пользовался авторитетом среди драконов, его уважали даже те, кто был старше, именно поэтому сейчас он шел к сцене — и все расступались. Я поняла, что мне надо бежать, но ноги словно приросли к полу. Да и куда бы я побежала на такой шпильке? Скорее уж, снова упала бы, на этот раз с лестницы, и в очередной раз выставила себя посмешищем.

Правда, сейчас все внимание притянул он: во-первых, в отличие от собравшихся, Кайрен был одет в академическую форму, во-вторых, его волосы были взъерошены, как после долгой изнурительной тренировки. А в-третьих… в третьих, он был без букета и без подарка. Это мигом взорвало зал: по нему понеслись шепотки, все начали переглядываться, и я получила возможность отступить за кулисы. Возможность-то получила, но не отступила, а Кайрен, одним прыжком поднявшийся на сцену, сорвал очередные возгласы за спиной. Наградив меня пристальным взглядом, который грозил утопить мои каблуки в покрытие клуба по самую подошву своей тяжестью, он повернулся к Катэлле.

— Кат. На пару слов, — прорычал он.

— Кай, мы здесь празднуем мой день рождения, если ты не заметил…

Он перебил ее слова, схватив за локоть и бесцеремонно утащив за те самые кулисы, а я быстро слетела вниз по ступенькам, не представляя, куда себя деть. Единственным возможным местом мне показалась уборная, туда я и бросилась. Уверена, меня даже никто не заметил, все были заняты обсуждением скандала. В том, что это будет скандал, сомневаться не приходилось.

В прошлом Кайрен подарил Катэлле такой букет, фото которого еще долго пересылали друг другу в чатах, постили в соцсетях и прочих медиа. Он подарил ей кулон стоимостью с хороший дом и провел этот вечер с ней, от начала и до конца. Сегодня же…

Я прижала руки к горящим щекам, глядя на свое отражение. Это была не я. Я никогда так не одевалась, никогда так не выглядела… но моя жизнь в принципе была другой. Я верила в искренность родных, в том, что Катэлла любит Кайрена, ну, или, по крайней мере, горячо в него влюблена. Но все это рухнуло, постепенно, не сразу, но мои основы, мой фундамент, все, во что я верила, рушилось одно за другим. Осыпалось пеплом.

Даже обстоятельства, само время повернулось против меня, да, подарив мне шанс все исправить, но какой ценой? Я оперлась руками о раковину, глубоко дыша. Мое сердце ухало в такт басам, доносящимся с танцпола (видимо, чтобы смягчить появление Кайрена, включили музыку). Я смотрела на себя в зеркало и думала. О том, что обстоятельства могут меняться. Близкие могут предать. Но у меня все еще есть я, и только я могу все исправить. Только я могу остаться собой или разрушить последний оплот, который у меня остался. Себя саму.

Оттолкнувшись от раковины, я быстро скользнула наружу и в коридор. Я была уверена: сейчас, если я уйду, никто не заметит, все только и делают, что перетирают подробности появления Кая и то, с какой злостью он утащил Катэллу за кулисы. Что вообще между ними произошло? Почему он так на нее зол?!

Ладно, это не мое дело. Мне сейчас важно вырваться из клуба, вернуться домой, переодеться и… решать проблемы по мере их поступления. Потому что в последнее время на меня сыпалось столько эмоций, что я не успевала с ним справляться. Они грозили меня перегреть и спалить, как неисправный механизм.

И я уже почти добралась до выхода, когда меня достаточно бесцеремонно схватили за локоть.

— Эй, Рив, куда собралась?

Я обернулась, холодея: ну кто бы сомневался! Лем Мират. В прошлом он вообще на меня не смотрел, у него были мишени поинтереснее. В частности, его заинтересовал новый источник лучшего друга, очень яркая, красивая брюнетка с пышными формами, и он добился того, чтобы друг ее ему… «сдавал». Я не вдавалась в подробности, но девушка, кажется, была не против. Или все же была? Теперь уже я не была настолько в этом уверена.

— Отпусти. Я ухожу.

— Серьезно? — расхохотался он. — А Кат сказала иначе.

— Мне плевать, что сказала Кат!

Его брови подскочили вверх.

— О даже как! Ну а мне нет! И я хочу твою арну, детка.

— Отвали!

Я рванулась, но дракон перехватил меня и дернул назад. Его ноздри шевельнулись, когда я влетела в него, буквально впечаталась телом в тело. Он вздернул меня на цыпочки, принюхиваясь, как будто я была дорогим ароматом.

— Ты так сладко пахнешь…

Не вполне отдавая себе отчет в том, что делаю, я вцепилась в светлые патлы и дернула с такой силой, что дракон взвыл. Его руки разжались от неожиданности, в серебристо-стальных глазах, до этого холодных, заклубилось драконье пламя.

— Ну, ты сама нарвалась, — прошипел он, и каким-то образом его шипение перекрыло даже ухающую музыку. Мы были вдвоем в пустынном, ведущем в холл коридоре, и в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я бросилась бежать, но проклятые каблуки подвели снова, нога подвернулась и выстрелила болью, я вскрикнула, и оказалась в руках дракона.

— Теперь я точно арной не ограничусь, — выдохнул он мне в ухо, — пойдем-ка к лифтам. Потолкуем в ВИП-ложе.

Он с легкостью перехватил меня за талию и поволок за собой, нисколько не заботясь о том, что происходит с моей ногой. Сомневаюсь, что он вообще это заметил.

— Пусти! Пусти! Да пусти же! — Я заколотила кулаками по его бедрам, но тщетно.

— Отвали от нее!

Рычание Кайрена ворвалось в мои крики так же внезапно, как и сама мысль о том, что он здесь. А не с Кат за кулисами.

— С какой радости? — ощетинился Мират. — Катэлла разрешила брать ее арну всем! Ты…

Глаза Кайрена полыхнули звездными искрами, а в следующий момент он шагнул к нам. Лем едва успел оттолкнуть меня к стене, я вскрикнула и еле удержалась на ногах от боли в лодыжке. Точнее, не удержалась бы, если бы не Кай, который подхватил меня на руки, и его голос глубоким низким вибрирующим эхом отразился от стен, когда он произнес:

— Она моя!