Мое вчера, его завтра

33

Риванна

Все происходящее закручивалось в такую Спираль, что наша, несущая угрозу Аргассе, меркла по сравнению с этой. Но кто же мог подумать, что я заговорю на языке, который мне не то что знать не положено, я просто физически не могла его знать! Это было нереально, я не слышала его ни разу. Разумеется, Кайрен теперь считает меня опасной. Да что там, я сама теперь считаю себя опасной!

Я не просто перенеслась назад во времени, кто знает, что я вообще выпустила, раскрошив этот кулон! А главное, что рассказать об этом я не могла никому. Только шипеть и плеваться странными звуками, которые в моей голове звучали как связные мысли, а на деле — как язык фхтаринцев.

Кайрен вернулся в кресло, не сводя с меня пристального взгляда, а я принялась отцеплять от себя датчики.

— Зачем? — мрачно спросил он, глядя на меня в упор.

— Я хочу поспать.

Если завтра утром мне придется переподписывать договор (а мне придется переподписывать договор), то я… Что — я? Я испугалась и сбежала. От Катэллы к Кайрену, испугавшись за себя. Должна была думать о нем и о будущем Аргассы, а вместо этого…

Разочарование накрыло меня с головой, и я со злостью скинула последний датчик и отвернулась, закутавшись в одеяло.

— Знаешь, что в тебе самое ужасное, Риванна Араи? — донеслось раздраженное. — Что я никак не могу тебя понять. А главное, не могу понять, почему меня так к тебе тянет.

Я замерла прямо под одеялом. Он что, только что сказал, что у него ко мне влечение?

— Это на уровне инстинктов, которые я с детства привык брать под контроль. Но с тобой не могу. Не получается. Я уже готов предположить, что ты секретное оружие фхтаринцев, но в

этот момент ты заявляешь, что хочешь поспать! Вместо того, чтобы пытаться меня переубедить, как-то оправдаться, что-то изменить…

Он замолчал, и воцарившаяся в спальне тишина накрыла меня густым покрывалом. Чуть ли не более плотным, чем то, в которое я только что закуталась.

Что я могла сказать? Что не виновата?

Так это просто слова.

Про кулон, манипуляции со временем и прочее я не могу говорить. Как только начинаю, все становится еще хуже, чем было до этого. Поэтому я предпочла молчать.

Молчать.

И снова молчать.

Разумеется, о том, чтобы спать, никакой речи не шло. Я просто лежала под одеялом и, хотя у меня затек бок, не могла даже пошевелиться. В смысле, могла, конечно, но тогда мне бы снова пришлось говорить с Кайреном, а я не хотела.

Боялась наговорить лишнего.

Личного.

Того, что держала в себе гораздо больше знаний о Кат и фхтаринцах. Это для него со времени нашего знакомства прошло всего-ничего, а для меня годы.

Годы безответной влюбленности и радости, когда он счастлив.

Бесконечного, безразмерного как космос горя, когда он погиб.

Для меня наступило вчера, и я делала все, чтобы у него было его завтра. Вот только у меня ничего не получалось, и это меня просто убивало!

Не знаю, сколько я так лежала, пока наконец не осмелилась осторожно выглянуть из-под одеяла.

Кайрен спал. Откинув голову на спинку кресла, он так и не ушел, не оставил меня даже после всего, что случилось. И он заснул… разве рядом с врагами засыпают? Точнее, с теми, кого считают врагами?

Я плотно закусила губу, глядя на него.

Потом вздохнула.

— Если бы ты только знал, Кайрен Гередж, — прошептала я. — Я люблю тебя столько, сколько мы знакомы. И я сделаю все, чтобы ты был счастлив.

Мое признание он, разумеется, не услышит, но это была клятва, которую я принесла скорее себе, чем ему.

Перевернувшись на другой бок — так было удобнее смотреть на него, я смотрела. Смотрела на его красивые руки с длинными пальцами, на сильные плечи, на вырез расстегнутой на пару пуговиц рубашки.

А завтра, между прочим, нам в Академию. Точнее, нам с Кат, и ему — и я сомневалась, что Мэйгард позволит нам переподписать контракт с утра. Если вообще позволит.

Как он там говорил?

Кай должен остаться женихом Кат, а меня принять в качестве источника? Ну что ж, одно условие Кайрен выполнить согласился, но что насчет второго?

При мысли о том, что он примет и его, сердце кольнула обжигающая, злая и болезненная ревность. Я сжалась клубочком под одеялом, как будто это могло мне помочь избавиться от нее. Увы, но нет.

При мысли о том, что он будет касаться Кат так, как касался меня, внутри все перевернулось и полыхнуло.

Хватит, Рив! Хватит. Хватит себя травить, так ты далеко не улетишь.

Я усилием воли вытолкнула из собственных мыслей целующихся Кайрена и Катэллу и закрыла глаза. Сон не шел очень долго, а когда все-таки пришел, мне показалось, что прошло мгновение между ним и голосом горничной.

— Риванна! Риванна, проснитесь!

Я разомкнула глаза и обнаружила, что кресло, где спал Кайрен, пустует.

— Мне нужно замерить вашу арну, а еще вы должны успеть позавтракать. Дарай Орнан сказал, что вы по-прежнему должны сопровождать дараи Катэллу в академию и быть рядом с ней.

Я сонно заморгала и села на постели.

— А Кайрен…

— Дарай Гередж улетел к себе, буквально час назад, чтобы переодеться.

— Они уже переговорили с дараем Орнаном обо мне?

— Простите, но мне об этом ничего не известно.

— Хорошо, — сказала я. — Делай замеры, я сама их отнесу.

— Но…

— Просто сделай замеры.

Служанка включила прибор, я зажала его между ладонями.

Три тысячи семьсот.

Пока я моргала на снова возросшие показания, она засуетилась:

— Пожалуйста, если вы хотите идти со мной, давайте поскорее. Меня могут оштрафовать, если я не успею вас накормить и вовремя принести показания…

Я кивнула и, быстро вскочив с кровати, бросилась в ванную. Но даже добежать туда не успела, дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге появилась Катэлла.

— Отдай, — зло процедила она служанке.

— Ч-ч-что…

— Прибор отдай! — рявкнула Кат, и та, побледнев, сунула его ей в руки. — Вон пошла!

Девушка выбежала и захлопнула дверь, а Катэлла, оценив показания арны, скользнула по мне злым царапающим взглядом.

— Я не знаю, как ты это делаешь, — прошипела она, — но я обязательно узнаю. И когда я узнаю, мало тебе не покажется. Ты пожалеешь, что однажды решила влезть между мной и Кайреном, понятно? Очень сильно пожалеешь!

Она развернулась, и, не дожидаясь моего ответа, вышла из комнаты.

Дверь с грохотом захлопнулась, и я осталась одна.