Мое вчера, его завтра

5

Если бы мама знала о сборщиках то, что знаю я, она бы наверняка не кричала мне вслед такое. И не стала бы меня сдавать, хотя в этот момент я поняла, что совершенно не знаю своих родителей. Свою семью. Когда во мне открылся источник арны, они были самыми счастливыми, самыми любящими, самыми-самыми. В детстве им было на нас плевать, они были очень заняты работой, но с тех пор, как меня впервые отвезли в Агентство по Контролю, Хранению и Распределению арны, все изменилось. Они стали внимательными. Они носились со мной, с моими братом и сестрой. Они нам все покупали, везде возили. А уж когда я стала источником Катэллы…

На меня пялились все соседи, когда люди в шлемах выводили меня из дома и вели к одному из винглайнов. Официально сокрытие уровня арны и неявка в Агентство не считается преступлением. Но это официально. Неофициально ты получаешь совершенно иную общественную известность — как не желающая помогать Аргассе в тяжелые для нее времена, не желающая поддерживать национальных героев, а так же пристальное внимание правительства, которое ставит тебя на учет. Не говоря уже о том, что с моим уровнем арны я могла стать объектом для изучения.

Или кем-то еще. Бесконечным источником, из которого постоянно тянут силу.

Процесс передачи арны не сказать, чтобы приятный, потому что вместе с энергией, столь полезной для звездных драконов, ты отдаешь часть своих жизненных сил. Головокружение, тошнота, слабость — это самые легкие последствия, когда дракон или драконесса забирают из тебя арну, это ощущается, как будто из тебя медленно тянут саму жизнь. Ты слабеешь. У тебя холодеют руки и ноги. Может накрыть ознобом или бросить в жар, иногда может стать невыносимо больно, потому что тело и органы считают, что все, конец — мы умираем. Чем выше твой уровень арны, тем интенсивнее твои ощущения.

Когда я последний раз отдавала арну, мой уровень был три тысячи по Дайгассу. И он должен был падать, ведь по всем законам арны она возрастает от пятнадцати до двадцати лет, а потом начинает снижаться. Но он рос. Мне становилось все более паршиво. Паршиво, потому что Катэлле было плевать, как я себя чувствую.

Шкала Дайгасса — дракона, разработавшего и сам прибор, и уровни арны, определяет твои способности. Все, что ниже пятиста — это для общественной сдачи время от времени. От пятиста до тысячи обычно считается промежуточным показателем, показателем роста, то есть его просто отслеживают и наблюдают, что будет дальше. Если рост арны замрет до тысячи, тебе тоже путь в общественные батарейки, а если пойдет дальше — ты уже можешь подавать анкету на место персонального источника. Около двух тысяч по Дайгассу считается стабильно высоким уровнем арны, около трех — выдающимся. Уровня выше трех тысяч до меня достигла Оливия Фьерт пару столетий назад. На пике ее работы источником у нее было три с половиной тысячи по Дайгассу, но когда она впервые пришла на замеры, у нее уже было полторы. У меня — тысяча восемьсот на первом замере. Неудивительно, что семья Орнан сразу «забронировала» меня для своей дочери.

До ее поступления в академию я просто ездила к Катэлле по мере необходимости, а после стала ее тенью. Она не стеснялась называть меня при всех батарейкой и использовать тогда, когда ей это нужно.

Потом перестала, по крайней мере, на людях.

А потом Кайрен помог мне. Возможно, пожалел потому что видел, что со все время возрастающим уровнем мне становится все больнее отдавать арну. А может быть, из-за своих убеждений. У него никогда не было источника, он считал, что использовать другое живое существо (он так и выражался) для пополнения собственного резерва — пережитки прошлого.

Как бы там ни было, он меня спас. Спас и подарил этот прибор, а я… все, что я сейчас могла для него сделать — это ни коим образом не запятнать его имя. При воспоминаниях о Кайрене сердце снова болезненно сжалось, и мне на миг захотелось совершить невероятную глупость. Подписать соглашение «о постоянном источнике».

В этом случае девушку отправляют в стазис, и просто качают из нее арну, и продают. Когда ресурс иссякает, ее пробуждают, и она возвращается к обычной жизни. Такое оплачивается втройне, сравнимо с обязанностями персонального источника. Из-за рисков: потеря памяти, ослабление моторно-двигательных функций, возможные умственные нарушения. Но еще подобное могло подарить мне избавление от боли осознания, что его больше нет.

Потому что жить без того, кого любишь — это все равно что вырвать из груди собственное сердце и смотреть, как оно истекает кровью.

— Риванна Араи, вы осознаете, что сокрытия вашего уровня арны, — агент, который беседовал со мной, посмотрел на меня в упор через металлический стол, — это фактически угроза национальной безопасности?

— Я никому не причиняла вреда.

— Вы причиняли вред всем, кому отказывались помочь своим бездействием, а следовательно, не только династиям звездных драконов, но и всей Аргассе.

Я знала, что они будут давить, я знала, что буду сидеть в одной из таких обитых металлом комнат один на один с тем, кто попытается выжать из меня страх и чувство вины по максимуму, а потом, возможно, предложит «условия, которые способны смягчить мой выбор». Но я не обманывалась, это не были пустые угрозы. По велению Агентства я могла потерять работу и никогда больше не найти. Я могла лишиться пособия, которое мне полагалось, как бывшей «батарейке». На самом деле они могли даже отобрать квартиру, в которой мы с мамой жили сейчас «для возмещения ущерба, нанесенного моим бездействием». И закон будет на их стороне.

— Из-за таких, как вы, гибнут лучшие.

Я ощутила острую вспышку ярости.

И следом — боль, отчаяние и самую что ни на есть разрушительную вину.

Могла ли я ему помочь, если бы стала его источником?

Он бы не принял мою помощь. Ему не нужен источник. Никогда не был нужен.

Что чувствовал Кайрен, когда уходил в свой последний бой?

Вспоминал ли он обо мне хотя бы раз с того дня, как подарил мне этот прибор?

Почему его не спасли?

Говорили: он прикрыл собой квадрант от изощренного нападения фтаринхцев, тем самым спас жизни многим звездным драконам под своим командованием.

Но он не первый раз был в бою, не первый раз на прорыве.

Многие звездные драконы приносят из них раны и с гордостью носят шрамы, они изучают маневры фтаринхцев с первого и по последний курс.

Так почему?

Все эти вопросы, домыслы, даже чувство вины не отменяли один-единственный беспощадный факт: Кайрена больше нет.

Это было больно. Настолько больно, что одна слеза все-таки сорвалась из уголка глаза и покатилась по щеке. Почему-то холодная, как если бы собиралась становиться льдинкой.

— Я хочу подписать соглашение о…

Перебив мой опасный порыв, в дверь постучали.

Агент стремительно, пружинящим движением поднялся и направился к ней, оставив меня сидеть и смотреть на холодные царапины на металлическом столе. Ему что-то негромко сказали, и он повернулся ко мне.

— Риванна Араи, за вами пришли.

Я не дождалась продолжения, потому что агент отступил в сторону, и в комнатушку, где в воцарившейся тишине еле слышно работала система кондиционирования, вошла не кто иная, как Катэлла Орнан.