Мои две половинки 2

Глава 11

Что приготовить на ужин — самый постылый вопрос для большинства женщин, а мне ещё приходилось держать в голове список нелюбимых продуктов двух мужчин. Рома предпочитал белковую пищу, овощи в огромном количестве, орехи, фрукты и всю полезную дребедень, которыми пестрили специальные отделы в супермаркете. Раз в два месяца его рацион кардинально менялся, и он переходил на тартарары из сырого мяса, паровые продукты и обезжиренную кисломолочку. В такие дни приходилось делать два варианта ужина: обычный и диетический.

Илья был менее избирателен. На дух не переносил репчатый лук, сладкий перец и белокочанную капусту и безбожно тяготел к колбасным изделиям. Попробуй забудь купить палочку полукопченой, весь вечер будет бухтеть, что в холодильнике шаром покати.

К счастью, сегодня все питались по-простому. Запечённая форель и сложный гарнир из тушёной моркови и отварного риса. На скорую руку я разбавила этот тандем салатом из кукурузы и свежих огурцов и позвала Илью к столу. Ромка должен был приехать с минуты на минуту. А вот и он.

— Как прошёл день? — поцеловала своего любимого трудоголика.

Рома сложил щёки гармошкой, обдавая меня широченной улыбкой, и развалился на диване.

— Беготня, суета, мозгоебство, — ответил бесхитростно, схватил вилку и с аппетитом накинулся на еду. — Ты всё ещё на вызове? — поинтересовался у Ильи.

— Вторые сутки мозги парят, — спокойно ответил тот. — Спал до обеда, потом Кира со школы забрал. Скатались с ним на картодром.

— А у тебя, пухляш? — Ромыч в два счёта умял свою порцию, навалил вдвое больше добавки и с набитым ртом проговорил: — Сонь, ну до чего вкусно!

— Да у меня ничего особенного, — пожала плечами. — Бумажки, рутина, скукотища. Ром, ты опять не обедал?

— Ну некогда, жопа в мыле, пятки в скипидаре. Видала, сколько стройплощадок в городе открыли? И у всех сроки к зиме закончить. Весь мир в холодное время года с проектами носится, а летом строят, а у нас тупизм тупизмом погоняет — летом бумажки, в январе фундамент льём. Ну чисто чтоб его к весне раскорячило и бабло в землю закопать. Кстати! Мне сегодня видос прикольный кинули, — он полез в карман за телефоном и выложил на стол рядом с салатником.

На экране появился ребёнок лет трёх. Жиденькие волосики, совсем светлые, почти белёсые. Очаровательная мордашка. Я улыбнулась, а внутри как бабахнуло что-то, вроде как тяжёлый шкаф с третьего этажа сверзился. Почему-то этот малыш напомнил мне Ромку, и до истошного крика захотелось такого же.

— Хочу титю, — начал конючить мальчонка. — Чуть-чуть тити, чуть-чуть, — показал крошечное расстояние между пальцами.

— Марк, ты уже большой, — произнёс женский голос за кадром.

— Маленький, — не согласился малыш. — Хочу титю достать и погл...

— А зачем тебе титя? — перебила мама.

— Погла... погладить, — говорил маленький Марк на удивление чётко, хоть и с характерным для его возраста мягкими согласными.

— Только погладить?

— Да! — лицо ангелочка осветилось, хмурые бровки разошлись, и меня снова ударило под дых.

— Погладить и больше ничего?

— Да! — с твёрдой уверенностью подтвердил Маркуша.

Внизу экрана сияла надпись «Врождённый инстинкт у мужчин».

Илья ухмыльнулся, я тоже изобразила смех. Ромка, простая душа, взял телефон и подорвался с места со словами:

— Бля-я, щас сядет.

Я кое-как запихала в себя ещё пару вилок. Есть расхотелось напрочь. Вновь закрыться в ванной и порыдать? В четвёртый раз на этой неделе. Эдак я на постоянной основе пропишусь в душе.

Рома вернулся через минуту, и всё полетело к чертям. Он швырнул на стол упаковку противозачаточных таблеток и спросил с едва сдерживаемой яростью:

— Это что?

Я подняла на него взгляд.

— Таблетки, которые я пью.

— Нахуя?

— Ты чё завёлся-то? — Илья попытался вмешаться.

— Ром, тебе объяснить, зачем пьют противозачаточные?

— Нет, Сонь, — он камнем упал на свой диванчик, — мне объяснить, на кой хер ты себя ими травишь! Мы вроде всё обсудили. Свадьба через месяц.

Я беспомощно глянула на Илью.

Рому это попросту взбесило, с полпинка. Хлоп, и всегда весёлый и улыбчивый забияка превратился в разъярённого буйвола.

— Заебись! Ты ради него что ли? Не хочет Илюшенька детишек, ну и ладно, так проживём?

— Слышь, ты гонор сбавь, — воззвал к рассудку Илья.

— Я щас так сбавлю, что ты сальто назад сделаешь, долбоеба кусок. Тебе вообще похер, что с ней творится?

— Ром! Ты чего начал? Я два с лишним года эти таблетки пью, — попробовала разрядить обстановку. — Курс в первый день месячных начинают, вот я и...

— С какого ты вдруг решил, что мне похер? — Илья встал.

Рома подскочил следом. Они схлестнулись взглядами и едва не столкнулись лбами. Господи помоги!

Вклинилась между ними, к Ромке встала лицом и положила ладони на грудь.

— Лап, в чём проблема?

— Ты ещё спрашиваешь?! Почему ты вечно идёшь у него на поводу?

— Да с чего ты решил, что я иду? Я пила их раньше, пью сейчас, что не так?

— Мы договорились насчёт детей и свадьбы! Вчера ты пыталась намекнуть, что хочешь отложить свадьбу, сегодня я нахожу на твоей тумбочке это.

— Ты чё разнылся-то как сучка? — совсем не к месту брякнул Илья, и понеслось.

Рома отпихнул меня в сторону, ломанулся на брата с выставленным кулаком. Илья увернулся и подло впечатал свой кулак Роме под рёбра. Я закричала, бросилась на Илью.

— Хорош! Хорош! Прекратили оба!

Рома снова приподнял меня за живот и переместил к себе за спину.

— Нихуя кроме себя не видишь! Засрал ей мозги своим говнопрогоном. Детей он не хочет, и бац, она на таблетках. Ты бля хоть думай, что творишь! Она потом в сорок рожать будет?

— Че ты до меня доебался? Я не просил пить таблетки!

Они орали так, что у меня закладывало уши.

— И со свадьбой тоже не твоя тема?

— Ром, это всё я, — осторожно вышла из-за его спины. — Правда, мне сейчас просто не до торжеств. Я же не прошу отменить её насовсем. Отложим на осень?

— Правда, всё ты? — он снизил тон, но желчи в голосе лишь прибавилось. — И это тоже ты?

Он взял меня за запястье и поднёс к моим глазам, указывая на широкую синюю полосу — след от кабельной стяжки. Илья на днях чуточку перестарался, только и всего.

— А это тут при чем? — Илья опять лез в бутылку.

— Притом, конченный ты садист! Ты делаешь больно моей женщине. Хотя нет, не так. Ты делал больно моей женщине. С этого дня баста! Хоть раз ублюдка врубишь, я тебя в асфальт закатаю! И этого, — он схватил со стола таблетки и демонстративно вышвырнул в помойку, — тоже не будет. Ты хоть раз спросил, как у неё получается зареветь по твоей прихоти, раз уж мы так счастливы были узнать, что тебе с недавних пор башню сносит от её слёз?!

Илья вытаращился на меня как на заморское чудо.

— И как?

А я, между прочим, старалась именно не зареветь. Творилось что-то настолько ужасное, что осмысливать не хотелось вовсе. Я вдруг начала понимать источник Ромкиного гнева. Ему больно за меня. И обидно. Господи, это же самая чудовищная вещь на свете — любить кого-то и видеть, как этот человек умирает не по тебе.

Вопрос Ильи я проигнорировала. Обняла Ромку и виновато потупилась.

— Прости, что не сказала насчёт таблеток. Я не думала, что тебя это так огорчит.

— Меня огорчаешь не ты, — он без колебаний прижал меня к себе и посмотрел на брата. — Давай начистоту, Илюх. Нихера не выходит. Ты уже топаешь по дорожке абьюза. Хочешь из неё вторую Алинку вылепить?

— Сонь, я похож на абьюзера?

Не знала, что ответить. Мне казалось, что между нами всё налаживается. Я не чувствовала того напряжения, что сквозило между братьями в данный момент. А в воздухе искрилась если не ненависть, то явственное отвращение уж точно.

— Так она тебе и сказала, что да, бля, ты перегнул! — Рома горько расхохотался. — Притом давным-давно.

— Ром, сказала бы!

— Так скажи, Сонь! — продолжал настаивать Рома. — Скажи, почему ты по часу в день прячешься в ванной? Почему можешь заплакать, как по щелчку? А заодно спроси, почему он ни разу не поинтересовался, как ты после случившегося!

— Я спрашивал, мудила ты рёхнутый!

Ну да, спрашивал. Пробовала ли я кончать после выписки и не больно ли мне в сексе. Мои чувства по поводу потери ребёнка его не заботили.

— Это я мудила? Тогда для себя подыщи определение! Ты хоть в курсе, в каком состоянии я её из больницы забирал?

Они не угомонятся. И что мне с этим делать? Как примирить мужчин, один из которых твёрдо уверен в том, что мной пользуются, а другой категорически не намерен признавать вину?

— Ром, Илюш, давайте спокойно всё обсудим, — рискнула усадить обоих обратно за стол. — Мы же и раньше ругались, но как-то находили компромисс.

— Как-то, — Ромка хмыкнул.

— Перестань рычать, — попросила сдержанно.

— Да говно — вопрос! — он нахохлился и скрестил руки, оканчивающиеся кулаками, на груди. — Только свою точку зрения я высказал: разбег. Нахуй мне такие отношения не упали.

Та-ак. Выдохнула. Вдохнуть не сумела. Шлёпнулась на стул и зажала переносицу.

— Это ты сейчас красиво подчеркнул, что я третий лишний? — Илья улыбнулся, но очень зло.

— Догадливый, сука, — буркнул Рома.

— Можно без матов и оскорблений?

— Можно, Сонь. А без него, — Рома ткнул пальцем в брата, — нужно. Ты не видишь или не желаешь видеть, что он с тобой делает.

— Конкретика будет? Что я, бля, делаю?

Да всё я вижу и умом понимаю, только как внушить сердцу, кого предпочесть? Я люблю Ромку. Илью тоже люблю. А один из них пытается поставить меня перед выбором. Да с какой стати? Из-за дурацких таблеток?

— Сонь, что между нами не так? — обратился ко мне Илья, потому как Рома только пыхтел и сопел, не в силах совладать с гневом.

— Мне казалось, всё так, — сказала растерянно.

— Сонь, если завтра выяснится, что ему, — Рома скрипнул зубами, — нравится вид твоей крови...

— Совсем ебанулся? — рассвирепел Илья.

— От ебанутого слышу, кусок ты отморози, который кончает с ревущей девкой на члене!

Илья замахнулся. Рома легко блокировал удар и ответил собственным, прямиком в челюсть. Илья не удержался на стуле и распластался на полу. Подскочил тут же. Я ринулась разнимать и совсем не рассчитала их состояние. Илья вообще меня не увидел и от души приложил костяшками аккурат промеж глаз. Сверкнула ослепительная вспышка и что-то горячее фонтаном хлынуло из носа. Тихонько ойкнула и зажала бьющую гейзером рану обеими руками.

— Блядь, Сонь, прости, — Илья тут же одумался, схватил меня за плечи.

— Да отъебись ты! — Рома уже поднял меня за подмышки и потащил к раковине.

Схватил полотенце, намочил в холодной воде и поднёс к лицу.

— Девочка моя, убери руки, я посмотрю, — милейшим голосом запел.

Опустила ладони.

— Проверь там у себя, ничего не всколыхнулось, нет? — яростно выплюнул Рома Илье. — Отбитый, сука.

Потом осторожно промокнул крылья носа тряпицей, потер кожу над верхней губой.

— Голову только не запрокидывай, чуть к груди наклони, — посоветовал мне.

— Сонь, прости, правда, — талдычил Илья. — Я случайно.

— Случайно ты родился и пошло-поехало, — ехидничал Рома, а со мной ворковал: — Дышать можешь? Вроде всё не так страшно. Я ощупаю, цел ли хрящ, а ты скажи, если будет больно. Так?

Он аккуратно сдавил переносицу. Я поморщилась.

— Блин, прости, буду нежнее. А так?

С меньшим нажимом спустился ниже и мягкими движениями ощупал весь нос.

— Вроде терпимо, — прогнусавила. — Ром, хватит уже. Прекратите этот балаган.

— Ты не понимаешь, да? — обратился ко мне тихо. — Я больше не хочу тебя ни с кем делить.

Боже, ну почему именно сейчас?! Я только начала отходить от темы с неудачной беременностью и вдруг новая напасть. Где мне взять силы, чтобы справиться со всем? Я морально опустошена и выжжена дотла.