Мои две половинки 2

Глава 19

Привычно проснулась в половине шестого утра. Илья сопел на правое ухо, Ромка обнимал руками слева. Выпуталась из цепкого капкана и забралась сверху на тёмненького. Он заворочался, попытался завалить меня на бок и продолжить пускать слюни в подушку.

— Илюш, тебе пора, — проворчала, не открывая глаз.

Промычал что-то неразборчиво.

— Топай в свою спальню, — повторила настойчиво. — Элька скоро проснётся и примчит... — широко зевнула, — к нам.

— Согласен, м-м, только с, м-м, тобой. Запрём дверь, я тебя хорошенько пижамкаю, к семи отпущу, — медленно проговорил он, лениво водя руками по обнажённой коже. — Или нет.

Некоторая часть его тела проснулась гораздо раньше мозга, и мне в живот упёрлось такое крепкое обещание греховных радостей, что отказаться от предложения воспользоваться моментом было попросту глупо. Я привстала, Илья пристроился ко входу, слепо отыскал мой рот, и мы синхронно выдохнули. Он неспешно подавался вверх, я раскачивалась вперёд-назад, и было так чертовски приятно.

Илья наконец соизволил проснуться, обхватил меня за спину и с ворчанием повалил на матрас, чтобы очутиться сверху. Ленивые скольжения сменились грубыми толчками. Он закинул мою ногу себе на пояс и вбивался на всю длину, придерживая за горло.

Я кусала губы, чтобы не застонать, а он нарочно выкручивал соски и потирался о лобок, чтобы все мои попытки оставаться бесшумной канули в бездну.

— Вытяни руки над головой и возьмись за изголовье, — с рычанием приказал и завис надо мной.

Теперь он смотрел на то, как колышется моя грудь на каждом движении, и терял всякое понятие нежности.

— Илюш, — простонала с мольбой во взгляде.

— Молчи, — едва ощутимо шлёпнул по губам, приподнял за бёдра и вынудил перевернуться на живот.

Вернулся резко, подпихнул одну руку под грудь, а другую сунул между ног и стал растирать меня так интенсивно, что искры из глаз посыпались. Предельно острое наслаждение на грани боли и удовольствия, именно то, что я больше всего любила с ним в сексе. Ни капельки свободы, ни единого места моим желаниям, только его напор и его потребности.

Не расслышала, как проснулся Ромка, просто почувствовала, что мою голову поворачивают, а хныкающие охи забивают обратно мягким движением языка.

— Тигра, займи рот другим, — жарко попросил Илья и сменил направление круговых движений у меня между ног.

Почти сжавшаяся пружина ослабла и с новой силой начала закручиваться в обратную сторону. Рома сбросил подушки на пол и устроился, сидя на пятках, рядом с моей головой.

Время подгоняло. Руки мне так и не разрешили опустить, поэтому ублажать мужа приходилось абы как. Он не возражал, сам скользил по моему языку и коротко выдыхал, когда стягивала колечко губ ещё плотнее.

Вышло почти одновременно у всех троих. Я вскрикнула от первых спазмов, это подстегнуло Ромку, а Илья так впечатлился моим умением стискивать его внутри, что тоже присоединился. Даже отдышаться не успели, как в коридоре хлопнула дверь и эхо быстрых шагов всколыхнуло воздух. Топ-топ-топ. Элька мчала к нам на всех парах.

Не думая, спихнула Илюху на пол и закидала одеялом. Стремительно напялила длинную сорочку. Ромка с той же реактивной скоростью облачился в трусы. Моментально улеглись и, похихикивая, притворились спящими.

Двухгодовалый ангелочек влетела в спальню, с недовольным сопением перебралась через отца и нырнула во впадинку между нами. Обняла меня рукой, уткнулась носом в грудь и размеренно задышала.

За спиной послышалось шевеление. Это Илья по-пластунски пробирался к выходу. Мы с Ромкой переглянулись и беззвучно загоготали.

— Прижми её к себе, я в ванну, — попросила тише шёпота.

Ромыч сграбастал нашу златовласку и чмокнул меня в губы.

Я отползла на самый край. Полежала без движения, чтобы убедиться, что Эля выпустит меня из спальни без истерики, потом осторожно ступила на пол. Подняла одеяло, вернула подушки, жадно поцеловала Ромку и на цыпочках вышла в коридор.

Сразу за дверью на меня напал абсолютно голый мужик. Вдавил в стену и с голодным рычанием набросился на губы.

— Ты чего такой ненасытный? — уточнила со смехом, когда он поднял меня на руки, забросил на себя и потащил в ванную.

— А сама как думаешь? — парировал Илья и яростно смял полужопицу лапищей.

Мы ещё пару минут целовались у раковины, потом я урезонила этого чернявого пещерного людя и задрала ночнушку, чтобы наспех подмыться.

Илья заворчал:

— Блядь, я снова тебя хочу, тигра, — и прежде, чем я успела хотя бы провести между ног влажным полотенцем, ворвался внутрь на всю длину.

— Илюш, дверь! Дверь хотя бы закрой, — тяжело выговорила, сбиваясь с дыхания на всяком резком проникновении.

Он потащил меня к выходу, заставил упереться руками в стену и отклянчить зад. Сам быстро повернул рычажок и торопливо вернулся. Зажал мне рот рукой, дабы не повизгивала от восторга, и остервенело брал. Я только успевала похныкивать: «Ещё, пожалуйста, ещё» и встречать его яростные шлепки.

Илья накрыл мой живот рукой и вдруг с осторожностью погладил, что шло вразрез с животной потребностью хорошенько меня истрепать. И тут во мне будто что-то щёлкнуло.

Развернулась, отстранила его от себя и сурово спросила:

— Ты видел тест?

Он коротко кивнул, задрал на мне сорочку, пропихнул подол в ворот и снова набросился. Держал мою ногу на весу, вколачивался и ещё более грязно трахал глазами.

Вот жучара! Хотела ему сюрприз сделать, подарить открытку вроде той, какой огорошила Ромку новостью о грядущем отцовстве, а этот... Всюду свой любопытный нос просунет, р-р-р.

Я попыталась обнять его за шею. Увернулся, сбросил мои руки. Понятно, сегодня нам не до нежностей. Закусила губу и с наслаждением повела ноготками по его груди от верхнего края татуировки с волком до выпуклых мышц брюшного пресса, то углубляя нажим, то снижая до минимума. Илья задышал чаще. Нашарил мою грудь, обхватил снизу и потащил к своим губам. Прикусывал и вылизывал, пока я металась по стене.

Наконец это безумие подошло к концу. Илья добавил в меня ещё больше влаги и обессиленно затих. Приложился губами к моему виску.

— На самом деле я, пиздец, как счастлив, тигра, — проговорил сипло, — но показывать это совершенно не умею. Ты уж прости.

— Нашёл чем удивить, — я всё-таки повисла на его плечах и прижалась всем телом.

— Поэтому нагнать хочу, чтобы потом год блаженствовать рядом с твоим пузиком.

— Нагнать — это в смысле затрахать до потери пульса?

— Типун тебе, бестолковка. Просто мужик во мне ликует, что сумел воспроизвести себе подобного, оттого и дикий стояк. Через месяц успокоится.

Он и впрямь ликовал, судя по тому, каким твёрдым оставался до сих пор, хотя кончил дважды.

Мы постояли ещё пару минут, потом Илья с очевидным нежеланием вышел и помог мне привести себя в порядок. Мы разбрелись по разным спальням.

Я легла рядом с Ромкой и попробовала вообразить, как это будет выглядеть в будущем. У нас с Ромкой — Эля, у нас с Ильёй — новорождённый. Как тут избежать ревности, недомолвок и склок между мужчинами, а потом и между детьми?

«Просто люби их всех», — посоветовал усталый мозг, и я забылась сном аж на целых сорок минут.

Подорвалась со звонком будильника, спустилась со второго этажа на кухню, распахнула двери в сад и набрала полные лёгкие пьянящего утреннего воздуха со вкусом тумана и цветущей сирени.

— Сейчас кое-кто по жопе выхватит, — ударил в спину сердитый окрик, и грубые мужицкие руки втянули меня обратно в комнату. — Ты чего босая и в ночнушке попёрлась?

Илья быстро закрыл дверь.

— Тепло же, — пожала плечами и загремела кастрюлями и сковородками.

— Тепло ей, — буркнул неодобрительно, почесал голую грудь и полез в холодильник. — Ты кашу Эльке будешь делать?

— Да, она вчера просила сварить солнышко.

Солнышком она называла кукурузную молочную кашу с кусочками яблока и моркови.

— Лады, с меня тосты и омлет, — принял Илюша на себя часть забот.

Помыл яйца, тщательно взбил массу вместе с молоком, добавил щепотку соли и перца, снова перемешал венчиком, потом замер.

— Сонь, опять я за старое, — воскликнул и бросился к моим ногам.

— Ты чего? — едва успела отскочить от плиты.

— Да ну, по-дурацки всё, — стиснул меня под коленями и прижался ухом к животу, где уже тихонечко постукивало сердечко нашего малыша. Ещё такое бесшумное, но уже ощутимое для моего организма. — Ни поздравлений, ни благодарности. Я случайно твой тест нашёл, сменные кассеты искал для бритвы. Ошизел вначале. Думал, поверещать и со второго этажа в сугроб голожопым сигануть, только где сугроб взять в начале мая? Что-то я снова херню ебеню...

Он так тараторил, что не понимала и половины. Да ещё приходилось краем глаза поглядывать за молоком на плите и краем уха слушать, не несётся ли к лестнице Эля. Ни к чему ей видеть Илью рядом со мной в такой двусмысленной позе.

— Короче, тигра, я счастлив, — надоумился сообщить он и поцеловал в живот. — Спасибо.

— Да пожалуйста, — улыбнулась и мягко погладила всклоченные волосы. — В процессе мне даже приятно было пару раз.

— Всего пару? — он лукаво зыркнул из-под густых чёрных ресниц.

Ну-у-у, с учётом того, что мы потратили на зачатие около четырёх месяцев и ровно столько же бесили Ромку необходимостью использовать презервативы...

— Да, всего пару, — солгала без зазрения совести и взлетела под потолок.

Это Илюша с рыком вскинул меня на руки и закружил на месте.

— Окей, детёнка в сад везёт папаша, а я покажу тебе, где именно ты обсчиталась.

— Ой, приврала чуток, — засмеялась в голос и увидела это: огромную белую шапку над кастрюлей. — А ну живо вернул на пол, сейчас молоко убежит!

Мы снова занялись завтраком. Минут через пять второй этаж огласился воплем: «Ага! Попалась, мартышка!» и сопутствующим детским смехом. Илья метнулся наверх и вышел в подобающем виде: обтягивающая чёрная футболка и не менее плотно сидящие на заднице спортивные штаны. Пока помешивал омлет, я умудрилась дважды приложиться ладошкой к этой упругой части тела.

— Доброе утро, страна! — по лестнице сбежал ещё более съедобный на вид полуголый муж.

Чмокнула его в губы, затем поцеловала маленькую принцессу, которая сидела у него на руках.

— Доброе утро, моя сладенькая, — потёрлась носом о её пуговку и вдохнула сладкий аромат волос.

Девчушка у нас получилась загляденье. Румяные щёчки, огромные голубые глазки, розовые пухлые губки и всё это в обрамлении волнистых блондинистых локонов — у меня сердце задыхалось от любви при виде неё.

— А кто пожелает доброго утра дяде Илье? — излишне бодро проворчал дядюшка и сцапал мою кроху.

— Позелаю! Добло утло! — звонко проговорила Эля и не менее громко чмокнула колючую щёку.

— И тебе доброе, Элка! Как спалось? Конфеты снились?

Они с Ильёй расселись на полу, придвинули корзину с игрушками и принялись захламлять кухню пупсами, пелками, всякими сортерами с пирамидками — только успевай перешагивать.

— У тебя на сегодня какие планы? — спросила у Ромки.

— Два объекта, один недобросовестный застройщик, которому надо сделать ата-та, и возня с бумажками, — он зевнул, наплескал себе кофе, стащил со стола тост и устроился рядом со мной. — А что? Есть предложения?

— Да, не задерживайся, — откусила добрую половину от его куска и понесла тарелку с Элиной кашей. — Вечером организуем что-нибудь в духе праздничного ужина. Хотела обрадовать вас обоих, но у твоего брательника слишком развита чуйка.

— Но-но-но, я попросил бы без оскорблений, — вклинился Илья.

— Любопытной Варваре, знаешь ли... — послала ему воздушный поцелуй.

— Нос отолвали! — поддержала меня дочь.

— Точно, ягодка! — похвалил Рома. — Любопытным быть плохо.

— Эя холосая!

— Вообще самая лучшая! — прибавил свои пять копеек Илья.

— Так что за повод? — Рома вернулся к разговору, потом покосился на брата, метнул взгляд ко мне и просиял. — Да неужели?! Сонь!

Даже не сообразила, как второй раз за утро оказалась почти у самого потолка. Рома улыбался мне так тепло, что потихоньку увлажнились глаза. Мы состыковались носами и долго купались в блестящих отсветах взглядов.

— Какой срок?

— Пять — шесть недель.

— Моя ты девочка! Как я тебя люблю!

Илья хлопнул себя по лбу.

— Оладушки! Как знал, что что-то забыл сказать! — воскликнул запальчиво. — Сонь, я тоже!

— Сто тозе? — с интересом уточнила Эля.

— Тоже тебя люблю, маленькая ты говорунья! — нашёлся Илья и навалился на моего ангела со щекоткой.

— Я тоже вас люблю, — сказала громко и после паузы добавила: — Роман Егорыч!

— Премного вам за это благодарен, Софья Евгеньевна! — захохотал Ромка и спустил меня с небес на землю.

Мы с Ильёй обменялись нежными взглядами и уселись за стол. Вредину Эльку кормили по очереди. Кашу она ела только со мной, Илья умел уговаривать её умять несколько кусков батона со сливочным маслом, а Ромка только на то и годился, чтобы соблазнить дочурку йогуртом.

Правда же, идиллия? Своеобразная, выстраданная, шаткая, с непонятным содержанием в отдалённом будущем, но всё-таки идиллия.

Сложности будут и дальше, не сомневаюсь. Однако мы научимся преодолевать их. Другого пути у нас попросту нет.

Только вместе, только рука об руку, только сообща.