Мои две половинки 2

Глава 7

Мне довелось этой ночью пройтись по закоулкам ада. Живот болел так, что из ванной я почти не вылезала.

Медсестра ещё с вечера раздала контейнеры и велела собрать на анализ плод. Или обозвала это каким-то другим чудовищным словом? Не помню. Реальность казалась расплывчатой как древнее зеркало из покрытого серебром стекла.

Так что о тихом и спокойном процессе мочеиспускания можно было позабыть. С десяти вечера и до бесконечности я корчилась над уткой, а потом ещё осматривала содержимое, в поисках того самого плода.

— Когда выйдет, ты сразу поймёшь.

Пойму что? Боль притупится или это будет иметь очертания крошечного человечка? У меня слёзы навернулись на глаза на последней мысли. Увидеть вживую то, что отверг мой организм?! Вы издеваетесь!

К трём часам ночи стало совсем невмоготу. Я бродила по коридорам, цепляясь рукой за крашенные в синий цвет стены, баюкала всё, что стенало внутри благим матом, и мечтала об анестезии. Неужели нельзя выпить таблетку или попросить укол? Согласна на удар бейсбольной битой. Сатанинская преисподняя же!

Не выдержала, постучалась в сестринскую.

— Извините, что бужу. По-моему, всё вышло, — и повела за собой в ванную комнату, где показала утку с натуральными кусками плоти.

Заспанная медичка вяло поковыряла лопаткой кровавое месиво и покачала головой.

— Нет, ничего. Ты сразу поймёшь, что это оно. Похоже на куриную кожицу.

И отправилась досыпать, тогда как мне оставалось лезть на стены и ждать некую куриную кожу. Мозг настолько отупел от страданий, что я даже не могла вспомнить, как выглядит кожа наседки.

Следующие два часа провалялась в кровати на животе. Листала сообщения Ромки и тихо скулила. Соседки по палате безмятежно спали.

Рома: Нашёл у тебя любопытную книжицу. Сердца трёх Джека Лондона. Прикольная история, затянула. По детству помню такой фильм, приключения вроде.

Угадай, кого мне напомнило? Ага, пухляш, нас. Я Генри, а внешне похож на Фрэнсиса. Бро наоборот. Ты поудачнее Леонсии, конечно, и внешне в том числе. Та вообще капризная бабёнка. Но прикольно, скажи?

Интересно, что она всё-таки выбирала между ними. Я схалтурил, посмотрел в нете, кого предпочла. Влюбилась в Генри, выбрала тухляшку Фрэнки — говорю ж, туповата. Но потом вроде чейта поменялось и она... Бля, малыш, я запутался! Она ж с Фрэнсисом и осталась, потому что Генри ей братом оказался.

Короче, дочитаю потом как-нибудь.

Может, сдадим тест на ДНК? Вдруг ты тоже моя родственница?

Ромка всегда такой няха. Знал бы кто, как мне его сейчас не хватает!

К утру всё закончилось. И впрямь было похоже на кровавую куриную кожу. С содроганием опустила её в контейнер, завернула крышечку и отнесла на пост. Сходила в душ, сменила пижаму, напялила монстроподобные гигиенические принадлежности, которые Ромка припёр из аптеки, пока ждали оформления документов в приёмном покое. Обезболивающее не рискнула просить. Так и завалилась спать на животе под рокот измученных внутренностей.

От Ильи ни словечка. Хотела всплакнуть, но не нашла в себе сил на такую простую вещь.

Рома: Я весь вечер пытался выяснить, как к тебе пробиться. Посещения у вас запрещены, мол, какой-то карантин по гриппу. Лето подгребает, а у них сопли-слюни, ну чё за нах?

Завтра организую внеплановый выезд СЭС в эту шарашку. Зацелую мою девочку (миллион сердечек, поцелуйчиков и розочек)

От Ромкиных сообщений пестрило в глазах, но я радовалась даже этой малости. Потому что при виде чата с Ильёй на меня находила хандра.

Он так и не прочёл моё сообщение, галочки внизу остались серыми. Звонить не пробовал, как и я. Если такова его любовь и максимум, на что он способен в отношениях — это тотальный игнор, я принимаю правила игры. Гори оно всё синим пламенем!

Утро началось с обхода. Я только-только заснула, когда в палате включили свет и отправили соседок на процедуры.

— Умаялась, горемыка? — ночная медсестра подошла к моей кровати. — Баночку твою доктор посмотрела, сказала, вроде всё вышло. После завтрака придёшь за новой порцией таблеток. Они, кажись, не нужны, но выпить надо. На всякий случай. Отдыхай.

Ещё одни таблетки, которые миксером взобьют меня изнутри?! Кого ж я так прогневала?

Дни текли сплошной чередой. Ела без аппетита, много спала, утопала в океане грустной инструментальной музыки и таяла в искристых облачках Ромкиного внимания.

Он засыпал меня сообщениями и голосовыми. Снимал уморительные «кружочки», записывал короткие ролики, в которых то ехал куда-то в машине, то с тоскливым видом лежал дома на диване.

— Скучаю по тебе, пухляш. Постыло в этих стенах в одну каску чалиться, — делился он мыслями, а я вычленяла наиболее важную информацию.

Он один дома. Ильи нет. Ударился в работу? Уехал к себе, чтобы в одиночестве пережить чёрную полосу? Вообще переехал и разорвал с нами отношения?

Ничему не удивлюсь. Мне и в страшном сне не могло привидеться, что он поступит подобным образом.

Столь некстати вспомнился его взгляд в ванной в тот вечер, когда мы трое узнали о беременности. Я ведь уловила в нём отголоски эмоций, правда, поленилась интерпретировать. А смотрел он очень говоряще. Сдуру подумала, что это растерянность, волнение перед грядущими переменами.

Нихрена подобного. Он смотрел, как загнанный в ловушку зверь. Кидался на прутья решётки, рычал, но внешне сохранял спокойствие. Почему?

Хоть убейте, не знаю. Мы обсуждали возможность иметь детей ещё в самом начале отношений. Несколько месяцев назад Ромка первым заговорил о реальных попытках. Вначале шутливо, но очень скоро мы перешли к жарким обсуждениям и спорам. Договорились пойти по правильному пути: вначале ЗАГС, регистрация отношений, потом подготовка к зачатию, здоровый образ жизни и витаминки, следом отказ от противозачаточных препаратов.

Всё должно было пройти идеально. Однако ухабы подстерегали на каждом шагу.

И как же реагировал Илья? Сдержанно, без агрессии или категоричности. Он соглашался с нашими доводами, даже признался, что всё-таки больше хочет девочку, раз уж сын у него есть.

С соседками по палате я познакомилась ещё в первый день. Напротив лежала молодая женщина, моя ровесница, которая тоже мечтала забеременеть, правда, во второй раз. Старшему сыну исполнилось десять лет, и они с мужем, наконец, решились завести второго. Только вышло совсем иначе: внематочная беременность, поздняя диагностика, бедняжку едва успели спасти. В её случае зачатие малыша откладывалось на целый год.

Я старалась приободрить бедную девушку. Мы мило беседовали иногда и находили некое утешение друг в друге.

Слева от двери лежала совсем молоденькая девчонка девятнадцати лет, компаньонка по несчастью. Она тоже поступила с замершей беременностью и проходила те же муки медикаментозного аборта.

Койку справа тоже занимала девчушка моложе двадцати, только она лечила что-то по женской части.

Через пару дней я набралась смелости позвонить маме, и всё это вылилось в двухчасовой разговор с обилием слёз. Я в красках описала своё нынешнее состояние тупиковой ветви эволюции, которая не может произвести на свет человеческое существо, а она жалела меня, забалтывала нежными словечками и ободряла обещанием приготовить все мои самые любимые кушанья, как только приеду в гости в следующий раз.

Рома заваливал палату цветами и подарками. Каждый день ближе к обеду к нам приходила санитарка и, не спросясь, кто же тут Свиридова, сваливала возле моей тумбочки новый букет (цветы всегда разные: то декоративные ромашки, то кроваво-красные розы, то чудовищно огромные пионы, а раз припёрли вонючую охапку лилий), пакет вкусняшек и какой-нибудь незамысловатый подарок вроде книжки в мягком переплёте или брелока с подвеской «Я люблю тебя».

Рома: Пухляш, эти черти надумали схлопотать иск за дискриминацию!

Такое послание прочла однажды, вернувшись с укола, который ставили для сокращения мышц. Болючего и долгоиграющего.

Рома: Они не взяли медведя, которого я купил для тебя. Не положено, прикинь?! Можно?! Ну можно я натравлю на них СЭС? Или хотя бы Пожнадзор?

Рома прислал мне фото медведя, которого «зарезали» на подступах к больнице.

Гигантская белая меховая тварь с синими глазами и чёрным треугольником носа. Рома сфотографировался с ней в обнимку, лёжа на нашей кровати. И мне показалось, что плюшевый переросток немногим уступает в габаритах моему любимому блондину.

Рома: Сплю теперь с этой мохнатой мордой. Хочу к тебе!!! Уткнуться носом в твои сиськи и пускать слюни... Ломает всего. Скоро тебя уже выпустят из тюряги?

Я улыбалась, с охотой отвечала на все его сообщения, а внутри ворочался червячок страшных опасений. Илья и не думал интересоваться, как я поживаю. Очень мило с его стороны. Ублюдок.

В день выписки Ромка караулил меня в фойе и донимал звонками.

— Соняш, ну час уже прошёл! Я звоню в СЭС! Или нет, в Пожнадзор! А может устроить им проверку от учредителя? Короче, буду прорываться на твой этаж, — запальчиво грозился он спустить всех собак на нерадивых медиков.

— Терпи, мне нужно дождаться врача. У неё инструкции и всё такое прочее.

— Ар-р-р, ненавижу госслужащих, самые неповоротливые гады на свете!

— Ты сам из их числа, Ром!

— Угораешь? У меня бы ты давно лежала в горячей ванне под слоем пены, а я сидел бы рядом и кормил тебя виноградом. Или лучше гранатом!

— Рома, Рома, — цокнула языком, — само нетерпение.

— Я тебя неделю не видел. Ещё чуть-чуть и лопну от тоски. Придётся тебе меня штопать.

— Заштопаю, не переживай. — Дверь в палату открылась и вошла врач. — Всё, лап, это по мою душу. Не трещи по швам.

— Передай этой тёте, что СЭС на подходе. Жду тридцать минут и разнесу здесь всё к ебеням.

Засмеялась и отключила вызов.

— Добрый день! Вы у нас Свиридова Софья Евгеньевна, — утвердительно заявила женщина с яркой азиатской внешностью, наверняка бурятка, и присела на краешек кровати. — Давайте посмотрим, что мы имеем. Вот результаты ваших анализов на момент поступления и сегодняшние. В целом я довольна вашим состоянием. Уровень железа слегка понижен, что объясняется обильной кровопотерей. Рекомендую эти препараты, но лучше всё-таки обойтись пищевыми продуктами. Ешьте печень, побольше отдыхайте, не переутомляйтесь и соблюдайте режим сна и питания.

Теперь что касается ультразвукового исследования. Специалист указывает, что эмбрион у вас так и не сформировался, оттого и было нарушено течение беременности. Биоматериал, собранный вами, мы отправили на исследование. Результаты будут известны в течение десяти дней. Придёте к нам с паспортом, и в регистратуре вам выдадут справку. С ней пойдёте к участковому гинекологу и выработаете совместную программу реабилитации для последующего зачатия.

Что ещё? Вот предписания, которых следует придерживаться. Полный половой покой на срок от двух недель. Вредные привычки исключить. Обследование у гинеколога сразу после первой менструации. Если вдруг почувствуете себя нехорошо, немедленно вызывайте врача.

Ах! И вот ещё что. На трансвагинальном УЗИ у вас нашли множественные миомы. Они незначительные, но требуют ежегодного наблюдения.

— Это нужно лечить?

— Нет, только наблюдать.

— А они могут как-то помешать следующей беременности?

Она склонилась над листком с результатом ультразвукового исследования и твёрдо заключила:

— Нет, никак. Диаметр не превышает 2–3 миллиметров, что никак не препятствует зачатию и вынашиванию плода.

— Спасибо вам за такой подробный отчёт о моём состоянии.

— Не отчаивайтесь, — врач вдруг посмотрела мне в глаза и тепло улыбнулась. — Всё будет хорошо. В следующий раз вам повезёт.

Повезёт. Как утопленнику. Я потеряла ребёнка, один из моих мужчин свалил в закатные лучи солнца, свадьба под очень большим вопросом, и всё это можно обозвать словом «невезение», да уж.

Рома мерил шагами фойе. На серой металлической скамье позади дожидался своего часа новый букет цветов. Я перехватила сумку двумя руками и застыла в дверях. Снова накатила волна солёной водицы из глаз.

Он заметил меня сразу. Застыл с занесённой для шага ногой, развернулся всем корпусом и тут же подлетел ко мне. В охапку не сгрёб, побоялся, что сделает больно.

Я сама повисла у него на шее, отдавив ему обе ноги тяжёлой сумкой, которую попросту бросила между нами. Зарылась носом в приятно пахнущую шею и заревела.

Он гладил и успокаивал. Успокаивал и гладил.

— Тише, моя девочка, тише. Мы всё исправим. Будет тебе лялька, хоть две!

— Ага, мне нельзя теперь, — шмыгнула носом.

— Совсем? — он даже сбился с ути-пусичного тона от ужаса.

— Две недели ни-ни.

— Тьфу ты, Сонь. Что такое две недели наедине с тобой для того, кто прожил целую, сука, неделю вдали от тебя? — он поцеловал меня в губы и долго не мог оторваться от такой вкуснятины.

А меня закоротило на слове «наедине». Мы будем вдвоём. Почему от этой мысли больнее, чем от тех зверских таблеток, которые кромсали мои внутренности не хуже ржавого ножа?

Илья больше не с нами.

Здравствуй, Великий Каньон незаживающей сердечной раны!