Мои две половинки 2

Глава 4

Настроение было на нуле. Длинный рабочий день превратился в сплошную череду неурядиц. Не могла сосредоточиться на бумагах. С квартальным отчётом, на который раньше уходило не более двух часов, провозилась целый день, и всё равно у меня ничего не сошлось.

С работы меня встретил Илья. Обнял и поцеловал в губы. Я привычно хотела увернуться, не дай бог, кто увидит — для окружающих я была невестой Ромы — потом махнула рукой и с наслаждением повисла на крепких плечах любимого брюнета.

— Ты давно вернулся? — спросила, когда сели в «Лексус».

— Пару часов назад. Айда сразу домой? Ромыч обещал раскошелиться на доставку, поедим какой-нибудь суши-дряни и завалимся в кроватку.

План я поддержала, так что особого подвоха не ждала. Преспокойно вошла в прихожую, убрала кожаную куртку в шкаф, скинула надоевшие туфли, развернулась и застыла. Илья бочком протиснулся мимо меня в гостиную.

Посреди коридора стоял стул, а рядом — Рома. Внешне вроде ничего экстраординарного. Простые спортивные штаны, чёрная безрукавка на молнии, открывающая вид на мускулистые руки. Изумлял его взгляд. Смешливый и в то же время задумчивый, будто бы он одновременно вспоминал анекдот и подсчитывал, сколько цемента понадобится для заливки фундамента площадью с футбольное поле.

— Ром?

Он тряхнул белокурой гривой, растянул губы в фирменной улыбочке, от которой ёкало всё внутри, и включил музыку на телефоне. Заиграла приторно-сладкая песенка со знакомым мотивом. Узнала спустя пару секунд. Backstreet boys «Tell me why». Ёптиху мать!

Рома положил телефон на столик, схватил маленькую бутылку воды и прокатил её по рельефной руке от запястья до самого плеча. Потом с выписанным на лице сладострастием оттянул край безрукавки и прижал бутылку в соску, не забывая при этом двигать бёдрами и пританцовывать.

Меня пробило на конский ржач! Зажала рот ладонью и, едва дыша, села на стул. Хотелось топать ногами, улюлюкать и кричать: «Я знаю! Я знаю, откуда этот танец!». Примолкла, потому что боялась спугнуть Ромкино вдохновение, которое буквально зашкаливало.

В той же тягучей грации хищника он водил бутылкой по безрукавке и облизывал меня самым многообещающим взглядом. Уф-уф, мысленно обмахивалась руками!

Рома спустил воду по животу и резким движением ударил донышком по паху. Крышка с горлышка слетела, и меня окатило фонтанирующей струйкой воды. Начинающий стриптизер хитро прищурился и остатки вылил себе на лицо и шею, как в лучших роликах с пометкой «очень горячо» и «поберегите трусики».

Я мельком отерла мокрые щеки (кое-что тоже увлажнилось) и с придыханием следила за тем, как Ромыч тянет вниз бегунок на безрукавке. Даже не предполагала, что он такой пластичный и к тому же от природы наделен неплохим чувством ритма. Танцевал он великолепно: соблазнительно, завлекающе и м-м как вкусно.

Плавным движением приблизился, приглашая поводить руками по лакомому торсу. Тут же отступил назад, развернулся на босых пятках, снова вильнул ко мне.

— Ромк, я тебя обожаю! — добавила визгов в его выступление и таки обхватила выпуклые грудные мышцы загребущими пальцами.

Боже, что за мужчина мне достался?!

В пылу азарта и творческого раскрепощения он проскользил на коленях от конца коридора до моего стула, ткнулся лицом мне в колени и по-кошачьи потерся о колготки. Поднялся выше, выдохнул мне в живот. Руками выписывал мой силуэт, но будто нарочно касался едва-едва. А потом как стиснул грудь в ладонях, да как укусил за шею — тут я и поплыла окончательно. Вскрикнула, вжалась в него всем телом и захохотала. Музыка смолкла. Мы обменялись уже привычными взглядами. Хочешь? До искр из глаз!

Только он даже не поцеловал. Лизнул след от своих зубов и зашел за спинку стула. Тут же настежь распахнулись двери в гостиную. Из колонки забасил новый трек: дерзкий, ритмичный, будоражащий. Sleepy Brown, Joi «Lick». Мама моя родная! Эти двое решили меня добить!

Илья не мог похвастать глянцевой красотой брата. У него и тело не такое рельефное, и мускулы не так ярко выражены, да и смазливым его не назовешь. Всё это с лихвой компенсировалось властным взглядом и волнами животного магнетизма. Если на Ромку хотелось облизываться, то перед Ильей не терпелось пасть ниц и вручить ему всю себя на блюдечке.

Рома развернул стул вместе со мной, перегнулся из-за спинки, накрыл ладонями мои колени и широко развёл в стороны. Потом отошел, давая возможность полюбоваться братом.

Широкие штаны из грубой ткани, облегающая торс футболка и бейсболка, сдвинутая козырьком на затылок — всё черное, притягательное и такое влекущее, что не терпелось ощупать руками.

Он задвигался. Руки взлетели вверх, прошлись по груди (на кой хрен там футболка?!), спустились на живот и самым развратным образом сжались у паха. Меня натурально ошпарило возбуждением. Закусила уголок рта и застонала.

Илья, довольный моей реакцией, плавно приблизился, обвёл рукой мою макушку и в каком-то диком ритме качнул бёдрами у лица. Щёки запылали румянцем. Попыталась поймать зубами хотя бы за одежду, погрозил мне пальчиком и смылся на середину комнаты. Потом метнулся обратно, подхватил меня на руки вместе со стулом. Заголосила от неожиданности. Он расплылся в самодовольстве, дёрнул посильнее ножки стула, чтобы скатилась в его объятия.

Я повисла на его плечах и тут же почувствовала, как стул испарился, а жадные ладони стиснули мне задницу.

Подумала, представление с грифом «огнеопасно» на этом закончится, но нет. Илья вынудил меня проскользить вниз по его телу и развернул за плечи. Перед лицом уже маячил Ромка с обнажённым торсом и мокрыми волосами. Отчаянно вцепилась ему в бока и потянулась за поцелуем. Он лишь лизнул меня и задрал подбородок.

— Теперь твоя очередь, тигра, — подсказал на ушко Илья. — Разденься для нас под музыку.

Он шлёпнул меня по попе, и оба отошли к дивану, развалились в ожидании.

Было ли мне неловко? О, ещё как. Я не слишком спортивный человек, отнюдь не фотомодель с ногами от ушей, но эти взгляды, что устремились на меня с разных концов дивана, — лучший мотиватор в борьбе с комплексами.

Сглотнула, оглядела своего блондина с мокрыми волосами, перевела взгляд на брюнета и спряталась от них, зажмурившись.

Следующая песня была из моего плейлиста, так что настроиться было легко, ритм я знала. Мягкий, неспешный с ласковыми переливами и чувственным женским вокалом. NNX LXSY «Konosoo».

Распустила волосы, качнула головой, заставляя их рассыпаться по плечам. Обняла себя за плечи и изогнулась, воображая себя этакой львицей, способной свести с ума двух самых грозных львов в прайде.

Снимала одежду неторопливо, покачивая бёдрами. В порыве воодушевления согнулась пополам, отклянчила попу и провела по ногам от ступней до края юбки. Резко выпрямилась и швырнула пиджак в сторону.

Глаза опасливо приоткрыла. Хотелось слиться воедино с мелодией и оценить эффект от своих стараний.

Блузку сняла через голову — сексуально возиться с пуговицами меня не учили, побоялась накосячить. С замком на юбке воевала на коленях у Ромки. Извивалась и тёрлась о него, как кошка, потом пересела на Илью и прямо у него под носом расстёгивала лифчик, а попой елозила по внушительной выпуклости под брюками.

Грудь оголила, в одиночестве стоя по центру комнаты. Бюстгальтер бросила Ромке. Он поймал на лету и зарылся носом в фиолетовое кружево. Пробрало от его голодного взгляда.

Извиваясь, как змея, сняла юбку и отправила её Илье, правда, чуточку промахнулась, и та серой тряпочкой легла на пол.

Мои мужчины переглянулись, кивнули синхронно. Рома поднялся, по примеру пещерных родственников взвалил меня на плечо, одарил звонким шлепком по заднице и завалил спиной вдоль дивана. Опомниться не дали. Илья протолкнул в мой рот свой язык и принялся чмокать губами, поедая всякую мою попытку продохнуть. Рома приласкал грудь, погладил живот и короткими поцелуями спустился к разведённым ногам. Накрыл меня ртом прямо через слои капрона и кружева белья. Выдохнул жаркую струю воздуха. Стянул всё лишнее с моих бёдер и накинулся с лаской на то местечко, которое уже изнывало в отсутствие их внимания.

Илья все целовал. Я задыхалась. Рома кружил по мне языком. Грозила смерть от удушья или немедленная кончина от горячего удовольствия — не могла определиться, что перевешивает. Наконец они сжалились надо мной. Илья затащил меня на себя, усадил к себе спиной и вмиг высвободил член. Опускалась на него с выписанным на лице багряными красками словом «блаженство». Глубоко вздохнула и... уставилась на Рому, который тоже перекинул ногу через вытянутые икры брата, устроился на коленях и прижал меня к себе для поцелуя.

Опадать и подниматься с Ромкиным языком во рту оказалось восхитительно. Я держалась за его плечи для опоры, упоённо ласкала его губы своими и нежилась от ощущений внизу. Ромыч тискал грудь, тянул во все стороны соски, и меня окатывало волнами жгучего тепла.

Илья крепко держал меня за бёдра и не давал сбиться с ритма, потом вдруг сцепил руки на моём животе и уложил спиной на свою грудь. Вышел из меня, накрыл ладонью лобок и покружил пальцами вдоль складочек.

Рома подполз ближе, развёл мне ноги в стороны, подхватил под коленями и медленно погрузился внутрь. Илья завернул мою голову набок и приник губами ко рту. Целовал неистово, пока Рома двигался во мне, выбивая не просто стоны, а какие-то душещипательные всхлипы. Я млела от их прикосновений, таких чувственных и трепетных. В кои-то веки эти двое решили не измочалить меня в хлам (что мне, безусловно, нравилось), а медленно и неторопливо занимались со мной любовью.

Они менялись несколько раз, и трогательность начала уступать место голоду. Я не возражала. Кусала светленького за шею, водила ноготками по яичкам тёмненького, выла им в открытые рты и в конце концов сиганула с обрыва в пропасть экстаза.

Рома дождался, пока я очухаюсь, поставил меня на четвереньки лицом к брату и без прежней заботы натянул на себя.

Илья поймал меня за подбородок и положил большой палец на язык. Рома раскачивал нас всё сильнее. Закрыла глаза и принялась посасывать палец Ильи, воображая... А зачем?

Остановила Ромку движением руки, отправила на пол, а сама в той же позе устроилась у Ильи между ног, накрыла его возбуждение рукой и припала губами к яичкам. Ласкала с нежностью и водила кулаком по члену куда жёстче.

— Тигра, я хочу в ротик, — простонал Илья. — Возьми глубоко.

Рома шлёпнул меня по попе, словно поторапливая, потом наклонился и поцеловал розовый след на коже. Я оглянулась назад, толкнулась бёдрами, чтобы почувствовать его ещё глубже, и жадно облизнулась, заглатывая член целиком. Получалось не хуже, чем в фильмах для взрослых, с такими-то преподавателями.

На Ромку накатило. Он вдавил меня в себя, накрыл грудью мою спину и прошептал:

— Какие охуенные звуки ты издаёшь, Сонь. Меня накрывает на второй секунде.

Илья ревниво уцепил меня за затылок и задвигался. Потом резко передумал, выпрямил меня, сам сел на пятки и позвал на себя. Упёрлась ступнями по бокам от его ног, обняла за плечи и опустилась. Движениями управлял в основном он, а я балдела от его рук и множества поцелуев, которыми осыпал лицо и шею.

— Тигра, посмотри на меня, — позвал он требовательно и едва слышно добавил, обжигая словами и диким взглядом: — Обожаю тебя трахать с его спермой внутри.

Я охнула и повела ногтями по его плечам. Илья ещё несколько раз подкинул меня вверх и стиснул в медвежьих объятиях.

Держал так долго. Просто смотрел в глаза, не мигая, и улыбался своим мыслям.

— Ну всё, хорош таращиться! — Ромыч кинул в нас подушкой. — Там роллы ждут.

— И ты как всегда хочешь жрать, брюхо ненасытное, — фыркнул Илья и осторожно снял меня с себя, подхватил на руки и понёс в ванную.

— Я тут, между прочим, танцевал, калории тратил.

— О, ну прости, не знал, что эти конвульсии зовутся танцем.

— На хер иди, — беззлобно буркнул Рома и почапал на кухню, откуда крикнул, судя по невнятным звукам, с набитым ртом: — И кстати! Чтоб ты знал, олух, стриптиз — это когда раздеваются.

— Блокнот и ручку тащи, я запишу, — крикнул Илья, поставил меня в ванну и залез следом. — Ты чего примолкла?

— Балдею, — я навалилась плечом на кафель и заулыбалась. — Когда ты нежный, мне плакать хочется от счастья.

— Ой, дурёха, — он включил воду и перевёл на распылитель над нашими головами. — Тебе от меня нежности не хватает?

— Сегодня с избытком, — обняла его крепко-крепко и попыталась сдержать слёзы, но они так и рвались наружу.

Да что со мной сегодня? Такая сентиментальность вообще мне не свойственна, а тут вдруг — нате.

На кухне мне резко поплохело. Учуяла давящий смрад рыбы, глянула на стол, уставленный одноразовыми контейнерами. Запах жареной панировки смешался с духом творожного сыра. Взгляд упал на круглую миску с розовыми ломтями имбиря, и тушите свет. Зажала рот рукой и рванула к раковине.

Вывернуло наизнанку, что в принципе странно, ведь за целый день я почти ничего не съела. Даже чай пить не стала, показалось, что он попахивает прошлогодними носками.

— Сонь, ты как?

Я открыла воду, набрала пригоршню и попыталась прополоскать рот, когда новый чудовищный спазм сдавил желудок.

Оттолкнула Рому, Илья отпрыгнул сам, и я устремилась к унитазу. На полу в туалете сразу полегчало. Вцепилась обеими руками в холодный фаянс и прислушалась к бунту в животе.

Рома плюхнулся рядом. Жевать перестал, но от него так мерзко пахнуло лежалой сельдью, что аж голова закружилась.

— Уйди, Ром, уйди, от тебя рыбой несёт. Ох, блин, я сейчас снова...

И правда. Поделилась с белым приятелем новой порцией водички со вкусом желчи.

— Чего тупишь? Выйди, попросили же. В аптеку лучше сгоняй, — Илья сел у меня за спиной, погладил по мокрым волосам. — Сонь, может, скорую?

— В аптеку? — Рома соображал туго.

— Да, — просипела и вновь жидкость на глаза накатила. — Купи тест на беременность.

Хотя на кой он? Я и без экспресс-полосок знала, что означает тошнота вкупе со слезливостью.

Ну почему именно сейчас, а?!