Мои попытки

Глава 14

Дрон

Когда-то в детстве я долго смотрел на ночное небо, лёжа на траве и слыша ругань родителей из-за меня, и мечтал быть нормальным. Я очень хотел быть для них полезным, чтобы они гордились мной. Я старался быть хорошим сыном и не позорить их на собеседованиях в школе, но у меня не получалось. Никогда и ничего не получалось. Я просто принял правду о том, что я белый мусор, и таких полно. Мы должны рождаться, чтобы быть мясом, и чтобы нами пользовались. Не все должны быть счастливы.

Я сделал только одну ошибку. Засмотрелся на мальчиков, играющих в баскетбол, когда гулял с сестрой недалеко от дома. И это заметил отец. Он сразу же назвал меня пидором. Он оскорблял и оскорблял меня, осуждая за один лишь взгляд. А я просто хотел играть так же, как они. Дело было не в их привлекательности, а в желании быть таким же. Так просто кидать мяч, заводить друзей, смеяться и разговаривать с ними. Вот и всё. Мне было одиннадцать лет. Я был слишком мал для того, чтобы, вообще, думать о сексе. Только вот дальше меня уже никто не спросил, а какой я на самом деле. Я ничего не знал и даже ни с кем не целовался. Никогда. Мои губы слишком грязные для этого. Они созданы только для того, чтобы сосать.

— Дрон.

Вздрагиваю и дёргаюсь в сторону от прикосновения к моему плечу. Резко вскидываю голову и сглатываю от стыда. Снова.

— Прости, ты никак не реагировал. Я звал тебя раз двадцать. Мне нужно осмотреть твою рану и обработать швы. Я могу это сделать?

Боже мой, я так много хочу рассказать Роко сейчас. Хочу поблагодарить его, но не могу. Мой рот просто перестаёт работать, как иногда бывает, когда я сильно чего-то боюсь, или мне ужасно стыдно. Зачастую у меня нет проблем с общением, но я предпочитаю молчать, так как мне нечего сказать людям. С Рэй мне просто разговаривать. Она ничего не хочет от меня и не представляет для меня угрозу, так решил мой мозг. А вот в Роко он сразу увидел опасность, и это так стыдно. Я обвинил его в дерьмовых вещах, а он вновь спас меня, хотя не должен был.

Я могу сейчас лишь кивнуть. Я знаю, что Роко не причинит мне вред. Но… мой мозг часто думает о нём плохо. Очень плохо, словно он был одним из тех, кто насиловал меня. Или же сделает это. Как будто мой мозг просто не хочет доверять Роко, но именно рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Как такое возможно?

Роко поднимает футболку на мне, явно не принадлежащую мне, и убирает пластырь. Он осматривает рану, нежно касаясь моей кожи.

— Вроде бы воспаления нет, — хмурясь, говорит он, склоняясь ниже.

Я задерживаю дыхание, втягивая живот, по непонятным мне причинам. Роко это моментально замечает и поднимает взгляд на моё лицо. Его, сначала, казалось бы, обычные карие глаза имеют золотой ободок внутри и все оттенки солнечных маленьких точек от ярко-карамельных до приглушённо жёлтых.

— Мне отойти? — напряжённо спрашивает он.

Перевожу взгляд на его приоткрытые губы, и меня бросает в жар. Снова сглатываю и быстро отрицательно мотаю головой. Касаюсь своей головы, чтобы объяснить ему, что это я дурак, а не он. Я тупой параноик, а с ним всё в порядке.

— Голова болит? Немного позже я дам тебе обезболивающее, сначала быстро обработаю рану и закрою её, ладно?

Нет, не нужно мне обезболивающих. Я должен чувствовать боль. Я не заслужил хорошего отношения.

Но Роко не может читать мои мысли. Он просто продолжает делать то, что делал раньше. И он не делает никаких попыток пощупать меня или же как-то плохо коснуться. Роко, вообще, старается касаться моей кожи как можно реже. Я наговорил ему дерьма в прошлый раз о том, что он якобы пристаёт ко мне, но это не так. Я лишь услышал об этом. Плюс некоторые работники клуба меня предупредили насчёт него, что я буду просто игрушкой, но это того стоит. И это, видимо, снесло мне крышу, и я сорвался. Я не хотел… никогда не хотел его обижать. Никогда…

Роко уходит, а затем возвращается с бокалом воды и таблетками.

— Не нужно, — шепчу я. — Боль прошла.

Мне больно. Всё моё тело болит настолько сильно, что я потею от слабости и боли. Но я хочу её ощущать. Пока мне больно, значит, я живой.

— Ладно. Хочешь ещё чего-нибудь?

— Мне нужно ехать на квартиру, — говорю я и откидываю одеяло.

— Дрон, ты едва сможешь дойти до туалета. Куда ты пойдёшь? Оставайся. Я всё равно в отпуске.

— Чёрт, я же забыл… твой парень. Если он увидит меня здесь, в твоей кровати, то у тебя будут проблемы. Со мной всё хорошо… я уже в порядке. Я…

— Дрон, — Роко надавливает мне на плечо, возвращая меня обратно на несколько сложенных подушек у меня за спиной. — Нет никакого парня.

— Что? — удивлённо шепчу я.

— Я соврал, — Роко тяжело вздыхает и дёргает плечом, опускаясь рядом с моими ногами.

— Но зачем? — непонимающе хмурюсь я.

— Просто хотел побыть один. Я устал. Хотел жить один, чтобы никто меня не трогал. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, вот и всё.

— И ты не хотел, чтобы Рэй знала об этом. Не хотел обижать её, потому что она идёт туда же, куда и ты. Выдумав парня, ты отрезал ей возможность жить вместе с тобой, — догадываюсь я.

— Да, — грустно улыбнувшись, кивает он. — Я ужасный брат, но порой… порой я просто устаю от неё. От её проблем, выкрутасов, выходок и от их с отцом ругани. Мне нужна тишина.

— Это не делает тебя плохим братом. Это делает тебя просто человеком, которому нужно личное пространство. Это нормально, Роко. Только Рэй… хм, она очень агрессивно настроена к твоему выдуманному парню и явно ревнует тебя к нему, — говорю, а сам не понимаю, какого хрена я это несу. Зачем? Всё же не так. Рэй просто сложно даются перемены, а остальное… моё. Мои мысли.

— Да? Мне казалось, что она рада за меня, пусть это всё и выдумано, — Роко смотрит в сторону, и я ненавижу себя за эту ложь.

— Это… хм, из-за её… проблем. Я так думаю. Рэй не хочет тобой делиться. Она хочет, чтобы ты принадлежал только ей. Так она выражает свою любовь. А также Рэй считает, что тебя никто недостоин. — Заткнись. Заткнись, Дрон. Но я не могу. Меня просто несёт. — Ты слишком хорош для любого человека по её мнению. Ты заботливый, сильный и красивый, у тебя есть деньги и хорошая работа. Так обычно и бывает, когда тебя кто-то любит. Это зависимость от прикосновений, разговоров, просто нахождения рядом друг с другом, даже в молчании. Рядом с тобой безопасно, и она чувствует это неосознанно. Она даже может не признаваться в себе, насколько сильно ты ей нужен.

— А я ублюдок, который решил спрятаться здесь от неё, — жмурится Роко и проводит ладонями по своим коротким волосам.

Чёрт. Я сделал только хуже.

— Нет… нет, это не так, — придвигаюсь к нему, наплевав на боль во всём теле, на тошноту и головокружение. Я касаюсь его твёрдого плеча под чёрной футболкой. — Это не так. Ты хороший человек. И мне… стыдно за то, что я наговорил тебе гадостей. Постоянно говорил, я просто… боялся. Со мной так хорошо никто не обращался. Никогда. И Рэй знает, что ты её любишь. Ей тоже нужно своё личное пространство, она должна вырасти, а не цепляться за тебя. У тебя должна быть своя жизнь. Ты имеешь право встречаться с теми, с кем хочешь. И любить тех, кого ты хочешь. Неважно, кто это будет: парень или девушка.

— Дрон, я убийца. Ты постоянно об этом забываешь, — Роко поворачивает ко мне голову, и мускулы его лица дёргаются от ярости. Я сразу же убираю руку с его плеча и отползаю назад.

— Я знаю, просто это… я оправдываю тебя. Не знаю почему, но я делаю это постоянно. Чем больше узнаю о тебе, тем сильнее это работает. Прости, это не моё дело. Я не должен лезть. Но не вини себя за желание жить отдельно. Для многих это роскошь.

— Роскошь? — язвительно смеётся Роко.

— Да, роскошь, — твёрдо отвечая, ловлю его насмешливый взгляд. — Это роскошь. Для меня это роскошь, Роко. Я никогда не был свободным, как ты. Не могу даже долго разговаривать с людьми, потому что чего-то пугаюсь и замолкаю. Я осуждённый, заключённый и завербованный. У меня нет даже права дышать. Поэтому это роскошь, и таких, как я, очень много. Белый мусор, так нас называют. И мы все подтверждаем это, потому что сдаёмся слишком рано. Мы даже не знаем, разрешено ли нам бороться хотя бы за еду. У нас нет никаких прав, а у тебя есть. Ты можешь позволить себе съехать и жить один, не делить комнату с ещё десятью людьми, есть что хочешь и когда хочешь. Это роскошь, Роко. Тебе не понять меня, но поверь мне, то, что у тебя есть возможность и право быть таким, а для меня является роскошью.

— Я не хотел тебя обидеть, Дрон. И понимаю, что со своей стороны ты смотришь на мою жизнь, как на рай. Но и ты поверь мне, это вовсе не рай. Это вечный ад. Порой мне приходится делать ужасные вещи. Просто ужасающие. И если бы ты узнал о них, то тебе было противно даже дышать рядом со мной одним воздухом, — тихо говорит он.

— Я видел многое, Роко. Я знаю, что такое противно. Противно, это когда тебя ломают и заставляют быть тем, кем ты не являешься. Тебя делают вещью, мясом, тупым идиотом, которым можно манипулировать и управлять. И потом ты видишь именно это в своём отражении. Вот что противно. У каждого из нас своё восприятие этого мира. Это и хорошо. Мы же разные, — слабо улыбаюсь ему, но Роко хмурится.

— Я могу тебя кое о чём спросить? Это будет сложный для тебя вопрос.

— Спроси, — киваю ему. — Я постараюсь ответить.

— Тебя насиловали только мужчины?

— Да.

— А ты сам? Я имею в виду, сам ты кого предпочитаешь?

— Никого, — отвечаю с отвращением. — Никого и никогда. Сам бы я ни до кого не дотронулся. Я же грязь, Роко. Я… это противно. Вот что противно. Я не хочу ни с кем отношений. Никогда. Не хочу… мне это… боже, это же так мерзко. Это тело. Тела других. Они воняют. Они оставляют на мне отпечатки, я уже запятнан. Никого не хочу.

— И у тебя никогда не возникало даже интереса к какому-то из полов? А как же пубертатный период?

Делаю глубокий вдох, и меня начинает сильнее тошнить. Он просит меня быть ещё более честным. Но смогу ли я? Я не хочу. Это мерзко.

— Дрон?

Смотрю в тёмные и внимательные глаза Роко, и они словно обнажают меня, забираются глубже в мою душу, требуя показать все те ужасающие стороны моей натуры.

— Я не успел, — едва слышно отвечаю. — Не успел даже… узнать, что такое пубертатный период. Я не знаю, что это такое. Это… сексуальное влечение?

— Это изменения тела в период полового созревания. Он начинается у мальчиков в период с десяти до четырнадцати лет. Это сильное влечение к какому-то полу, эрекция, желание дрочить, касаться себя, изучать всё, появляется растительность на теле, изменение запахов, — объясняет он.

— Я никогда не делал этого по собственному желанию. Никогда не было этого желания. Выделения были… и мама показала моё нижнее бельё отцу. Они обвинили меня в том, что я мелкий извращенец, который дрочит без разрешения. Отец меня наказал, сильно побил и… и…

У меня перехватывает дыхание. Горло сжимается, а глаза начинают гореть.

— Дрон, ты можешь мне рассказать. Я не буду осуждать, — Роко придвигается ближе ко мне и касается моих пальцев. Его загорелая кожа так сильно контрастирует с моей. Он тёплый, и рядом с ним безопасно. Он не совращает меня. Он не… трогает меня, как они. Не говорит мне, что я красивый и очень сексуальный мальчик. В его прикосновениях нет грязи.

— Он… чтобы я… он запрещал мне… касаться себя, даже мыть себя. Отец делал это… сам. И когда он… наказывал меня в первый раз… он включил порно. Он связал меня, поставил на колени и… и… трогал меня. Наказывал… дрочил… и я… я кончал, потому что не мог иначе… меня возбуждало то, что я видел. Меня рвало постоянно, но он… он делал это долго… это было так больно. Больно… и… всё потом горело… саднило… и он предупредил, если снова я испачкаю трусы, то он… повторит это. Я…

— О, боже мой, Дрон, — с болью в голосе шепчет Роко. Я облизываю губы и пожимаю плечами, натягивая улыбку.

— Я в порядке. Я… просто, правда, был… наверное, это был мой этот период. Я же кончал… значит, я был правильно наказан. Я…

— Нет, чёрт возьми, нет! — выкрикивает Роко, и я вздрагиваю. — Блять, прости. Я просто сильно зол сейчас. Послушай меня, ты был нормальным мальчиком, у всех это происходит, и это нормально. Твой отец — педофил, Дрон. И он не твой отец. Он, блять, мудак, которого я найду и сделаю с ним то же, что он сделал с тобой. Слышишь? То, что он делал, это неправильно. Это…

Роко замолкает и хмурится.

— Это мерзко? — подсказываю я.

— Нет… да, то есть, да, это мерзко. Я лишь… я словно знаю, что это такое. Хотя я был зачастую наказан за свою ложь отцу, оттого что выгораживал мать ради Рэй. Но… я знаю это чувство мерзости внутри. Нежелания, чтобы тебя трогали. Это насилие. И хочешь, я расскажу тебе свой секрет?

— Хочу, — киваю я.

— Меня тошнит от женщин. От секса с ними. Мне они нравятся, но, когда они трогают меня, меня тошнит. Поэтому я курю травку, чтобы трахаться с ними, предпочитаю оргии, в которых присутствуют парни, как будто это безопасно. Не могу сказать, что мне нравятся исключительно парни, меня возбуждают женщины, но не тогда, когда они меня трогают. Так что ты не один, у кого есть проблемы с психикой. У каждого из нас свои травмы, Дрон, и они кажутся нам очень страшными и постыдными, но это не так. Не мы это с собой сделали, а кто-то другой, кто-то взрослый. Понимаешь?

— Да, но это ничего не меняет. Ты же не… не… — я быстро оглядываюсь и вытаскиваю свою руку из-под руки Роко. Сейчас он кажется мне опасным. Он большой, сильный, его физическая сила превосходит мою. И он признался, что ему ближе трахать парней, а не женщин. А я шлюха. Я должен ему. Я здесь один и…

— Дрон, дыши, — меня обхватывают за щёки, и голова кружится сильнее. — Дыши, Дрон, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, поверь мне. Я не изнасилую тебя. Не прикоснусь к тебе. Ты мне неинтересен. Сексуально ты мне абсолютно безразличен, Дрон. Слышишь? Ты в безопасности.

Смотрю в расширенные зрачки Роко и вижу там себя. Напуганного, с красными глазами, полными слёз, жалкого. И мне так противно от себя. Безумно противно.

Что я здесь делаю? Это не мой мир. Это всё временно, как обычно. За мной снова придут. Меня найдут, и я должен двигаться. А я застрял в этом городе. Арсен вряд ли простит меня за то, что я убил его людей. Господи, я убил.

Я не хочу, чтобы меня больше трогали. Никто.

— Дыши, вот так…

— Не… трогай, — удаётся мне выдавить из себя. Я хватаюсь за мысли, которые роем жужжат в моей голове, и не могу выцепить хотя бы одну. Лишь страх. Лишь желание сбежать. Уйти.

Роко отодвигается от меня, встаёт с кровати и отходит к стене, подняв руки. Он показывает мне, что не причинит боли, и я знаю. Знаю… где-то внутри себя я в этом абсолютно уверен. И та боль, которая сквозит в его тёмном взгляде, передаётся мне. Становится безумно стыдно за то, что я причиняю ему боль. Я не хочу этого. Он не заслужил. В моей голове появляются его слова, которые я услышал в больнице. Роко считает, что я тоже вижу его насильником. Что я… я делаю это с ним в своей голове. Но это не так. Не так. Я пытаюсь сказать ему об этом. Хочу, чтобы он понял, что я не смотрю на него таким образом. Иначе. Я… просто… не могу. Снова.

И Роко уходит. Он не просто уходит, а вылетает из спальни, закрывая дверь. А затем я слышу глухой удар. Жмурюсь от боли Роко и от того, через что я заставляю его пройти из-за меня. Мне так стыдно. Я не хочу так. Стискиваю до боли одеяло в своих руках и плачу. Я не специально. Я не хотел.

Прости меня… пожалуйста, прости меня за то, что я всё порчу. Прости меня, Роко.

Сижу один в пустой спальне с одной кроватью, кажется, очень долго. Смотрю на свои изуродованные синяками и ссадинами руки и прячу их под одеяло. Всё противно в себе.

Дверь открывается, и входит Роко с нечитаемым, даже ледяным выражением лица.

— Слушай, я подумал насчёт всего. Я отвезу тебя в квартиру, чтобы не быть твоим триггером. Очевидно, что я являюсь тем, кто вызывает в тебе панические атаки. Тебе нужно поправиться до следующего боя, поэтому я помогу тебе добраться до квартиры. Тебе снова будут привозит еду, и завтра я заеду к тебе, чтобы передать тебе новый телефон. Твой я заберу себе, решу твои проблемы, как и должен был сделать это раньше. Это моя работа, а я обижался, как идиот. Не беспокойся, я это решу. Дам тебе знать, что и как будет идти. А также я позвонил Рэй, она будет ждать тебя в квартире. Она позаботится о тебе, но на людях я прошу тебя меньше общаться с ней и показывать к ней свою привязанность. Это важно, так как моему отцу не нравятся ваши отношения. Рэй не должна об этом знать. Это лишь ухудшит их отношения с отцом. В общем, надеюсь, что впредь ты будешь сообщать мне, если тебя куда-то попросят приехать, или же появятся люди, которые могут тебе навредить. В контактах сразу же забью тебе новый номер, как и установлю для тебя программу распознавания текста. Помимо этого, я поставлю на твой телефон маячок, по которому быстро найду тебя. Это временно, пока мы не разберёмся со всем этим дерьмом.

У меня внутри всё леденеет от его слов.

Не надо. Не делай этого. Не выгоняй меня, я буду лучше, Роко. Прошу тебя, не выгоняй меня.

Но я молчу, лишь киваю, ведь это правильно. Я противен Роко. Я обвинил его в том, что причинило ему боль. И он имеет право вышвырнуть меня вон. Я никто для него. И это почему-то тоже причиняет мне боль. Не знаю, по какой причине, но очень плохо чувствую себя внутри. Я никогда, как в данный момент, не ощущал такого страха из-за того, что останусь один. Мне словно травка необходим Роко, и я продолжаю молчать. Молчу, когда он обувает меня в свои кеды и набрасывает мне на плечи своё пальто. Молчу, когда он, придерживая меня, спускается вниз на улицу и сажает в свою машину на заднее сиденье. Он помогает мне лечь, а сам садится за руль и молчит, как и я. Роко доводит меня до двери и нажимает на кнопку звонка. Рэй моментально открывает нам, и Роко передаёт меня ей. Он больше ничего не говорит и уходит. Я смотрю ему вслед, хотя Рэй тянет меня в квартиру.

Не бросай меня. Останься со мной, Роко. Прости меня. Пожалуйста, повернись. Улыбнись мне. Прошу…

Он входит в лифт и не смотрит на меня. Двери закрываются, и мою грудь сдавливает. Мне снова хочется расплакаться, как мальчишке. Мне хочется рыдать, потому что я не могу выразить то, что со мной происходит в эту минуту. Не могу подобрать слов, как это больно понимать, что я всё обосрал сам. Снова. Снова. Снова. Я постоянно всё порчу. Каждую минуту своей жизни.

— Дрон, что за хрень происходит между тобой и моим братом, который должен был находиться в Лос-Анджелесе и соврал мне, а сам оказался в городе вместе с тобой в таком состоянии? — спрашивает Рэй.

Ловлю её напряжённый взгляд и качаю головой, закрывая глаза.

Я сам не знаю, как всё это объяснить. Я доверю Рэй, она хороший человек, но ничего не могу рассказать ей. Я могу сделать это только для Роко. Почему-то именно мужчину я выбрал для своей исповеди, и это так ранит меня.

— Дрон, — шепчет Рэй, убирая с моего лба волосы.

Приоткрываю глаза, умоляя её не спрашивать меня ни о чём.

— Он его бросил, — выдавливаю из себя. Хотя бы что-то хорошее для Роко я должен сделать. Просто обязан.

— Что? — хмурится Рэй.

— Роко бросил… этого парня и никуда не уехал. Ему нужно побыть одному… ему больно. Не трогай его, дай ему время. Он… не причинил мне вреда, а спас меня.

— Блять, — качает головой. Рэй — Я так и знала, что этот мудак лишь играет с Роко. Никто не имеет права разбивать сердце моего брата. Я…

— Нет, — быстро перебиваю её. — Нет, не лезь. Ты не имеешь права. Это его жизнь. Не лезь, пожалуйста, ты сделаешь только хуже. Ты причинишь ему боль. Не нужно, Рэй, просто прими это и не упоминай больше этого придурка. Это же хорошо… хорошо, что не зашло дальше. Хорошо, что Роко не разочаровался в нём, когда уже было бы поздно. Это хорошо.

— Ты прав, — кивает она. — Я ничего ему не скажу. Они не знают Роко. Он ранимый. Это только с виду он такой сильный и безразличный. Но у него огромное сердце, Дрон. Роко очень хороший мужчина. И я не хочу, чтобы кто-то причинил ему боль. Я убью того, кто снова разобьёт ему сердце. Я убью.

Меня передёргивает от неприятного подтекста в словах Рэй. Она словно предупреждает меня. Но я… я ничего не хочу с Роко. Я… нет, не собираюсь даже думать в этом ключе. Я и так много вреда причинил Роко. Я не могу сделать ещё хуже.

— Ты хорошая сестра, — слабо улыбаюсь ей.

— Дрон, кто тебя так?

— Не нужно… пожалуйста, не спрашивай. Я не отвечу. Хочу спать. Я могу…

— Конечно, Дрон, конечно. Отдыхай. Я приеду рано утром, чтобы проведать тебя. Папочка требует, чтобы теперь я ночевала дома. Идиот, — фыркает Рэй.

Она говорит что-то ещё, но я засыпаю, так ничего и не услышав. Проваливаюсь в темноту, откуда на меня смотрят миллион глаз, готовых разорвать меня. А я цепляюсь за руку Роко, который словно стена защищает меня от ада.