Мои попытки

Глава 20

Дрон

Каждый день я был готов к смерти. К мучительной, жестокой смерти. И всегда знал, что умру ужасно страдая, и в глубоком отчаянии. Я никогда не тешил себя надеждами на то, что всё будет легко. Нет. Я знал. Просто знал. И я обещал себе, что не позволю унизить себя. Не позволю себе опуститься на колени и умолять. Даже при невыносимой боли, я не издам ни звука. Буду глотать дерьмо и молчать. Не дам им увидеть, как они ломают меня. Просто никто не знает, что я уже сломлен. Ломать нечего.

И вот этот день не отличается от других. Я готов и не покажу страха. Не виню Роко. Понимаю его. Я бы, наверное, ещё хлеще поступил, если бы был на его месте. Я сам не могу объяснить реакции своего тела. Да, это был я с ним. Я. И я это начал. Я не попросил его остановиться. Я хотел просто жить. Быть нормальным. Перестать бояться. Думал, что это поможет мне понять, кто я такой. Но это лишь сильнее запутало меня. Даже самому себе не могу это разумно объяснить, что уж говорить про оправдания, которые я мог бы дать Роко.

Дверь открывается, и я весь внутри сжимаюсь от страха. Сейчас я увижу этого ублюдка и посмотрю в его глаза, но не как дерьмо. В последний раз я могу быть любым. Даже смелым. И я хочу, чтобы Арсен это понял и осознал, что он не смог добраться до того, что было ему нужно. Он не отравил мою кровь и не поставил меня на колени. Нет. Я выстою. Я умру и стану свободным.

В комнату входит высокий мужчина с тёмными волосами, припорошёнными сединой. Его живые и яркие глаза сверкают, до них доходит широкая улыбка. Он подтянутый и абсолютно не похож на того, кого я ждал.

Что происходит? Это не Арсен. Это не он. Вообще, не он. Это один из подчинённых Арсена? Он отвезёт меня к нему? Или меня теперь продали этому человеку?

— Арсен, как я рад встрече, — Роко делает шаг вперёд и с улыбкой на лице протягивает руку мужчине.

— Я тоже, Роко. Я тоже. Спасибо, что заехал. Мне так жаль, что в этом году я пропустил вашу рождественскую вечеринку, но моя дочь рожала первенца.

— Поздравляю с внучкой. Как отдохнул с семьёй?

— Ох, сложно, если честно. Порой не хочется быть армянином с кучей родственников, — смеётся он и переводит заинтересованный взгляд на меня.

— А это должно быть новенький. Я уже много слышал о тебе. Ты такой… другой. Я ожидал увидеть нечто страшное или же уродливое, уж прости. Мои ребята говорят, что ты отчаянный и просто монстр на арене. Благодаря тебе я купил три новых особняка и ещё открыл трастовый фонд на пять миллионов долларов для своей первой внучки. Ты сенсация, — произносит он, протягивая мне руку.

Я пожимаю её.

— Благодарю, сэр. Поздравляю с пополнением в семье, — говорю я.

— Да он ещё и вежливый. Ты будешь моим любимчиком, Дрон, — незнакомец указывает на меня, а затем на стол. — Присядем?

— Конечно. Дрон, перед тобой Арсен Григорян собственной персоной. Он глава армянской диаспоры и близкий друг нашей семьи, — представляет его Роко.

Что? Нет. Это не так. Я знаю Арсена Григоряна. Он другой. Это какая-то подстава.

Бросаю напряжённый взгляд на Роко и немного качаю головой, опускаясь на стул. Надеюсь, что Роко поймёт, что это ловушка.

— Кажется, Дрон не верит, что ты тот, за кого себя выдаёшь. Арсен, ты можешь показать свои документы? — просит его Роко.

— Конечно, — улыбнувшись, Арсен достаёт из внутреннего кармана пиджака портмоне и поворачивает ко мне. Там водительские права на имя Арсена Григоряна. Там карточки на это же имя. Какая вероятность того, что существуют двое людей с идентичными именами?

— Простите, я, наверное, просто ошибся, — бормочу я. — Мне очень жаль.

— Всё в порядке. Никто не верит, что я армянин. Все считают, что я итальянец, — снисходительно отвечает он. — Итак, обсудим то, для чего мы здесь собрались?

— Конечно. Я привёз к тебе Дрона, чтобы ты сам оценил его. И могу заверить, что его ждёт блестящее будущее в моём клубе.

— Я это знаю. Я чувствую успех. Могу предложить два контракта. Один для мужской спортивной одежды, второй — реклама роскошных часов в России. Я акционер этих компаний, и, поверь мне, Дрон, русские тебя полюбят. Ты продашь им много дорогих побрякушек, — хмыкает он.

— Предложи что-нибудь в Европе. Дрон никогда не был в Европе. Думаю, он захочет слетать туда.

— Ох, я посмотрю, где у нас есть свободные места. Но через месяц у нас намечаются съёмки рекламы новой модели спортивной машины, думаю, я предложу кандидатуру Дрона. Он подойдёт. Эти волосы, глаза и габариты. Ты не женат, Дрон?

— Нет, сэр, — отрицательно мотаю головой.

— Это ненадолго. Когда ты окажешься на баннерах, в разворотах журналов и на телевидении, то отбоя от кандидаток не будет. Или тебя интересуют мужчины?

— Я… не знаю, — шепчу я. — То есть, пока я ни в ком не заинтересован. Я сосредоточен на том, чтобы тренироваться и выигрывать, приносить хорошие деньги и не подвести клуб.

— Похвально. Но развлечения никто не отменял, — Арсен подмигивает мне. — Если возражений нет, то завтра я отправлю все документы. Я только прилетел и немного устал. Не хочу работать сегодня.

— Конечно, без проблем, Арсен. Но есть кое-что ещё, — Роко достаёт из своего нагрудного кармана свёрнутый лист и протягивает ему. — Ты узнаёшь его?

Арсен разворачивает лист и хмурится.

— Понятия не имею, что это за кусок дерьма, — фыркнув, он кладёт распечатанную фотографию того, кого я знаю, и у меня перехватывает дыхание.

— Это Арсен Григорян, — Роко указывает пальцем на фотографию.

— Прости?

— Да, кто-то представляется тобой, ставит на счётчик парней, обманывает их и насилует. Продаёт их. Перед тобой живое тому доказательство, — Роко переводит взгляд на меня.

— О господи, — шепчет Арсен. — Этот мудак сделал с тобой это, используя моё имя?

— Я думал, что это всё какая-то шутка. Я знаю его много лет. К нему все так обращаются. Ведь не может существовать двух людей с одним именем? — спрашиваю, бросая взгляд на Роко, и он отрицательно качает головой.

Боже мой. Меня обманывали. Напротив меня сидит настоящий Арсен Григорян.

— Что он требовал от тебя?

— Денег, Арсен. Дрон выплачивал им деньги, пахал как проклятый, но им никогда этого не хватит. Теперь они охотятся за ним.

— Что ты хочешь от меня, Роко? Какую поддержку я могу оказать, чтобы прекратить это дерьмо. Это порочит моё имя, мой имидж и авторитет. Говоришь, что уже несколько лет он тебя доит? — Арсен переводит свой взгляд на меня. Только если ещё несколько минут этот взгляд был мягким и весёлым, теперь острый и смертоносный.

— Просто хочу, чтобы ты дал мне разрешение поймать его самому и развлекаться с ним так, как я хочу.

— Выжми из него дерьмо, Роко. Мразь. Неизвестно, сколько он уже дерьма натворил под моим именем. Они все слушают его, вероятно, считая, что это я. Вот это я? Нет. Я что, похож на него?

— Нет, сэр, но вы правы, — выдавливаю из себя. — Его боятся. Очень. Я сам видел. Он держит людей в страхе.

— Уничтожь его, Роко, и я дам этому красавчику столько, сколько не зарабатывал ни один твой боец.

— По рукам, Арсен, — Роко протягивает руку, и Арсен её пожимает. — После своих развлечений я принесу тебе его голову.

— Отлично. Что ж, тогда я пойду. Мне нужно немного проветриться. Был рад встретится, Дрон, и я искренне выражаю тебе свои извинения за всё, что ты пережил из-за этого мудака. Но не беспокойся, теперь ты в надёжных руках. Роко, будем на связи, — кивнув нам обоим, Арсен вылетает из кабинки.

Я в шоке смотрю ему вслед.

— О господи, — кладу голову на стол и жмурюсь. Кажется, что я только сейчас понимаю, насколько был напряжён всё это время. Теперь меня потряхивает.

— Ты как?

— Дерьмово. Я сейчас в обморок шлёпнусь, — признаюсь ему.

— Дыши, — Роко кладёт ладонь на мою спину и начинает растирать её.

— Ты же знал, что это не он, да? Ты знал, что Арсен на самом деле другой человек?

— Конечно. Для этого я тебя и привёз сюда.

— Ты… не собирался мне говорить. Ты заставил меня пройти через это…

— Прости, но я хотел тебя проверить. Да, это жестоко. Я знаю. Но прости, Дрон, во всей твоей истории до хрена несостыковок. Твоё поведение меня путает. Ты, блять, стоишь весь такой идеальный один на улице, зная, что тебя вычислили и в любой момент могут прихлопнуть. То ты боишься меня, то целуешь. У меня на твой счёт было до хрена подозрений, и ещё есть. Я не хочу, чтобы меня подставили, — чётко отвечает он.

— Я понимаю, — тяжело вздохнув, киваю и снова закрываю глаза. — Я бы тоже себя так вёл, наверное. Но я… поверь мне, я себя тоже путаю. Очень. Иногда я не узнаю себя. И я не знал, что меня вычислили. Меня вычислили?

Мои глаза распахиваются, и я выпрямляюсь.

— Чёрт, значит, они знают, где я теперь живу? Но я думал, что им известно только о моей работе в клубе.

— Почему ты не рассказал мне об угрозах Робертса?

— У тебя своих дел достаточно. Я думал, что справлюсь. Тем более, клуб — это многолюдное место, и в нём есть охрана. В нём они не дадут ничему плохому со мной случиться, — кусая губу, смотрю на белоснежную скатерть перед собой.

— Дрон, ты дебил?

— Да, так же написано в моём деле, — киваю я.

— Блять, — Роко закатывает глаза. — Я говорю о том, что если бы тебя вырубили в клубе, то да, это бы обнаружилось, но ты был уже достаточно далеко от него. Да и чтобы за тобой наблюдали по камерам, нужно сказать об опасности. На кой хрен охране следить за тобой, в клубе до хрена людей и нужно защищать всех. Понимаешь?

— Я об этом не подумал, — шёпотом признаюсь. — Они придут за мной, да? Теперь мне нигде не безопасно.

— Дрон, ты, вообще, где летал, пока я тебе показывал настоящего Арсена?

— Я был здесь. Но… они же реальны, Роко. Я им денег должен. Они могут снова меня посадить. Они причинят вред моей сестре, а она инвалид. Я осуждённый, Роко. Тот факт, что Арсен ни Арсен ничего не изменит.

— Это меняет, на самом деле, многое, Дрон. Ты никому ничего не должен, понимаешь?

— Но… я же был пойман, — недоумённо говорю.

— Слушай, нет ни одного привода на твоё имя. Ни одного. Нет ни дела, ни каких-либо упоминаний, что такое с тобой, вообще, случалось.

— У них есть видео. Они показывали мне его в полицейском участке. Они записали момент задержания и сняли всю партию наркотиков и меня рядом с ними.

— Дрон, даже если это так и было, то доказательств нет. Прошло слишком много времени, чтобы кто-то, вообще, возобновил это дело. Дело из пустоты? Ты смеёшься? Такого не бывает. И твой рассказ о том, что ты ожидал распределения в тюрьму без суда, довольно странный. Комната? Дом?

— Они… они сказали, что за это отец заплатил, да и других мест нет, все переполнены. А если я… я сделаю всё так, как они хотят, то никто в тюрьме меня не тронет, — хриплю я.

— А также твоё имя Дрю Дрей, верно?

— Да, мои документы… там так написано. Я родился…

— В другом месте, в Монтане по официальным данным. Ты пропал из трейлерного парка в возрасте четырёх лет. И там тебя звали Эндрю Ривер. Затем ты внезапно появился в абсолютно другом месте в чужой семье и никогда не ходил в школу. У тебя не было никаких собеседований, Дрон. Никаких. Нет даже упоминания о тебе в официальных источниках. Тебя искали два года, затем дело было закрыто. Ты жил с матерью, она умерла через два года после твоего исчезновения. Передозировка. Поэтому дело и закрыли.

— Что? — Меня начинает мутить. — Но я… я же рос… я… у меня сестра…

— Эти люди тебе никто, Дрон. Они украли тебя или же купили, потому что признаю, ты очень красивый парень. Очень. У тебя нет никаких отклонений. Ты не отсталый, просто им было невыгодно, чтобы ты умел читать, писать и считать. Они вбили в твою голову то, что им было выгодно, чтобы управлять тобой. Тебя просто взяли в оборот. Вся эта история — фикция. Тебя наёбывали всё это время. Они просто сделали всё для того, чтобы ты был напуган и засим от них, и тебя было чем шантажировать. Твоя сестра, как ты думаешь, была удочерена, и твоя семья получала приличную выплату от государства на её содержание. Знаешь, я многое проверил. Твоя мать, имя женщины которой ты назвал, никогда не существовала. Нет такого человека, если только она не жила столетие назад. Тебя поимели, Дрон, вот и всё. Арсен тому подтверждение. Это популярная схема вербовки таких мальчиков, как ты. Они увидели, что ты можешь дать отпор. Ты готов это сделать. Поэтому тебя и хотят поймать, чтобы отправить в настоящее рабство. С тебя можно получить кучу денег, Дрон. Кучу. Но это лишь мои догадки. Правду ты узнаешь, если дашь мне разрешение поймать их и выбить.

— Боже мой… боже… мой, — глубоко дышу, пока перед моими глазами проскальзывают различные картинки моей жизни. Меня никто не любил в семье. Сестра появилась уже в инвалидной коляске, они говорили, что она просто жила в госпитале, но перестало хватать денег, и теперь она будет жить вместе с нами.

Я не могу дышать от осознания того, что знал это. Я знал об этом. Я просто… боже мой, мне не хотелось быть таким тупым. Не хотелось, чтобы столько лет моих страданий были пустыми. Просто пиздец.

— Дрон, дыши. Теперь у тебя есть власть, понимаешь? — Роко гладит меня по спине.

Я сейчас хлопнусь в обморок. У меня всё леденеет. Все части моего тела.

— Они больше не могут тебе диктовать свои условия. Ты уже свободен, Дрон. Ты можешь пойти в любое отделение полиции, назвать своё настоящее имя и сказать, что потерялся в четыре года. Они найдут варианты доказать, что я не вру тебе. Ты вернёшь себе своё имя, свою жизнь, и у тебя будут официальные, подлинные документы. То, чем ты сейчас пользуешься, фальшивка, Дрон. Этот куплено на чёрном рынке и довольно дёшево. С этими бумажками ты не сможешь никуда вылететь. Тебя поймают и посадят за подделку документов. Они просчитали все варианты твоего побега, Дрон. Они…

— Хватит, — прошу его. — Хватит, пожалуйста…

— Они не оставят тебя в покое, пока ты их не убьёшь. Таковы правила. Ты должен отомстить за себя.

— Хватит… хватит… хватит, — вою я, сжимая кулаки.

— Они не отпустят тебя. Они знают, где ты живёшь. Кстати, если тебе нужно ещё больше информации, то я могу сказать тебе, что мои люди нашли ту женщину, которую ты называешь матерью. Знаешь, кто она? Сутенёр. А твоя сестра, которая всю жизнь, на твоей памяти, ездила в инвалидной коляске, мертва уже четыре года. Её трахнули и продали на органы. Твой отец, который насиловал тебя, развращал тебя…

— Заткнись, прошу… Роко, хватит. Хватит…

— Его я тоже нашёл. По камерам видеонаблюдений. Он же прятался. Никуда не выходил. Но мои парни нашли их всех, Дрон. Я знаю, где они сейчас. Знаю, что они планируют. Знаю, где они расставили ловушки для тебя. Так вот, твой отец — наркоман и поставляет рабов и органы детей на чёрный рынок. Ты не единственный у них, Дрон. Только подумай, сколько ещё мальчиков, они держат у себя. А скольких они собираются завербовать? Они…

— Хватит! — ору я, подскакивая с места. — Хватит! Замолчи, мать твою! Хватит!

Хватаюсь за голову и пытаюсь дышать.

— Тебе что, это нравится? Нравится добивать меня? Нравится издеваться надо мной? Ты мстишь мне за мою слабость в ту ночь? Мстишь за то, что я не могу, блять, упасть на колени и умолять тебя о пощаде? Заткнись! Просто заткнись, Роко! Заткнись!

— Я не мщу тебе… — он встаёт, качая головой, — нужно просто разобраться с этим дерьмом раз и навсегда. Ты должен, мать твою, взять себя в руки и перестать считать себя слабым! Ты сильный! И никому ничего не должен! И никогда не был должен! Это всё ложь, Дрон! Тебя пичкали ложью!

— Нет! — выкрикиваю я. — Столько лет я терпел всё это! Столько лет я жил изо дня в день в надежде, что скоро всё закончится! Ты не можешь вот так говорить мне, что вся моя жизнь — это моя глупость! Не можешь бросать мне в лицо, что я попал в это дерьмо, потому что тупой, и это всё моя вина! Ты не можешь… пожалуйста, я не выдержу. Я же… я работал. Я терпел. Меня насиловали… меня били… шпыняли, и я молчал, потому что у меня была сестра… был человек, о котором я думал. Может быть, я не любил её, но она была… была моим якорем, ради которого я выживал. Ты не можешь… просто не можешь… так со мной поступать. Я не заслужил этого. Я не заслужил же, Роко.

Тяну себя за волосы, чтобы не было так больно. Узнать подтверждение своих догадок, которые я постоянно оправдывал, жутко и страшно. Это просто разрушает меня. Разрушает по кусочкам.

— А как же мне дышать теперь, а? — спрашивая, кладу ладонь на свою грудь. — Как? Зная, что всё это… было бессмысленно. Каждая моя слеза, каждая рана, каждая капля крови ничтожны. Как?

— Дрон, это должно облегчить твою жизнь, — отвечает он.

— Как? Как твои слова должны облегчить мою жизнь? Сделать её абсолютно ничего не стоящей больше?

— А тебе что, лучше было, когда ты знал, что ты, блять, грёбаный раб?

— Да! Да, так и было! Был смысл всех моих поступков! Был смысл страдать и двигаться! Был смысл просыпаться, чёрт возьми! Ты не можешь вот так вывалить на меня всё это, и сказать: «А что такого? Живи дальше, Дрон. Это же круто». Господи, ты меня никогда не поймёшь. Я для тебя жалкий. Я для себя жалкий, — горько качаю головой.

Теперь я даже не знаю, кто я такой. Вообще. По факту у меня даже имени нет. У меня ничего нет. Больше ничего.

— Это не так. Я сказал тебе свои домыслы сегодня, чтобы…

— Поверить меня? Не вру ли я тебе? Да, я уже понял. Только вот мне кажется, что тебе нравится разрушать меня. Ты тащишься оттого, что мне больно. Мне больно, а не тебе.

— Это не так, — рявкает он. — Это не так. Я не проверяю тебя. Если бы я проверял, то хрен бы сказал тебе о том, что думаю по всему этому поводу. Это нужно решать, чёрт возьми! Ты должен это решить, понимаешь, Дрон? Ты. Ты обязан принять правду.

— Какую из всех, Роко? Какую? Что я пидор? Что я наркоман или сын наркоманки? Что я шлюха? Что я добровольно сделал это с собой по глупости и своей врождённой тупости? Что? Какую правду ты хочешь, чтобы я принял, а?

— Ты не виноват. Тебя вырастили так, чтобы ты считал себя виноватым, Дрон. Пожалуйста, я могу помочь тебе разобраться с этим, — Роко делает шаг ко мне, а я от него. Он останавливается, и на его лице написаны страдания и боль из-за того, что я так поступил с ним.

— Убить их? — шепчу я. — Ты хочешь убить их?

— Мучить. Долго. За каждую твою слезу, — Роко снова делает шаг ко мне, а я стою. — За каждую каплю твоей крови, что эти твари пролили, — ещё один шаг ко мне. — За каждую минуту, когда ты плакал и терпел насилие, — ещё один шаг. — За каждый день тяжёлых рабочих будней, — ещё один шаг. Он становится вплотную ко мне. — За каждую каплю пота. — Его ладонь ложится на мою влажную от слёз щёку. — За каждый внутренний крик от боли и стыда. — Роко нежно проводит по моей щеке и кладёт вторую руку мне за затылок. — За каждую мысль о суициде. — Роко прижимается своим лбом к моему, и я закрываю глаза. — За каждый порез, который ты нанёс себе в отчаянии и бессилии против взрослых. За каждый болезненный вздох после побоев. За каждый сбитый ритм сердца от страха. За каждое оскорбление в твою сторону. За каждый день, каждую минуту, каждую секунду твоей бесценной жизни.

— Это правда, да? — через силу спрашиваю его, открыв глаза.

— Да, детка, это правда. У меня пока нет полных доказательств для тебя, это мои домыслы. Но я видел это часто. Я знаю о сотне таких историй, когда таких мальчиков, как ты, превращали в рабов с рабским мышлением. Ты узнаешь всю правду, когда они будут у нас. Мне очень жаль, Дрон. Мне не нравится тебе это говорить, но я должен.

— Я хочу домой, Роко. Отвези меня домой, пожалуйста, — прошу его и кладу голову ему на плечо.

— Конечно, милый, конечно. Сейчас мы поедем домой. Мы выйдем через другую дверь, ладно?

Я киваю ему. Роко отстраняется и берёт меня за руку. Я крепко сжимаю его пальцы, боясь, что если отпущу, то упаду. Кажется, что идти я могу только лишь потому, что чувствую руку Роко в своей. Я чувствую его.

Мне сложно уложить всю правду в своей голове. Она пока не укладывается. Я просто раздроблён изнутри. Кто я теперь такой?

— Пойдём, мы дома, Дрон. Пойдём, — Роко выводит меня из машины, и мы входим в дом, в котором он живёт. Мне сейчас всё равно. Я готов даже на коврике в коридоре спать, только бы он не оставил меня. Я не смогу один. Я натворю глупостей. Вероятно, смертельных глупостей.

— Не отпускай меня, ладно? Я не уверен, что могу разумно соображать сейчас, — шёпотом прошу его.

— Не отпущу, обещаю, — Роко трёт мою спину, пока мы идём к его квартире. Он открывает её, и я вхожу. Я уже знаю здесь всё. Две комнаты. Одна, вообще, пустая, вторая с одной кроватью и гардеробом. Пустая гостиная, в которой есть только кухонный уголок.

— Ты хочешь принять душ? — Роко снимает с меня пальто, затем пиджак. Он кладёт одежду на кухонный островок.

— Я мылся четыре раза, прежде чем надеть эту новую одежду. Я хотел умереть чистым снаружи.

— Дрон, — Роко поворачивает меня к себе, — ты чистый. Для меня ты чистый, понимаешь? Это они заставили тебя думать, что ты грязный.

— От меня же воняет, как ты не чувствуешь этого.

— Это не так. Ты пахнешь прекрасно, Дрон. Очень вкусно на самом деле.

— Я купил какой-то парфюм. Сегодня меня впустили в магазин, представляешь? — слабо улыбаюсь. — До этого не впускали в такие магазины. А сегодня впустили, как будто я стал для них человеком. И там мне посоветовали этот аромат, а я его не чувствую. Он нормальный? Они не обманули меня?

— Нет, это хороший аромат. Теперь тебя всегда будут впускать в магазины. Ты любишь ходить в магазины? — Роко берёт меня за руку и ведёт в спальню.

— Сегодня мне понравилось. Очень. Они были милы со мной. Знаешь… — смеюсь и качаю головой, — я чувствовал себя Джулией Робертс из фильма «Красотка». Они так заботливо помогали мне лишь потому, что на мне была чистая одежда. Недорогая, а просто чистая. Раньше я сильно экономил. Я копался в мусорках и находил себе одежду. Потом… твоя одежда. Когда они насиловали меня, я думал о том, что мне так жаль, что я изуродовал твою одежду. Она была очень дорога мне.

— Ничего, мы купим новую, Дрон. Давай ложись. Тебе нужно отдохнуть.

Я киваю. Не помню, как я оказался без обуви в спортивных штанах и футболке Роко. Принюхиваюсь, она пахнет стиральным порошком.

— Можно мне твою? — прошу его.

— Что?

— Футболку. Которую ты носил. Не эту. Она не пахнет тобой.

— Да, конечно. Но… эм, они грязные.

— Я тоже грязный, но я же не плохой.

— Дрон, конечно, ты не плохой. Вот. Давай, я помогу тебе, — он снимает с меня футболку, а затем надевает чёрную.

— Теперь лучше?

— Да, — улыбаюсь я. — Она пахнет тобой.

— Вот и хорошо. Пойдём.

Роко так бережен со мной, а я не понимаю причин. Так он ненавидит? А как же он тогда любит?

Ложусь в кровать и успеваю схватить его за руку.

— Не оставляй меня. Они придут. Они всегда приходят, когда темно. Он всегда приходит ко мне, когда все спят.

— Я здесь. Просто хотел сбросить обувь. Я здесь, детка, — Роко ложится у меня за спиной. Я переворачиваюсь и утыкаюсь носом в его грудь. Он запускает пальцы в мои волосы и мягко гладит мою кожу головы.

— Я пидор, Роко?

— Нет. Забудь, вообще, это слово, Дрон. Ты можешь быть кем угодно.

— Рэй говорит, что ты обладаешь магией, — касаюсь пуговицы на его рубашке и кручу её пальцами. Она такая маленькая. Аккуратная. Мне хочется её вырвать, и я убираю руку.

— О-о-о, она и не такое дерьмо может сказать, — его смех отдаётся в груди Роко, и это приятно переходит на мою кожу. Вибрацией. Надо же.

— Нет, она говорит, что ты любого мужчину можешь сделать геем. Это правда?

— Я никого не делаю геем. Я бисексуал, Дрон. Я играю за обе команды. И я не настаиваю. Никогда. Я не насильник.

— Я знаю. Знаю. Не думай так плохо о себе. Просто я… помнишь ту ночь? Когда ты первый раз меня поцеловал?

— Эм…

— Здесь. Мы были здесь. Я попросил тебя. Мне было очень страшно. Но я хотел почувствовать себя живым через боль, понимаешь? Я хотел быть нормальным, Роко, как все. Хотел просто чувствовать. И когда я убежал, то понял, что у меня… я твёрдый. Ты сказал, что только правильный человек может сделать меня таким. И я… решил повторить. Проверить, понимаешь? Провести свой эксперимент. Это была такая огромная потребность… в клубе.

— Почему ты смолчал, Дрон? Почему ты мне наедине не рассказал о том, что это был ты? Я же давал тебе поводы. Я даже парня выдумал и своё свидание с ним.

— Меня это так разозлило. Сильно. Я… испугался, что ты решишь, что я воспользовался тобой. Но я… нет, это было не так. Я видел, что ты какой-то не такой. Мне не понравилось, что тот парень… он облизывал твою шею. Это было так мерзко, и я безумно разозлился. Я пошёл в толпу, чтобы защитить тебя от этого придурка. А потом… я просто рискнул. Рискнул и снова захотел быть живым. Нормальным, а не сломленной жертвой. Я не хотел страдать в тот момент. Хотел узнать, что чувствуют другие. И это было больно и приятно.

— Тебе больно, когда у тебя эрекция?

— Да. Это больно. Теперь каждый день больно. Я клянусь, что до этого у меня ничего не работало. Клянусь. Я принимал таблетки, чтобы у меня стоял, когда я снимал видео. Всегда я использовал таблетки и искусственную сперму. Они же… они пытались меня возбудить, Роко. Они сосали мне, а меня рвало. Ничего не работало. Ничего. Они тёрли и тёрли до боли мой член. До корочек. Там были раны, я видел их. Я не знаю, что такое утренняя эрекция. Я не вру… Роко, я не врал тебе. Никогда бы не врал. Я бы не посмел. Я…

— Я верю тебе. Прости меня за мою жестокость, другому меня не научили, — Роко прижимает меня к себе ближе, и я ложусь на его руку. Он обнимает меня, теперь я в коконе теплоты и заботы Роко.

— Ты очень… ты сам научился. Я лучше себе причиню боль, чем тебе, Роко. У меня ведь… боже мой, у меня никого нет. Больше никого нет.

— Дрон…

— Есть только ты, Роко, — приподнимаю голову и смотрю в его тёмные глаза. — Только ты. И я не хочу тебя подвести. Я стараюсь изо всех сил. Только… не говори так со мной больше. Не надо. Это так больно.

— Прости, детка, прости меня, — Роко касается моей щеки и гладит её. — Прости меня. Я не имел права. Прости. Я больше никогда так не буду обращаться с тобой. Завтра мы можем пойти по магазинам, хочешь?

— Они же там. Они следят за мной, Роко.

— И насрать. Мне нужна помощь с выбором мебели. Хочешь помочь мне, Дрон? Я бы не отказался от компании. Я люблю ходить по магазинам. Так я чувствую себя обычным человеком, а не убийцей. Когда я выбираю что-то простое, вроде тарелок или стаканов, то это дарит мне иллюзию, что у меня ещё есть возможность иметь семью. Неважно с кем, с парнем или девушкой. Но найти часть себя в этом человеке. Так что я люблю магазины, но порой одному ходить по ним так скучно. Что скажешь?

— Да, — шепчу я и улыбаюсь. — Я хочу. Меня не выгонят оттуда?

— Нет, Дрон. Нет. Я их выгоню с этой планеты, если они хоть слово тебе скажут. Ты нормальный, Дрон. Ты в порядке, понимаешь? То, что тебе говорили раньше, ложь. Всё, что происходит с твоим телом и сердцем, это нормально. Это доказывает, что ты живой.

— Мне сейчас очень больно, Роко. Я пытаюсь это пережить. И я хочу новый пирсинг.

— Где ты хочешь новый пирсинг?

— Там, — признаюсь я.

— Где там?

— Ты знаешь.

— Нет.

— Ты пытаешься не улыбаться. Ты знаешь, — смеюсь я и пихаю его в грудь. Роко всё же широко улыбается, и это так красиво, когда он улыбается.

— Скажи мне, детка, где ты хочешь пирсинг?

— На члене, Роко. Я хочу его там и на языке. Он у меня был, но я сам вырвал его тогда, когда они собирались меня насиловать. Я не хотел… чтобы им нравилось. Но мне нравилось это. Мне нравится пирсинг.

— Значит, мы пойдём и сделаем его. Если ты хочешь, можешь это сделать.

— А если я хочу тебя поцеловать, я могу это сделать?

— Да.

— Хорошо.

Я закрываю глаза, и так уютно. Так странно тихо, я слышу, как бьётся сердце Роко. Чувствую его тепло. Я словно дома. Словно вот оно моё место.