Мои попытки

Глава 17

Роко

Только я умею лажать на пустом месте. Мне можно дать премию, как самому тупому мудаку в мире. Это ж надо было, блять, поцеловать парня, который пережил недавно очередное насилие, которого ранили, пока он отбивался от этих самых насильников? Ну что я за мудак?

Протрезвев и окончательно облевав всё вокруг, возвращаюсь к своей ничтожной жизни. Ох, нет, здесь я тоже протрезвел. Я, охренеть как, протрезвел, когда услышал мольбу Дрона убить его. Чёрт. Как только вспоминаю, то его слова звенят у меня в ушах, я вижу, как он плачет, задыхаясь от той боли, которую носит в себе, и я сразу же трезвею. Отличный способ вернуться к жизни и просто возненавидеть себя, как тупое, жалкое дерьмо.

Мне понадобилось два дня для того, чтобы выползти из квартиры после сильного алкогольного отравления. И то, благодаря Деку, который просто умолял меня сходить с ним куда-нибудь. Если бы не это я всё ещё сидел дома и даже носа не высовывал, проклиная свою тупость.

Каждый может сорваться, и я тоже имею на это право. Я сорвался. У меня был дерьмовый день. Всё навалилось на меня, а добил приход Робертса. Вот просто дебил. Тупой имбецил какой-то.

— Оу, жутковато выглядишь. Закончилась кровь девственниц и девственников? — Дек встречает меня у входа в клуб.

— Пошёл ты, — бубню я. — Пить не буду, сразу предупреждаю. У меня затяжное похмелье.

— Ты был на оргии? Почему меня не пригласил? — смеётся он.

Снимаю солнцезащитные очки, хотя на улице темно, но мне кажется, что травка меня ещё не отпустила. Да, есть такое ощущение, потому что глаза болят. Ладно, признаю, что сегодня я ещё и косяк выкурил, чтобы не думать о той самой ночи. Это помогает. Правда, помогает.

— Не был. Паршивый день. Знаешь, когда всё просто сваливается на тебя, и ты хочешь сдохнуть.

— Добро пожаловать, в мою жизнь, — хмыкает Дек.

Мы поднимаемся на верхний этаж клуба и занимаем кабинку. Расположившись внутри, я откидываюсь на спинку дивана.

— Итак, что случилось? — интересуется Дек, просматривая меню. — Я хочу есть и напиться, чтобы блевать потом.

— Хреновое желание. Просто поверь. Это дерьмо жутко воняет. Жутчайше. Кажется, я тоже до сих пор воняю. Понюхай. Я воняю? — приподнимаю рубашку.

Дек придвигается ко мне и принюхивается.

— Добрый вечер. Вы уже выбрали, что…

Ну, блять. За что?

Я издаю стон, от которого Дек удивлённо поднимает на меня взгляд.

— Нет, ты супер. Пахнешь круто, — отвечает он, а я смотрю на Дрона, стоящего у нашего столика в форме. Ну, блять. Блять. Блять. Почему? За что? Неужели, никто другой не мог обслужить нас?

Едва наши взгляды встречаются, как он сглатывает, словно ждёт, что я ему сейчас врежу за то, что он послал меня на хер с моими поцелуями. Я хорошо целуюсь, ясно? Я хорош. Но… я тупой.

— О-о-о, привет, красавчик, — улыбается Дек Дрону. — Я знаю тебя. Ты же этот… как его.

Дек щёлкает пальцами. Моё настроение быстро опускается на миллион градусов ниже. Мне тоже нужно выпить.

— Дрон.

— Да, точно. Я помню тебя. Я же ставил на тебя. Ты молодец. Не знал, что ты здесь работаешь. Я думал, что ты…

— Ему нравится работать. Оставь его, — обрываю Дека и опускаю взгляд на столик. Блять.

— Оу, ну ясно. Итак, что ты мне посоветуешь съесть, а потом выпить? Я хочу ужраться сегодня. Хреновый день. Хреновая неделя.

— Хреновая жизнь, — бубню я.

— А-а-а, мой весёлый друг проснулся, — Дек кладёт ладонь мне на плечо. — Вернулся к жизни? У него похмелье. Он был на оргии. Нужно снова поставить его на ноги и вернуть на оргию.

Блять.

Можно я просто сдохну?

— Я не был на оргии, блять, — шиплю я. — Принеси нам что-нибудь.

— Простите, сэр, но что-нибудь нет в меню, — резко отвечает Дрон.

— Да ладно тебе, пусик, не куксись. Давай расскажи папочке, что ты хочешь сегодня? Как мне вернуть на эту мордашку улыбку? — Дек щипает меня за щёку, но я отбиваю его руку.

— Ты успокоишься или как?

— Он такой привередливый. То задница ему моя не нравится, то отсасываю я не так. Ему сложно угодить. Очень сложно.

Я в шоке таращусь на Деклана. Какого хрена он несёт? Он совсем ёбнулся?

— Ты что, курил? — недоумевая, шепчу, а затем смотрю на Дрона. — Я не трахался с ним. Он дебил просто. У него тупые шутки.

— Ты стыдишься меня? — Дек обиженно прикладывает руку к груди. — То есть, как шептать мне все эти милости, пока я отсасываю тебе, значит, мы вместе. А как только признать, что я лучший в этом мире членогуб, то сразу же в кусты? Ты ранил меня в самое сердце! Как ты мог, Роко? Ты жестокий человек.

— Боже, — закатываю глаза и качаю головой. — Он просто дебил.

— Хватит обзываться, иначе минет больше не получишь. А этот рот ещё много чего может, — этот придурок теперь имитирует движение члена в своём рту. Ну что за мудак?

— Так, вы будете делать заказ, или мне подойти попозже? — рявкает Дрон.

Озадаченно выгибаю бровь. Чего он-то злится? Это как бы он кинул мою задницу в раздрае, а не я его. Это он попросил о грёбаном поцелуе, хотя я знаю, что это его не первый поцелуй. Первый поцелуй был на Новый год. Но я не скажу ему об этом. Теперь Дрон явно терпеть меня не может. А ещё и Дек со своими шуточками.

— А ты нетерпеливый, да? — Дек улыбается Дрону, но тот крепко сжимает губы, начиная стучать стилусом по планшету.

— У меня есть другие столики, которые ожидают свои заказы. Сэр, — Дрон переводит на меня холодный взгляд, от которого я даже ёжусь, — вы и ваш парень будете что-то заказывать?

— Да, принеси ему клубный сэндвич и виски со льдом и колой. Мне как обычно, — тяжело вздохнув, говорю я.

Дрон пробивает заказ и уходит, а потом я понимаю, что случилось.

— Ох, блять, нет, — стону я.

— Ты бы видел себя, — ржёт Дек, стуча ладонью по столу. — Роко, я тебя смутил? Да ладно? С каких пор?

— Пошёл ты. Это мой боец, и теперь он думает, что мы с тобой вместе. Дебил, блять, — злобно шиплю на него.

— Да и по хрен. Разве нет? Или у тебя были виды на него?

Стискиваю зубы, чтобы не прикончить Дека.

— О боже, у тебя были виды на него! Ты хочешь трахнуть своего бойца, Роко! Боже! — ржёт он ещё громче.

— Ты можешь просто заткнуться, а? У нас с Дроном всё сложно.

— Ты уже указал это в семейном положении на «Фейсбуке»?

— Иди ты, — показываю ему средний палец.

— Да, ладно, смешно же. Ты хочешь трахнуть Дрона, а я подогрел к тебе интерес. Он быстрее решится на это. Ему явно было не по себе, когда я говорил об этом. И он…

— Боже, Дек, заткнись уже. Ты сделал всё только хуже, ясно? Между нами ничего нет. Я пытаюсь решить его проблемы, понял? А его проблемы — это мудаки, которые хотят его поймать и изнасиловать, — выпаливаю я.

Ну, блять. Кто меня за язык тянул?

Лицо Дека вытягивается от удивления.

— То есть… хм, этот парень жертва насилия? — уточняет он.

Утвердительно киваю ему.

— Ох, блять, теперь до меня дошло. Он типа с этими отклонениями, как у жертв? Опасность везде. Все люди хотят его поиметь, и тому подобная хрень?

Снова киваю.

— И он думает, что ты неразборчивая шлюшка, которая трахает всех без разрешения, лишь бы вдуть?

Боже. Я уже не отвечаю ему.

— Выходит, что этот парнишка уверен в том, что ты имеешь виды на его изнасилованный зад?

— Заткнись уже. Забудь об этом, Дек. Правда, просто забудь. У меня всё хреново сейчас. Просто давай отвлечёмся. Мне это нужно, — прошу я.

— Без проблем. Я здесь ради этого. Но не думай, что я перестану быть таким охрененным. Этого просто не отнять у меня, — он пожимает плечами и улыбается.

— Ты идиот, — смеюсь я.

— Зато со мной весело. А где Рэй?

— Понятия не имею. Где-то тусуется. Я не видел её.

— Хм, жаль. Я бы… ну, в общем, а девочки будут?

— Внизу, на танцполе их полно. Они нужны тебе?

— О-о-о, да. Мне нужны сегодня девочки, много алкоголя и желательно покурить. Я принёс с собой, — Дек достаёт из заднего кармана джинсов пакетик с косяками.

— Мне уже хорошо.

— Ты давно под кайфом?

— Третий день.

— Оу, да у тебя всё хреново. Что случилось, моя радость? Кто выключил солнце на твоей улице? Я этому засранцу яйца вырву, хочешь? — Дек обхватывает мои щёки и дёргает мою голову из стороны в сторону.

— Ваш заказ.

Ну, блять! За что? Почему Дрон постоянно появляется в самое неподходящее время?!

— Отвали, — отпихиваю от себя ржущего Дека.

Дрон расставляет наши напитки и раскладывает приборы для Дека.

— Слушай, посмотри на мою тыковку и скажи, кто его так обидел? — Дек складывает руки в замок и опирается на них подбородком, часто моргая.

— Простите? — Дрон рывком выпрямляется, едва не роняя поднос.

— Деклан, — рычу я.

Но этому дебилу всё равно.

— Я хочу получить мнение со стороны. Мой порванный носочек сегодня не в духе, и я не могу понять почему. Такое чувство, что его котёнка кто-то пнул под зад. Как думаешь, Дрон, что же случилось?

Дрон переводит на меня раздражённый взгляд, заставляя меня глубоко вздохнуть.

— Иди. Не обращай на него внимания. Просто знай, что он психопат, которого выпустили погулять сегодня, а я его надсмотрщик, — говорю я.

— Но самый сексуальный, сахарный и милый надсмотрщик в мире. Пошли танцевать! Выпьем и танцевать! Принеси нам сразу ещё три порции, чтобы были, милашка, — Дек подмигивает Дрону и опрокидывает в себя виски.

— Давай, Роко, пей, сегодня ночь разврата и моей свободы. Я обожаю эту песню. Пошли танцевать! — Дек даже не даёт мне вздохнуть и, хватая меня за руку, тащит за собой.

— Иди один. Покрути своим задом, чтобы оттуда выпал грёбаный вантуз, — рявкаю на него.

— Тебе просто нужно расслабиться, сладкие щёчки. Выпей, выкури косячок, а я пока пойду вытащу то, что ты засунул в меня три часа назад, — Дек подмигивает мне и протискивается мимо шокированного Дрона.

— Нет, ты, правда, не умеешь выбирать парней, — фыркает он, качая головой и забирая пустой стакан Дека.

— Даже спорить не буду. Последний мой поцелуй был дерьмо, — язвительно отвечаю ему.

Дрон замирает, а затем его щёки бледнеют, через секунду краснеют, и он срывается с места, уносясь от моего столика.

— Молодец, Роко, ты сегодня просто чертовски красноречив, — издаю стон и опускаю голову на стол. Я бьюсь лбом об него, нахожу свой стакан и пью. Мой взгляд натыкается на пакет с косяками. В задницу эту жизнь. Просто в задницу. Разве может быть хуже? Нет. Так что по хрен.

Достаю косяк и закуриваю его. Первая затяжка идёт так туго, отчего я кашляю, и меня подташнивает. Но вот вторая расслабляет мои мышцы, проникая в кровь. Третья делает меня тупым. Четвёртая заставляет меня улыбаться. На пятой и последней затяжке я хочу танцевать. В задницу всё это. Просто в задницу.

Улыбаясь, спускаюсь вниз на танцпол и протискиваюсь в толпу. Нахожу Дека, трущегося о каких-то двух девиц. Когда он видит меня, то свистит, а я показываю ему средний палец. Закрываю глаза, позволяя музыке проникнуть глубже в меня. Басы проносятся по моему телу волной, и оно двигается. Чувствую прикосновения к своим плечам. Приоткрыв глаза, смотрю на симпатичного парнишку с тёмными волосами. Его упругое тело прижимается к моему. Я улыбаюсь, обхватывая его влажную от пота шею. Он ниже меня. Худенький, жилистый… а мне не хватает мышц. Твёрдых мышц, которые бы играли под моими пальцами. Зал взрывается, когда басы усиливаются. Меня переключает. Я отпускаю его. Закрываю глаза и откидываю назад голову. Чьи-то руки скользят по моей груди. Пуговицы на ней расстёгиваются. Милая задница трётся о мой член. Мокрый язык проходит по моей шее, и я растворяюсь в кайфе. Ещё немного…

— Сэр!

Меня дёргают за рукав, а затем в сторону. Я распахиваю глаза, дезориентированный. Меня куда-то ведут. Тянут за руку. Я теряюсь и уже не соображаю. Упираюсь ногами и обхватываю того, кто меня тянет за талию, рывком притягивая к себе. Твёрдое тело бьётся о моё. Я смотрю в яркие голубые глаза.

— Какого хрена? — шепчу, осознавая, что передо мной не тот парнишка, который облизывал меня. Это грёбаный Дрон. Я сразу же убираю руки и пытаюсь отойти назад. Но толпа, следуя басам и музыке, толкает меня обратно, и я вжимаюсь в Дрона.

— Ты совсем рехнулся? — орёт Дрон, избегая ещё одного движения толпы. Он хватает меня за талию и дёргает в сторону. Только вот мы оказываемся просто зажаты в этой толпе.

— Что? — кричу я, но толпу, скандирующую песню, не переорать. Я показываю ему, что ничего не слышу, а он мне пальцем наверх.

Отрицательно мотаю головой.

— Я в отпуске! Я не работаю! Мне по хуй! — отвечаю и пытаюсь вернуться туда, где меня облизывали. Но я не могу. Все люди просто двигаются, толкая, то меня, то Дрона.

Мне нужно выпить. Мне нужно выбраться, чёрт возьми, отсюда, потому что Дрон что-то яростно выговаривает мне. Я не слышу. Меня прижимает к нему так близко, что кажется, я чувствую даже его колечки, вставленные в соски. Мне становится очень жарко. Дрон обхватывает руками мою голову. Я перевожу взгляд на его губы и облизываю свои. Дрон весь деревенеет напротив меня. Я беру его руки и перекладываю на свою шею. Мои ладони ложатся на его спину, и я надавливаю на неё подушечками пальцев, утыкаясь ему в шею.

— Мне так плохо, — скулю я, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Я вдыхаю аромат его кожи. Гель для душа с какой-то смесью лайма и ещё чего-то, запах сигарет, пота и его тепло. Чувствую его быстрое и горячее дыхание возле своего уха. Это меня слишком возбуждает. Мой член наливается похотью. Я пытаюсь отодвинуть свои бёдра от него и не растерять последнее достоинство, но не могу. Я слышу, как рывками бьётся его сердце, доказывая, как он боится всего этого. Я ничего не могу сделать с реакцией своего тела. Чёрт.

Стискиваю его форменную рубашку пальцами и заглушаю свой крик кожей его шеи. Кричу, потому что это всё несправедливо по отношению ко мне. Я ни на минуту не могу расслабиться. Я схожу с ума. Разрываюсь на части. Я так устал. Из меня словно выплёскивается вся эта боль, и я не могу остановиться. Мои крики заглушает громкая музыка. Дрон проводит пальцами по моей шее, а я отодвигаю свои бёдра ещё дальше, насколько это, вообще, возможно в такой ситуации. Я не виноват, что у меня, блять, встаёт на него! Я не хочу, но это происходит.

— Нет! Не делай так! Нет! Я не хочу пугать тебя, мать твою! Отпусти меня! — вскидываю голову и кричу я. — Нет!

Дёргаю шеей, чтобы сбросить его руки, а Дрон упрямо цепляется ледяными пальцами за меня. Свет скользит по его лицу и блестящим от страха глазам. Я же монстр. Чудовище. Дебил. Я…

Дрон подаётся вперёд, вжимаясь в мои губы. Замираю на секунду, а потом у меня срывает крышу. Впиваюсь в его сочные губы, запуская пальцы в его охрененные волосы. Я больше не могу себя контролировать. Это голодный, жадный поцелуй. Я так долго ждал этого. Мечтал об этом. Я сдаюсь и прижимаюсь к нему своим твёрдым членом. Он ноет от желания просто коснуться его. Дрон вздрагивает от этого ощущения.

— Прости… я… прости, я иначе не могу. Не могу, — бормочу ему в губы, касаясь его лица. — Прости. Оставь меня… я… просто… мне так плохо уже. Я пытался держаться. Я же пытался.

— Я в порядке, — шепчет он, слабо улыбаясь. — Давай, выведем тебя отсюда, ладно?

Быстро киваю ему. Дрон снова пытается дёрнуться, но кажется, что танцующих стало ещё больше. Оттого что он делает шаг назад, касаюсь его члена под чёрными классическими и тугими брюками. Я вскидываю голову, понимая, что у него стоит. Дрон смотрит на меня, не зная, что делать. Я толкаюсь в него, и он вздрагивает. Нас двигает толпа. Нахожу его губы, лаская шею и сжимая волосы. Проникаю в его рот языком, пробуя на вкус прохладное дыхание, словно он пил ледяную воду. И это так вкусно. В моей голове шумит. Наши ноги двигаются. Дрон вжимается в меня всем телом. Мы наступаем друг другу на ноги или кто-то ещё, я не знаю. Я поглощён поцелуем. Таким, от которого сносит крышу, и всё остаётся на заднем плане. Что-то ударяется о мою спину, и я распахиваю глаза. Нас переворачивает, и Дрон бьётся о стену. Нас отнесло далеко, на самый край танцпола. Никто даже не обращает на нас внимания.

Вновь набрасываюсь на его покрасневшие губы, облизывая их. Опускаюсь поцелуями по его колючему подбородку, и у меня летят мурашки по коже. Я двигаю бёдрами наверх, массируя нас обоих. Дрон вздрагивает. Его пальцы до боли сжимают мои плечи. Вскидываю голову, глядя в его глаза. Он приоткрывает губы, когда я снова трусь о него. Бёдра Дрона вновь вздрагивают. По его телу проходит дрожь снова и снова. Его голубые глаза с расширенными зрачками становятся стеклянными. Я кусаю его нижнюю губу, издав стон и быстрее двигая бёдрами. Блять, я весь теку, сука. Мой член ноет. Ткань джинсов причиняет боль, но я словно растворяюсь в этой боли. Я хочу достичь разрядки.

Обхватив лицо Дрона, целую его, яростнее потираясь о него. Он стонет мне в губы и жмурится. Его всего трясёт. У меня на лбу скапливается пот. Сила нарастает. Боль усиливается. Мои яйца поджимаются. Дрон уже с остервенением давит пальцами мне на плечи. Я смотрю снова в его глаза, ища в них мольбу остановиться. Но вижу в них лишь желание. Чистое, неприкрытое желание. Хватаю его руку и кладу его два пальца себе в рот. Я сосу их, прикрыв глаза и представляя, что опускаюсь на колени, а его член оказывается у меня во рту. Я стону, рывком проскользив своим членом по его. Глаза Дрона распахиваются от изумления, а затем он весь словно замирает. Его рот ещё больше приоткрывается, он хватает им воздух, когда я выпускаю его пальцы изо рта. И затем он кричит, а я целую его, поглощая крик. Дрон кончает, я это быстро понимаю. Он кончает так красиво. Так искренне и с полным недоумением, что такое бывает. Он кончает, и его дрожь становится такой сильной, словно вибрация в моих яйцах. Я кончаю, когда чувствую, как влажность растекается по его брюкам. Дрон стонет. Каждый стон я слышу. Я кончаю, блять, как гейзер, кажется. Мой член вздрагивает, пока не выплёскивает всё.

Тяжело дыша, я опираюсь о стену рядом с плечом Дрона. Его тело до сих пор дрожит. А потом до меня доходит.

Что я наделал? Что?

Я резко отстраняюсь, насколько это позволяет пространство.

— Боже, прости меня! Прости меня! Дрон, прости меня! — Паника накрывает меня. Я начинаю рыдать, как мудак, касаясь его лица. — Прости меня! Я не хотел! Я не хотел! Прошу, прости меня! Я… я…

Слёзы катятся по моим щекам. Они туманят моё зрение. И так хреново становится. Я чувствую себя таким жалким. Таким ничтожным. Таким мудаком. Почему это дерьмо случается только со мной? Почему сейчас? Я же не хотел. Блять, я изнасиловал Дрона. Я просто взял и сделал то, что хотел. Знал ведь, через что он прошёл. Я…

Холодный воздух врывается в мои лёгкие. Я захлёбываюсь им, а затем падаю на что-то мягкое. Где-то вдалеке я слышу голос Дрона. Я снова начинаю рыдать. Мне так плохо и так дерьмово внутри. Что я за мудак? Как я мог? Я тоже насильник? Я такой же, как те ублюдки, которые сделали это с ним? Забрали его у меня? Даже не дали мне возможности? За что?

— Роко, — меня бьют по щекам, я открываю глаза и часто моргаю. — Роко, давай вставай. Мы не можем провести ночь в такси. Давай.

— Дрон? — озадаченно смотрю на него и обхватываю его лицо. — Мне так жаль. Мне очень… очень жаль. Я не хотел… я… прости меня. Не нужно меня ненавидеть.

— Я не ненавижу тебя. Пошли. Можешь стоять?

Киваю, но меня шатает. Боже, меня сейчас вырвет.

— Давай, не сдерживайся. Давай, — Дрон наклоняет меня, придерживая за талию, и меня рвёт прямо на улице. Даже не знаю, где я нахожусь. Но, блять, меня выворачивает наизнанку. Горло болит, как и живот.

Меня подхватывают подмышки и тащат. Я пытаюсь идти сам, но это так жалко.

— От меня воняет, — хриплю я.

— Да, есть такое, но ничего. Сейчас примешь душ, и станет лучше.

А потом я снова вспоминаю.

— Дрон, прости меня… прости меня, я не хотел. Это само… я… не хотел. Врежь мне. Я заслужил. Я… прости меня. Я не насильник. Я же не…

— Роко, господи, прекрати орать на весь этаж. Просто закрой рот, — рявкает он на меня.

Дрон, что, щупает меня? Нет, он пытается приподнять меня, потому что ноги меня не держат. Приоткрываю глаза, перед которыми всё плывёт. Дрон открывает дверь и заводит меня внутрь. Я не знаю это место. Это не моя квартира.

— Давай, пошли в душ. Сколько ты выкурил, Роко?

— Что? — непонимающе моргаю. — Мне жарко.

— Роко, посмотри на меня, — перед моим лицом появляется лицо Дрона, и я расплываюсь в улыбке.

— Ты такой красивый… как ангел. Я сразу заметил твои глаза… они такие чистые… такие пронизывающие… да, ветер.

— Сколько ты выкурил сегодня травки, Роко?

— Я не курил, — отрицательно мотаю головой, а затем стону. Моя голова сейчас взорвётся. — Мне плохо… меня сейчас стошнит…

— Чёрт.

Меня куда-то ведут. Я падаю на колени и оказываюсь прямо лицом в унитазе. Опять меня выворачивает наизнанку. Хватаюсь пальцами за ободок унитаза, в ушах стучат басы громкой музыки.

Где я?

Оглядываюсь и не могу понять, куда меня занесло. Я не узнаю это место. Туалет клуба? Почему мне так плохо? Почему всё такое розовое и мрачное?

— Роко, выпей, — словно сквозь вату в ушах я слышу голос отца. Он здесь? Ну, блять. За что? Почему он.

Я не двигаюсь, надеясь, что просто стану невидимым. Не хочу расплачиваться ещё и за это. Не хочу снова в клетку. Там больно и страшно. Не хочу…

Мои зубы бьются о стакан. Вода кажется такой ледяной. Но я понимаю, что это вода. Я в себе. Я смогу сделать вид, что просто отравился. Я смотрю на отца, он поит меня. Он никогда так не делал, даже когда я болел. А болел я редко, кажется. Я не помню. Почему я ничего не помню?

— Отвали, — рявкаю я, когда обида поднимается из моей груди. — Не нужно играть роль заботливого папочки! Тебе насрать на меня!

Отталкиваю его и встаю. Меня не держат ноги, и я облокачиваюсь о холодную стену.

— Роко, я же…

— Нет, — шиплю я, мотая головой. — Нет. Не смей даже ничего говорить мне. Не смей, мать твою! Я сказал, чтобы ты оставил меня в покое! Я не знаю, где Рэй! И мне откровенно похуй, ясно? Отъебись от меня, пап!

— Роко, прекрати! — кричит он на меня и делает шаг ко мне.

Ну, блять. Сам напросился. Я отталкиваюсь и замахиваюсь кулаком. Меня дезориентировано толкает вперёд, отец избегает моего удара. Я быстро двигаюсь вперёд, и он хватает меня. Он скручивает мои руки, а я вырываюсь.

— Отвали от меня! Отвали, мать твою, от меня! Что? Снова изобьёшь меня? Снова посадишь в грёбаную клетку, чтобы я, блять, был другим? Я не буду другим, понял?! Я не могу быть другим!

— Роко, хватит. Пожалуйста, успокойся. Роко, — мягко просит он.

Но я не буду его слушать. Не буду! Вырываюсь из его рук и отхожу, выставив руку вперёд. Меня качает из стороны в сторону.

— Почему ты относишься так только ко мне? — с болью в голосе кричу, ударив себя кулаком в грудь. — Почему я снова во всём виноват? Почему я, блять, просто не могу расслабиться без того, чтобы контролировать твою грёбаную дочь? Почему? Почему бы тебе не оставить меня в покое в моём дерьме, а?

— Роко, прошу тебя. Не нужно, — он поднимает руки, пытаясь меня успокоить.

— Я не звал тебя сюда! Я больше не зову тебя! Я просил тебя о помощи! Я кричал, чтобы ты пришёл ко мне, потому что мне было страшно! Но нет, тебе было насрать на меня и на Рэй! Это ты виноват в том, что её изнасиловали! Ты! Ты сделал меня насильником в их глазах, а я не насильник! Это ты виноват!

— Роко, прекрати орать, соседи сейчас вызовут полицию. Я не…

— А мне похуй! — ещё громче ору я. — Мне похуй! Не подходи ко мне! Зачем ты приехал? Чтобы извести меня? Я же просил оставить меня в покое! Хватит ходить за мной! Хватит трогать меня! Хватит делать меня таким… таким уродливым. Ты изуродовал меня внутри. Только ты. Ты… я же… я же любил тебя. Я же верил тебе, пап. Я же… ты мне нужен. Ты мне всегда был нужен. Я же…

Закрываю лицо ладонями и мотаю головой. Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь коленями на пол.

— Почему я? Почему ты всегда и во всём винишь меня? Знаю, что ты никогда не хотел меня или Рэй, но я не виноват, что родился. Я не виноват… Рэй же некому было защищать, кроме меня. Я это делал, потому что тебя не было рядом. Никогда не было. Почему я? За что?

Вскидываю голову, глядя на отца.

— Роко, ты не виноват. Я ни в чём не виню тебя. Правда, это же я, Роко. Это Дрон, — он делает шаг ко мне.

— Заткнись, — рычу я, пытаясь встать, но падаю на пол. Отец пытается поднять меня, но я ударяю его и отталкиваю от себя. — Отвали. Не думай, что я, блять, попадусь на это. Оставь его в покое. Оставь нас обоих в покое. Что ещё ты от меня хочешь? Я всё сделал! Он не трахает Рэй, понятно? Не трахает! Я его изнасиловал, блять, из-за тебя! Ты заставил меня это сделать, я бы продержался, я бы смог, но ты…

Ползу к нему, хватая пальцами воздух от ярости.

— Ты… ты трахал мои мозги. Ты всё боишься, что Рэй отомстит тебе и залетит от Дрона. Не трогай его! Не смей ему причинять боль, блять! Не смей! Я убью тебя, если ты его тронешь, понял? Я убью тебя! Ты ничего о нём не знаешь! Ты заставил меня изнасиловать его! Ты! Из-за тебя я в таком состоянии! Ты это сделал со мной! Я старался избежать встреч с ним! Мне нужна была тишина, но нет тебе было мало того, что ты сделал со мной! Ты пытаешься добраться до него! Не прикасайся к нему! Не трогай его! Клянусь, пап, если ты хотя бы даже подумаешь о том, чтобы причинить ему боль, я тебя убью. Я клянусь, запомни это. Я клянусь, если ты это сделаешь. Ты ничего… о нём не знаешь. Не знаешь, а я знаю, и это больно, мать твою. Мне так больно, — скулю я, снова рыдая. Я так устал. Я задыхаюсь. Мне так дерьмово.

— Всё болит, — скулю я.

— Роко, давай я тебе помогу, хорошо? Давай пойдём под душ, ладно? Тебе нужно принять душ, чтобы прийти в себя.

Меня поднимают на ноги, и я хватаюсь за шею отца. Только вот он пахнет иначе. Чем-то знакомым, и это делает ещё хуже.

— Пап, почему мне так больно? Почему никто не видит, что у меня тоже есть чувства? Почему никто не предполагает, что мне тоже может быть больно? Почему… почему они считают, что я могу всё вытерпеть? Сначала Рэй, а потом, как наказание за все мои грехи, Дрон. Они оба же… были жертвами. Они… ненавидят меня, а я же… я не сделал ничего плохого. Я пытался защищать их, как ты меня учил. Я старший и обязан умереть, но защитить их. Я облажался, пап. Я так облажался.

— Всё хорошо, Роко. Ты не облажался. Я знаю, что у тебя есть чувства, — шепчет отец мне на ухо и обнимает меня. На меня обрушивается ледяная вода. Но я привык. Я даже не дрожу от холода. — Мне очень жаль, что они заставили тебя так ужасно себя чувствовать. Они не хотели, Роко. Ты понял всё неправильно.

— Ты бы видел страх в его глазах. Как он оттолкнул меня, словно я один из них. Он же… разделся передо мной и… подумал, что я могу. Я убийца… да, я знаю, но я не насильник, пап. Я бы никогда так не поступил. Я же никогда… никогда, пап, — вою, утыкаясь ему в шею.

— Роко, ты хороший человек. Я знаю, что ты бы никогда их не тронул. Всё будет хорошо, — он гладит меня по спине и мягко целует в висок.

— Я изнасиловал его, пап. Я… изнасиловал Дрона. Я не смог взять себя под контроль. Не смог… он же просил его убить, понимаешь? И я… я, кажется, это сделал. Я сделал это… я не хотел, пап. Скажи ему простить меня… пожалуйста, пап, пусть он простит меня. Я…

— Роко, ты не насиловал Дрона. Я говорил с ним. Ты не трогал его.

— Но я же… я помню, пап. Я помню. Помню этот ужас в его глазах, когда я его коснулся. Я помню… он всегда трясётся от страха передо мной, как будто я… я… они. Я больше так не могу, пап. Хочу сдохнуть… убей меня. Ты же ненавидишь меня, а я… все, кого я люблю, ненавидят меня. Я виноват во всём… пап, мне так больно.

— Тише, Роко, никто тебя не ненавидит. Ты будешь в порядке. Давай, постой так немного, хорошо? Я помою тебя.

— Меня тошнит… меня так сильно тошнит…

Всё перед моими глазами становится тёмным, грудь разрывается от боли, и я падаю в этот ненавистный мрак. Я падаю, и меня скручивает от нехватки кислорода.