Мои попытки

Глава 19

Роко

Отходняк — это просто дерьмо собачье. Я больше не буду курить травку. Так меня не колбасило очень давно. Даже на четвёртый день чувствую себя полным дерьмом. Кажется, что я до сих пор собираю себя по кусочкам. Я даже сходил к психологу, но мне это не особо помогло. Так что всё, что мне остаётся, вернуться в свою жизнь и не быть дерьмом.

Вхожу в тренажёрный зал и проверяю всех. Мой взгляд сразу же цепляется за тренирующегося Дрона. Он весь мокрый и потный. Так сексуально.

Хватит. Ты уже решил, что изнасиловал его и до сих пор не можешь прийти в себя.

Это да. Я отворачиваюсь и, кивнув ребятам, направляюсь в офис. Я устал от снов, в которых трахаю Дрона. Точнее, я просто трусь о него своим стояком. И, конечно, я просыпаюсь до хрена возбуждённым, и приходится дрочить. Если бы были соревнования по дрочке, я бы точно их выиграл за эти четыре дня.

Но меня волнуют эти галлюцинации. Не знаю, что за дерьмо я курил, раз меня до сих пор не отпустило. Поэтому я звоню Деку.

— О-о-о, смотрите, кто вспомнил про своего купидона, — смеётся он в трубку.

— Пошёл ты на хуй, дебил. Что за дерьмо было в тех косяках? Я поймал галлюцинации, — рычу в трубку.

— Ну, потому что там был экстази, Роко. Джеймс часто их курит, говорит забористое дерьмо, вот и я решил попробовать.

— Ты совсем идиот, Дек? Это наркотик! Нам запрещено употреблять наркотики! Тебе хотя бы памятку о том, как быть членом мафии, выдали? — ору я.

— Джеймс же курит их. Я не думал, что такое тоже запрещено. Не истери. Ты, вообще, должен быть мне благодарен за то, что я ускорил твои телодвижения. И знаешь, если вот то, что я видел, ты назвал сложными отношениями, то, блять, научи меня таким же. Это было горячо, мужик, — ржёт Дек.

— О чём ты говоришь? — хмурюсь я.

— Как о чём? О тебе и о Дроне. Да вы так засасывали друг друга, что мне казалось, вы высосете весь мозг друг у друга.

— Что? — потрясённо шепчу. У меня кровь отливает от лица.

— Чувак, ты что не помнишь? Мы танцевали, а потом ты просто исчез из моего поля зрения. Я начал искать тебя. И нашёл. Только вот ты сосался с Дроном. Да так, что казалось, весь танцпол охерел от вас. Такая тусня началась, крыша поехала у всех.

— Боже, — мне становится сложно дышать. Выходит, я всё же это сделал. Я изнасиловал Дрона. Я… боже мой. Боже мой. Почему он не рассказал об этом?

— Я даже записал это на видео. Сейчас я тебе его отправлю. Я не вру. Затем вы просто цеплялись друг за друга. И да, Роко, этот парень явно не испытывает сложностей и хочет тебя. Это было очевидно, потому что он тебя поцеловал первым. Видимо, его проблемы не такие уж страшные.

— И что… что было дальше? — выдавливаю из себя.

— Ну, вы просто двигались в толпе. Вас остановила стена. И да, чувак, это было лучше горячего порно. Вы явно там у стены трахали друг друга. Потом я уже не смотрел. Типа это не вежливо. Ты все эти дни зависал с ним в постели? — интересуется Дек, и слышу ухмылку в его голосе.

— Мне было плохо… меня рвало, — говорю я.

— Оу, дерьмово. Не так ты себе представлял трах с ним, да? Но, поздравляю, он тебя хочет. Так что ты можешь трахнуть его, если ещё не сделал этого. Хотя… мне кажется, что вы всё же трахнулись, Роко. Там у стены. Если, конечно, тебя не вырвало на него, когда я ушёл. Хм, ты помнишь что-нибудь?

— Я… да, немного. Я… мне нужно идти. Пришли мне видео и удали его у себя, блять. Ты просто какой-то грёбаный извращенец, Дек, — шиплю я.

— Ага, говорит тот, кто трахал своего «всё сложно» парня на людях, — ржёт он.

— Ох, да пошёл ты. Реально, ты просто конченный дебил, — закатываю глаза и качаю головой.

— Ну, конечно.

Сбрасываю звонок, чтобы больше не слышать его смех. Схватившись за голову, я гипнотизирую мобильный, лежащий передо мной. Мне приходит сообщение с прикреплённым видео от Дека, и я открываю его. Мой офис сразу же наполняется звуками музыки, и я вижу это… нас.

— Боже мой, — хриплю я.

Это не было моей галлюцинацией. Я кончил в джинсы, как и Дрон, тоже кончил у той грёбаной стены.

Мне, правда, плохо. У меня перед глазами всё мутнеет. Я смотрю на то, как мы с Дроном целуемся, и Дек прав. Дрон не отталкивает меня. Он первым начал всё это. Это он сделал со мной. Зачем? За что? Он же знал, что я пытаюсь держаться от него подальше. Да и если учесть то, как он свалил после того, как я поцеловал его в своей квартире, то я ни хрена не понимаю.

Раздаётся стук в дверь, я вздрагиваю, смахивая чёртов телефон на пол, и сам опускаюсь на колени.

— Да! Да! — кричу я, выключая видео.

Сажусь обратно на стул, когда входит Дрон. Он дарит мне мягкую улыбку. У него, что амнезия? Почему он мне улыбается? Картинка из видео и мои воспоминания крутятся перед глазами.

— Привет. Ты как? — интересуется он.

— Я… нормально, — отвечаю ему. Боже, мой голос севший. Прочищаю горло, а затем пробую снова: — Нормально. Привет.

— Я рад.

— Ага, — киваю я.

Почему он соврал мне и Рэй о том, что было в ту ночь? Он выдумал какого-то парня, а не назвал себя.

Повисает молчание. Дрон нервно бегает взглядом, то по мне, то по офису.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю его.

— Да… то есть, нет. Я лишь зашёл, чтобы узнать, как ты. Спенс отправил меня домой, так как я тренируюсь с пяти утра.

— Ясно. Ладно. — Мой мобильный издаёт звук пришедшего на него сообщения, и это снова от Дека.

«Дорога открыта в задницу Дрона. Не благодари», — написано в сообщение, и куча ржущих смайликов.

Качаю головой и смеюсь.

— Дебил, — шепчу, отправляя ему кучу средних пальцев.

Дрон прочищает горло, напоминая о том, что он до сих пор здесь. Я поднимаю голову, вопросительно глядя на него.

— Что-то не так? Ты что-то хочешь от меня? Благодарности? Спасибо, что вытащил меня из клуба и не дал сдохнуть от передозировки, — говорю я.

— Нет, я… хм, пожалуйста, — он не улыбается, а кусает внутреннюю сторону щеки.

Я прищуриваюсь. Что он хочет? Он что, решил поиграть со мной? Так я тоже могу поиграть.

— Прости, у меня есть работа, — показываю ему взглядом на дверь.

— Да, я… ну да, хорошего тебе дня, — говорит он, направляясь к двери.

— Дрон? — зову его и разворачиваюсь вместе с креслом.

Он замирает и оборачивается.

— Да? — в его глазах вспыхивает радость, или мне это кажется.

— Я хотел спросить тебя о той ночи в клубе. Ты не помнишь, как выглядел тот парень, с которым я трахался или целовался? Просто он написал мне, и я пригласил его на свидание сегодня вечером. Он сказал, что я дал ему свой номер телефона. Не хочу, чтобы меня обманули. Но мы с ним поболтали, и он описал всё, что я помню. Правда, отрывками, — интересуюсь я.

Лицо Дрона вспыхивает от ярости, и он сжимает кулак.

— Тёмные волосы. Худой, точнее, дохлый. На голову ниже тебя, какой-то ботаник, — выплёвывает он.

— Точно. Он так себя и описал. Его я и помню. Отлично, — улыбаюсь ему. — Спасибо.

— Ты пойдёшь с ним на свидание? А если он придурок? — хмурясь, спрашивает Дрон.

— Ну, это вряд ли. Знаешь, я ощутил связь между нами. Не знаю, как это объяснить. Словно он вдохнул в меня жизнь. Таких эмоций я ещё не переживал. Так что, хочу попробовать встречаться с ним. По крайней мере, у меня будет охуенный секс, — отвечаю, пожимая плечами.

— Но… но, а как же Дек? Тот парень, с которым ты был в клубе? Вы же вместе, разве не так?

— Нет, — смеюсь я. — Деклан ирландец. Он племянник босса ирландской семьи, и мы дружим. Дек полноценный натурал и театрал. Ты мог заметить, что он слишком драматичен. Он обожает это дерьмо. Деклан мой друг.

— Понятно, — Дрон ещё более нервно кусает свою губу. — А если этот парень просто охотник за деньгами?

— Переживу. Я не против, — улыбаюсь ему. — Он того стоит.

— Ты был под кайфом, Роко. Реально может быть хуже.

— Не думаю. Я живу этими воспоминаниями. Не могу выкинуть их из головы. Может быть, он любовь всей моей жизни. Я же должен попробовать, верно? И я никогда не упускаю возможностей, — ещё шире улыбаюсь.

Глаза Дрона метают молнии. Он ревнует меня? Боже, мне становится лучше. Блять, да мне очень хорошо. Слишком хорошо, чтобы это было правдой. Вероятно, травка меня ещё не отпустила. Но сам факт, что Дрон не хочет признаваться в том, что было между нами, и яростно отговаривает меня от свидания с другим парнем, мне нравится.

Я встаю и медленно подхожу к Дрону. Вглядываюсь в его потемневшие глаза.

— Слушай, а какая тебе разница, с кем я встречаюсь? — интересуюсь, немного наклонив голову.

— Я просто не хочу, чтобы ты попал в плохую ситуацию, вот и всё. Ты ничего не знаешь об этом парне, — быстро шепчет он. Я перевожу взгляд на его губы, и он, облизав их, сглатывает. Я стою достаточно близко, чтобы вдохнуть аромат мыла и чистой кожи Дрона. Он уже принял душ. Чистый и ревнивый. Блять, меня это так возбуждает.

Кладу ладонь сбоку от его головы, опираясь на дверь за его спиной.

— Я знаю достаточно, чтобы очень сильно желать повторения того, что случилось в клубе. Парень, который может меня так завести, явно достоин внимания. Ты так не считаешь? — ухмыляюсь я.

— Ты был под кайфом, Роко, у тебя были галлюцинации, — шипит Дрон. — Всё это может быть ложью. Ловушкой или ещё того хуже. Ты же можешь пострадать. Тебя могут убить.

— Я буду в порядке, уверяю тебя. Но спасибо за то, что так сильно волнуешься обо мне, Дрон. Мы могли бы стать друзьями, — опускаю руку, огибая его плечо, но не касаюсь. Скольжу ей по стене рядом с дверью. Дрон шумно втягивает в себя воздух, а я делаю ещё один шаг, касаясь своим телом его.

— Да… я буду рад, — бормочет он, бегая взглядом по моему лицу.

— Вот и отлично, — улыбаюсь я, наклоняясь ниже.

Дрон задерживает дыхание. Он не отскакивает от меня, когда мои губы приближаются к его. Я даже вижу, как его зрачки начинают пульсировать от напряжения в его теле. От сексуального напряжения. Он хочет меня. Дрон меня хочет. Очень. Так же сильно, как и я его. Нет, он понятия не имеет, что я бы с ним сделал. Я бы вылизывал его каждую минуту своей жизни. Я бы просто касался его и подыхал от этого. У меня слишком много фантазий на его счёт.

Знаю, что Дрон ждёт поцелуя. Он приоткрывает губы, готовый к этому. Но я поворачиваю дверную ручку у него за спиной и открываю дверь.

— Тебе пора, — выдыхаю я ему в губы.

Он словно просыпается. Его щёки покрываются алым румянцем. Он срывается с места и убегает, а я улыбаюсь, наблюдая за этим.

Интересно. Очень интересно.

Следующие два дня я ловлю на себе напряжённые взгляды Дрона. Но я с улыбкой киваю ему и иду мимо, отвечая на сообщения. Эти сообщения совсем неприятного характера. Но я улыбаюсь, чтобы заставить Дрона выползти из шкафа. Он кончил. И он хочет меня. Дрон явно зол на то, что я вновь встречаюсь с несуществующим парнем. Видимо, у меня такая судьба, встречаться с выдуманными парнями.

— Босс, у нас есть кое-что очень интересное, — произносит один из охранников, которых я приставил к Дрону, и кладёт папку мне на стол.

Я открываю её.

— Мы не говорили сначала о них, чтобы не спугнуть. Эти парни следят за Дроном. Они знают, где он живёт и тренируется, и докладывают об этом вот этому человеку, — мне показывают фотографию мрази, от которой меня начинает мутить. — Они называют его Арсеном. Но ещё более интересно то, что это Арсен Григорян.

— Уверен?

— Да, босс, я лично слышал, когда один из них говорил с ним по телефону. Они собираются прийти за Дроном в ближайшее время. А также у этого парня есть ещё один поклонник, — мне на стол кладут следующую фотографию.

— Блять, Робертс. Он просто напрашивается, чтобы я убрал его. Какого хрена он делает? — шиплю я.

— Он тоже следит за ним, но я бы сказал, что он больше ваш поклонник, а не его. Нам так же удалось расшифровать запись в клубе, когда Дрон встретился с Робертом, сэр. Технари почистили его от музыки, и там, оказалось, много интересного. — Мне протягивают мобильный, и я включаю запись.

Я слушаю слова Робертса о том, что он подскажет Арсену, где прячется Дрон, и это меня так бесит. Он натравил на Дрона этого сукина сына. А Дрон ведь ни хрена мне не сказал. Вообще, ничего не сказал. Не понимаю я этого парня. Дрон же должен осознавать, что теперь он как на ладони, и его в любой момент могут поймать. А вдруг он сделал это… поцеловал меня и вытерпел мои трения о себя лишь для того, чтобы обезопасить себя, воспользовавшись моей слабостью? Если он уже знал об угрозе Робертса, и спокойно продолжал работать, то мог таким образом, если за ним следили, показать им, что трахается со мной. Теперь я чувствую себя каким-то жалким куском дерьма. И ведь Дрон мог имитировать свою ревность. Точнее, я мог принять его чувства за ревность. А на самом деле это была самая обычная злость на то, что я порчу его план. Если у меня появляется другой парень, то надобность в Дроне исчезает, и он снова становится уязвимым. Это явно не на руку Дрону, поэтому он так и вёл себя. А я такой дурак. Я же решил, что всё это из-за меня, и только из-за меня, а не потому, что у меня есть власть и возможность защитить его.

Идиот такой.

— Я понял. Спасибо. Продолжайте работать, — возвращаю все фотографии и отворачиваюсь.

Мне уже ничего не хочется. Это не первый раз, когда мной пытаются воспользоваться, потому что я сын босса мафии. Ох, этих людей было много. Они и клялись мне в любви, были готовы залететь от меня и резали себе вены у меня на глазах. Боль возвращается с неприятным, кислым привкусом.

— Дрон, зайди ко мне, как закончишь тренировку, — нажав на кнопку селекторной связи, произношу я.

Меня больше никто не будет использовать. Никогда. Теперь я просто буду делать свою работу. Безумную одержимость Дроном пора бы оборвать. Хватит. Я и так уже унизил себя. Я показал ему, что он может вить из меня верёвки, а ведь в его «признании» полно несостыковок. Почему я поверил ему? Почему так легко встал на его сторону? А если всё иначе? Если он просто очередное дерьмо, которое собирается поиметь меня?

— Роко? Ты звал? — Через два часа в моём кабинете появляется Дрон. Чистый, отмытый, и мне опять больно.

Сухо киваю ему.

— Сегодня в восемь часов вечера ты едешь со мной на ужин. Я хочу представить тебя одному спонсору. Его не было в городе на твоём официальном представлении, Рождество и все дела. Он один из самых выгодных спонсоров нашего клуба, — холодно произношу, не глядя на Дрона.

— Я…

— Машина заедет за тобой в восемь вечера. Советую тебе, одеться презентабельно. Поищи в словаре. Ох, забыл, ты же не умеешь читать. Но ничего, я тебе объясню, — расплываюсь в ядовитой улыбке.

Дрон прикрывает глаза, как будто я ударил его. Он актёр. Как человек может вздрагивать от любого прикосновения, повышенного голоса, шороха и кончить от петтинга со мной? Это ложь. Видимо, я протрезвел.

— Я знаю, что такое презентабельно, — цедит он сквозь зубы.

— Отлично. Тогда встретимся в восемь. Поешь дома, я кормить тебя не буду. Мы лишь выпьем воды и продадим подороже твою задницу. Надеюсь, что она не настолько раздолбана и понравится покупателю.

Губы Дрона подрагивают. Он опускает голову и качает ей.

— Зачем ты это делаешь? — тихо и горечью в голосе шепчет он. — Зачем ты причиняешь мне боль? Что я снова сделал не так? За что ты опять на меня злишься?

— Мне насрать на тебя. Я что, соврал? Нет. Тебе неприятна правда? — усмехаюсь я.

Он поднимает глаза, и от его взгляда, ранимого, побитого щенка, хочется вздрогнуть. Он актёр. Мне приходится напомнить себе об этом, чтобы не сдать назад. Он думает, что из меня можно верёвки вить.

— Хорошо. Ты прав. Прости, если я сделал что-то не так. Но ты не можешь таким бросаться мне в лицо, Роко. Это жестоко. Я не понимаю, почему ты опять слетаешь с катушек и срываешься на мне. Но не нужно так делать. Не поступай так со мной. Я доверился тебе, не используй мою веру против меня. Пожалуйста, Роко. Не нужно так со мной, — его глаза начинают слезиться.

У меня сдавливает грудь от его тихих слов и этих глаз. Я сжимаю кулак и показываю ему на дверь.

— До встречи, Роко, — слабо кивнув, он идёт к двери. Его плечи сильно опущены, как и голова.

Мне должно быть стыдно. И мне стыдно, но почему со мной можно играть вот таким способом? Он должен был понимать, что творит и с кем играет, прежде чем начать это дерьмо.

Закрываю глаза и откидываюсь в кресле. Меня столько раз обманывали в жизни. Да меня порой несколько раз на дню пытаются развести. И да, я не верю… я… знаю, что жертвы насилия ведут себя иначе. Моя сестра жертва насилия. Она два года держалась подальше от людей. Вообще, от всех людей. Она срывалась, и у неё кукушка ехала. А Дрон? Я не могу в это поверить, даже если очень сильно хочу.

Вечером я передаю управление боем Рэй и прошу её заменить меня, придумав важную встречу по папиному поручению. Только вот с отцом я уже не разговаривал… хм, неделю или даже больше. Он не звонит мне, ожидая, наверное, что я первым пойду на перемирие, как и раньше. Но нет. Я отдыхаю от его заданий. У меня своих дел по горло.

Ровно в восемь вечера я приезжаю к дому Дрона, а он уже стоит у подъезда один. Вот ещё один подозрительный факт. Человек, которого ищут, и который в курсе, что за ним идёт слежка, и его могут поймать, сделать с ним то же самое, что и раньше, просто стоит один в чёрном пальто и классическом костюме. Но теперь уже не в таком обтягивающем, в котором он был на вечеринке в честь Нового года.

Дрон садится рядом со мной, и я вдыхаю аромат его одеколона. Он чисто выбрился, сильнее осветлил волосы, отчего они стали белыми. Уложил их в модную причёску. И ведёт себя так, словно он король.

Я отворачиваюсь от него с этим же щемящим чувством в груди, которое началось сегодня в офисе. Мы едем в полном молчании. Нам нужно проехать весь город, я сигналю, когда вижу знакомых на дороге и заезжаю в загородный гольф-клуб. Сейчас, конечно, в гольф никто не играет, так как на улице холодрыга. Но зато здесь очень хороший ресторан, СПА и отель.

— Мистер Лопес, — администратор, хорошенькая малышка, которую я трахал, разумеется, расплывается в улыбке, подскакивая к нам. — Нам вас не хватало.

— Я был немного занят, но я здесь. Проведёшь нас к нашему столику. Я бронировал, — говорю, бросив взгляд за спину, где, как изваяние, стоит Дрон. Он оглядывается по сторонам, глядя на пёструю интеллигенцию города.

— Конечно. Прошу. Добро пожаловать в наш потрясающий армянский ресторан «Арарат». Советую попробовать наше новое зимнее меню, — улыбаясь, она ведёт нас мимо занятых столиков к отдельным кабинкам. Нам всегда их оставляют.

— Обязательно. Но пока нам ничего не нужно, мы ждём гостей, — киваю ей и сажусь на стул.

— Конечно, мистер Лопес, — она часто моргает, подмигивая мне, оставляя для нас меню на столике. Она закрывает кабинку, и мы остаёмся одни.

— Как тебе здесь? Мне очень нравится. Вкусная и сытная кухня. Никто не побеспокоит, — говорю я.

Дрон сглатывает и едва заметно качает головой.

— За что? — шепчет он.

— О чём ты? Я привёл тебя в очень дорогое место, Дрон. Сюда не пускают кого попало с улицы. Здесь до хрена тех, кто готов потратить деньги и…

— Армянский ресторан. Армянская диаспора. Я видел их в углу. Значит, наши гости — это те, кого я знаю. Я прав? — перебивает он и вскидывает голову, впиваясь в меня дёргающимся взглядом.

Замечаю, как его начинает трясти от страха. Усмехаюсь и киваю.

— Ты сечёшь.

— Поэтому я и спрашиваю: за что? Почему ты так со мной поступаешь? Ты же собираешься отдать меня Арсену.

— Разве ты сам не просил меня о смерти? Ты умолял даже, — прищуриваюсь я, придвигаясь к нему.

Его взгляд разбивает мне сердце. Как так можно играть? Почему бы ему просто не признать, что это какое-то дерьмо, частью которого он является, чтобы чего-то добиться от меня? Зачем тянуть?

— Я готов умереть прямо сейчас, но от твоей руки. Я просил об этом. А ты решил устроить мне последний пир. Думаешь, я дурак? Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты избавляешься от меня. И я не буду умолять, чтобы ты не делал этого. Я принимаю это. Значит, я заслужил. Мне жаль, что я разочаровал тебя. Я старался не делать этого, — произносит он, и его явно трясёт от страха. Но Дрон так легко всё принимает. Разве вот это, блять, не доказывает, что он заодно с этими ублюдками? Доказывать, мать его! Доказывает!

— Готов пойти на верную смерть? Ты же можешь попросить меня…

— А смысл? Ты издеваешься надо мной. Унижаешь меня. Ты знаешь, что я в ужасе. Знаешь, что… боже, за что? Просто за что? Роко, почему? Ты же спас меня от них. И теперь сам отдаёшь им в руки. Я мало денег принёс клубу? Но это ты ставишь меня на бои. Я мог бы драться чаще. Что я сделал не так? Я хочу знать. Я имею право знать, прежде чем пойду на это. И да, я пойду. Пойду, потому что я устал умолять о том, чтобы мне позволили хотя бы дышать. Устал быть вечно всем обязанным. Устал быть заключённым. Я сдаюсь. Я больше не могу. Так что, пожалуйста, скажи мне… скажи, за что ты так со мной? Что я сделал не так? — спрашивает Дрон, а по его щеке скатывается слеза, но он быстро и злобно её смахивает.

Достаю телефон, нахожу нужное видео и показываю его Дрону. Он моментально бледнеет, его губы приоткрываются.

— Что ты там говорил о том, кого я трахал? М-м-м? По всему видимому, это ты на видео, и я, верно? Ты, который сейчас трясётся, как осиновый лист от страха, оттого что с ним сделают, сам целуешь меня? И я должен в это поверить? Я должен снова, блять, доверять тебе, зная, что ты грёбаный актёр? Так не ведут себя жертвы изнасилования! Не ведут!

— Что? — шепчет он. — Я не понимаю.

— Дрон, да хватит. Поиграли и хватит. Я ненавижу это дерьмо. Ты соврал Рэй и заставил меня считать себя насильником, блять. А на самом деле тебе всё это насилие нравится, да? Ты в доле с этими мудаками? Ты…

— Что ты несёшь? — шипит он. — Ты думаешь, что мне нравится быть изнасилованным? Мне хочется ходить вот таким? Смотреть на себя в зеркало? Да я ненавижу себя, Роко! Откуда ты, вообще, взял, что я с ними в доле? Я не врал! Я тебе не врал! Никогда не врал!

— Ты поцеловал меня! Ты кончил, мать твою! Я знаю, что это было!

— Да, было! — выкрикивает он. — Было, потому что я… я… это сложно для меня. Но там… поцелуй в твоей квартире меня возбудил. Не помню, чтобы я возбуждался, ясно? Это напугало меня. Это очень сильно напугало меня и причинило физическую боль. И я теперь живу с этой болью и отвращением к себе. Да, я позволил этому случиться, потому что это был ты… ты. Я доверяю тебе. И тогда, у этой грёбаной стены, мне тоже было больно и в то же время хорошо. Словно моё тело работает против мозга. И если ты забыл, то ты орал, как придурок о том, что изнасиловал меня, а в комнате была Рэй. Что я должен был сказать? Что? Это же неправда! Я не оттолкнул! Я не остановился, потому что хотел этого! В тот момент я хотел этого! Мне это было нужно, и я не понимаю почему! Господи!

Дрон подскакивает с места и отворачивается, растирая своё лицо.

— Мне сложно… мне очень сложно жить со всем этим. Умом я понимаю, что ты другой, и рядом с тобой я чувствую себя как-то себя странно, меня тянет к тебе. С тобой я… я в безопасности. Я никогда не находился в безопасности. Но с тобой я именно свободен. Но я не могу… не могу сказать, что я… я готов ко всему этому. Меня насиловали всю мою жизнь. Меня убедили, что это грязно и заслуживает наказания. И я перестал просто хотеть чего-то. Да посмотри на меня. На мне тряпки на тысячи баксов, — он раскидывает руки, а затем прикладывает одну ладонь к груди. — А внутри грязь. И все видят эту оболочку, наплевав на то, что у меня внутри. А там годы насилия. Годы страданий. Годы ненависти и омерзения. Годы желания умереть. Годы вины. И вот появляешься ты, который так легко ко всему относится. Понимаю, что я дерьмо, слышишь? Я знаю это. Никогда это во мне не изменится. Но в ту ночь… на долю секунды я почувствовал себя… себя нужным, а не дерьмом. Чистым, понимаешь? Чистым, как будто это всё другой мир, и я могу быть… быть живым.

— Почему я должен тебе верить? — прищуриваюсь я. Хотя я верю. Может быть, я дурак, но я… моё сердце разбивается каждый раз, когда он говорит мне вот такое.

— Не должен. Ты имеешь право не верить мне, — горько улыбнувшись, Дрон садится на стул и теперь смотрит в одну точку перед собой. — Я понимаю тебя. Наверное, я бы сделал то же самое. Могу лишь догадываться, какая у тебя сложная жизнь. Но мне достаточно того, что я слышал в ту ночь. Ты разговаривал, кричал, плакал. Ты назвал меня «папа». Ты думал, что я это он. И то, что я услышал, дало мне пищу для размышлений. Мы оба ошиблись. Оба. Но я буду виноватым в этот раз, ладно?

Он переводит на меня мягкий взгляд, и у меня перехватывает дыхание.

— Давай, я буду виноватым, хорошо? Не хочу, чтобы тебе было больно, как тогда. Я возьму всю вину на себя, и всё. Я пройду это. И раз скоро меня убьют, я согласен. Если это даст тебе возможность жить без боли, я согласен. Мне это важно. Я не знаю причин. Я многого в этой жизни не знаю. Но знаю, что если тебе будет так же больно, как в ту ночь, то я не переживу этого. Я бы хотел забрать боль у тебя, Роко, мне не привыкать. Я родился для этого. Я мясо, которое можно насиловать и наказывать. И я это сделаю. Я в порядке, — он снова улыбается, а у меня разлетается сердце на осколки.

Смотрю на этого сильного парня, которого снова подверг ужасному испытанию, а он улыбается. Дрон подбадривает меня. Он уверяет меня, что я не чудовище. У меня так болит горло от того, что он делает. У меня болит всё тело. Мне хочется его обнять и защитить от всего мира. Закрыть собой, потому что он не мясо. Дрон самый удивительный и добрый парень в моём мире. А что я делаю? Господи, ну зачем я это делаю? Почему так? Потому что страшно снова быть обманутым? Страшно опять быть тем, кого бросят и вышвырнут, как мусор?

— Мистер Лопес, ваш гость здесь. Я могу его впустить? — в комнату заглядывает администратор.

Перевожу взгляд на Дрона, и он кивает мне.

— Я готов. Сделай это, — шепчет он.

— Да, — шепчу я и встаю.

Дрон тоже встаёт и поправляет свой чёрный пиджак. Он расправляет плечи и поднимает взгляд. Его кадык поднимается и опускается. И я смотрю на этого смелого парня, стыдясь того, что сделал. Я восхищаюсь им. Тем, как он стоит и ждёт своей жестокой участи с достоинством, которого у большинства нет. Он не умоляет ему помочь. Не падает на колени. Не скулит и не давит на жалость. Он просто стоит, как будто сейчас его ожидает нечто хорошее. И самое ужасное в том, что Дрон не может видеть моими глазами себя. Он видит то, что ему вдолбили в голову. Он раб. Вечный раб, только вот хозяева меняются.

Я влюблён в него, поэтому мне так больно. Поэтому так страшно. Я влюблён в силу этого парня, в его улыбку, в его желание мне помочь, в его испуганные глаза и попытки защитить меня, в его запах и в его душу. Господи, я влюблён. Я по-настоящему влюблён в него. Я одержим Дроном.

Боже мой, что мне теперь делать? Положить свою голову на плаху? Видимо, да. Я так и сделаю. Потому что мне больно смотреть на него. Больно от всего сейчас. Даже воздух причиняет боль моим лёгким.

Дверь открывается, впуская смех и голоса из основного зала. Дрон весь вытягивается, и на его губах появляется лёгкая улыбка.

«Я не могу подвести тебя, Роко. Я не могу. Для меня это важно», — всплывают его слова в моей памяти. И он ведь это делает. Я сказал ему продать себя подороже, а это значит быть улыбчивым, вежливым и не подводить меня, и совсем неважно, кто войдёт сюда. Он так и делает.

Боже мой, разве бывает ещё больнее? Не знаю, но сейчас я достиг своего пика. Я сдаюсь. Больше не могу бороться с этими чувствами. Сдаюсь.