Мои попытки

Глава 16

Дрон

Раньше меня никогда не волновали другие люди. Я не думал о них, потому что у меня не было друзей. Мне и нельзя было заводить их, учитывая, кто я такой и в каком дерьме живу. Но вот всё изменилось. Угрозы исчезли. Никто ничего от меня не требует, и я мог бы быть свободен. Нет, мне этого не хочется. Мне хочется создать проблемы, чтобы увидеть Роко. После того как он привёз меня, я больше с ним не говорил, а он со мной. Порой он просто проходит мимо меня, словно никого не видит. В этот раз Роко и, правда, ни с кем не здоровается, ни с кем не шутит и не общается, он просто находится в себе. Иногда же он ловит мой взгляд, наверное, как у щенка, и я получаю в ответ сухой кивок. Я постоянно улыбаюсь ему в ответ, чтобы он понял, что я не злюсь на него за то, что он вышвырнул меня из своего дома, на что имел полное право. Но он не видит мою улыбку, потому что сразу же отворачивается. И вот меня начал волновать человек и его состояние. Я недолго знаю Роко, но не могу ошибаться в том, что с ним что-то не так. Его взгляд угас, он словно неживой. Роко отвечает словно робот, неискренне улыбается и не смотрит в глаза. Рэй тоже это заметила и накрутила меня. Она каждый раз перечисляет странности, которые вошли в привычку у Роко. К примеру, он долго смотрит в одну точку, уходит от любого разговора с ней, избегает её, а порой, вообще, игнорирует. И так он поступает со всеми людьми. Вспышка ярости на меня в тренажёрном клубе лишь подтвердила это, а затем ещё и Рэй сказала, что Роко сорвался и на ней. Она решила, что это как-то связано с их отцом, и Роко оттает. Но я так не думал. Я просто был уверен на миллион процентов, что дело во мне. Только во мне. Я сделал что-то такое, что сломало Роко. Именно что-то сломал в нём. Я не хотел отскакивать от него, но иначе мы могли бы столкнуться и причинить друг другу боль. Не думал, что Роко расценит это так ужасно.

В итоге я стою в полном шоке в клубе и смотрю на ублюдка, по приказу которого меня избили. Я слышал весь разговор Роко и Робертса, потому что сегодня Роко не в духе и уже наорал на всех официантов за их нерасторопность. Отправили меня. Дверь из них никто не закрыл, поэтому я всё слышал. Мне постоянно хотелось войти, когда услышал, как этот урод снова обманывает Роко. Я не выдержал, когда уже понял, что Роко на пределе. А потом… потом этот поцелуй, который что-то сделал во мне. Он разозлил меня, и я старался не засмеяться, когда Роко врезал Робертсу. И опять он сорвался на мне. Я сбит с толку, оттого что происходит с Роко. Я хочу ему помочь, пойти за ним, но сейчас есть дела поважнее.

Закрываю дверь и опускаю поднос, а Робертс встаёт на ноги, поправляя свою рубашку и пиджак. Он идёт прямо на меня, но я не боюсь его. Я ужасно зол сейчас. Какого хрена этот ублюдок припёрся сюда, да ещё и поцеловал Роко, словно он не избил меня и не пытался подставить Роко?

— Свали с пути, — рявкает он, когда я перекрываю ему дорогу.

Блять, как я его ненавижу. Ненавижу этого ублюдка. Я понимаю, что Роко причастен к тому, что меня вышвырнули из клуба Робертса, но уверен, что моё избиение было просто местью Роко за то, что он кинул жалкую задницу этого мудака.

Я делаю шаг, а Робертс сглатывает и напрягается.

— Что, ты уже не такой смелый без своих дружков? — цежу я сквозь стиснутые зубы. Меня подогревает ужасающая ярость из-за того, что я видел.

— Что, ревнуешь? — усмехается он.

— К тебе? Нет, — улыбаюсь я, качнув головой. — Абсолютно нет. Я же видел, как тебя послали на хуй. Так вот и иди туда. А с остальным мы с Роко разберёмся сами.

Отхожу в сторону, пропуская его.

— Если ты думаешь, что твоя задница стоит дороже моей, то подумай ещё раз. Ты для него дырка, какой был и я. Он трахнет тебя, испортит твою жизнь и кинет, а потом убьёт. Не думай, что с тобой будет всё иначе, — с отвращением выплёвывает Робертс.

— Я и не думаю, потому что, по крайней мере, умнее, чем ты. Я не трахаюсь с боссами. Я работаю. Зря ты выбросил меня, я мог бы принести тебе хорошие деньги. Но теперь приношу их боссу. Ты знатно облажался, — дарю ему самую мерзкую улыбку, на которую я способен, а затем поджимаю губы. — Уходи, иначе я вызову охрану, и тебя выпрут отсюда с позором.

Мускулы на лице Робертса дёргаются, словно он хочет плюнуть в меня.

— Посмотрим, кто облажается, Дрон, — Робертс проходит мимо меня, но потом замирает и оборачивается. От его взгляда у меня бегут мурашки по коже. — На днях ко мне в клуб приходил некий Арсен, спрашивал про тебя. Я сказал, что тебя не видел. Но думаю, что теперь подскажу ему, где тебя искать. Я с радостью приду на твои похороны, Дрон. И буду держать за руку Роко, помогать ему справиться с такой великой потерей твоей задницы. Ох, нет, знаешь, что он будет делать, пока ты будешь гнить в земле? Он будет трахаться со мной. Дыши, пока можешь.

Сглатываю от страха. Теряю все слова. Ярость подавляется так быстро, отчего я даже не могу дышать нормально.

— Дрон, всё окей? — окликает меня один из официантов, и я киваю, но потом быстро останавливаю парня.

— У меня… больно. Я… я… живот, мне нужно…

— Ох, я понял. Я передам администратору, что тебе срочно нужно домой. Верно?

Я киваю несколько раз.

— Без проблем. Рэй тоже приедет, я ей скажу, что тебе стало плохо.

Хватаю парня за руку и отрицательно мотаю головой. Только не Рэй. Нет. Я больше не могу избегать её вопросов. Я устал от них. Она давит на меня, а я не в силах врать столько.

— Эм… ладно, Рэй не говорить. Я понял. Можешь отпустить меня, ты пережимаешь мои вены, и у меня рука болит.

Разжимаю пальцы и делаю шаг назад.

Парень сбегает вниз, а я за ним. Обхожу всех клиентов, сдаю свою карточку, передаю столики остальным и переодеваюсь. Я не скрываюсь. Я должен найти Роко, вот почему ухожу. Я не понимаю, что с ним происходит, но ему явно плохо. И я просто должен знать причины. Пока неясно, зачем они мне, но я не могу отмахнуться от поведения Роко. И, вероятно, я всё же бегу, так как мне страшно находиться в клубе, а рядом с Роко безопасно. Я вряд ли выживу, если меня найдут. В этот раз я точно не смогу сбежать. Они сделают всё, чтобы у меня это не получилось. Я больше не приношу деньги, да и… кажется, я никогда их не приносил по назначению. Я даже не в курсе, отдавал ли отец деньги Арсену остальное время. А я пахал как проклятый.

Сажусь в такси и называю адрес Роко. У меня хорошая память. Это единственное, что помогает мне выжить, не умея читать, писать и считать. Когда я добираюсь до места, то накидываю капюшон от ужасного ледяного ветра со снегом. Забегаю в подъезд и тру ладони друг о друга, чтобы согреться. Если честно то, не знаю, дома ли Роко, и что я ему скажу. Я просто приехал. Приехал, потому что… дурак? Вероятно.

— Роко? — стучусь в дверь его квартиры, а затем нажимаю на звонок. — Роко, ты дома? Это Дрон.

Тишина. Никто мне не открывает. Я делаю глубокий вдох, чтобы попробовать снова. Опять стучусь и звоню. Тишина.

— Роко, я очень надеюсь на то, что ты дома, потому что я ехал в такси. Я думаю, что ты должен быть дома, так как ты был очень чем-то расстроен, и тебе хотелось побыть одному. И я… боже, — прислоняюсь спиной к двери и тру своё лицо, чтобы перестать нервничать. — Пожалуйста, если ты дома, открой мне. Я… волнуюсь. Рэй не со мной. Я один.

Как же глупо, да? Очень глупо. Сегодня меня уже два раза открыто послали на хуй. Я делаю только хуже.

— Надеюсь, что ты скоро вернёшься. На улице очень холодно, и я… приехал на такси. Я езжу в автобусах, потому что знаю их расписание. Я выучил, да и в них часто грелся зимой. Я не брал много денег сегодня, ушёл раньше со смены и… такой идиот, да? Даже не знаю, что я здесь делаю. Просто приехал и даже не особо думал о причинах… может быть, тебе нужна компания? Я смогу что-нибудь для тебя, вообще, сделать? Как-то помочь тебе, а? Боже, здесь холодно. Мне придётся идти домой пешком, так как я оставил мобильный в клубе. Так торопился. Я никому не могу позвонить, даже Рэй, чтобы она забрала меня. Господи, мои слова звучат очень жалко, не правда ли? Очень не хотелось бы замёрзнуть на улице, я в одной толстовке, и у меня нет денег. Я никогда не ношу с собой много денег, да у меня их никогда и не было. А сейчас… привычка, вдруг нападут и обокрадут. Чёрт, тебя нет дома, а я идиот. Подумал, что могу как-то… поддержать тебя, что ли. Я бы хотел.

Тяжело вздыхаю и замолкаю. Я дую на свои руки, чтобы согреться. Почему я не надел пальто или куртку?

У меня за спиной что-то щёлкает, и я отхожу в сторону. Дверь медленно открывается.

— Привет, — шепчу я, улыбаясь Роко.

Он выглядит плохо. Хмурый, злой и раздражённый моим появлением.

— Как ты узнал, где я живу? — рявкает он.

— Хм, я приехал сюда, помнишь? Я… у меня хорошая фотографическая память, да и, вообще, память. Я быстро всё запоминаю. Я запомнил и…

— Мне неинтересно, — фыркает он и протягивает мне деньги. — Вот, вали отсюда.

Чёрт, я как-то надеялся на другое. Деньги у меня на самом деле есть, их хватит, чтобы доехать в автобусе до дома. Я не совсем идиот.

— Я могу войти? Немного согреться? Я очень замёрз, — нахожусь я.

— Для человека, который дёргается от моего присутствия, ты слишком наглый, — прищуривается Роко. — Что ты хочешь?

— Согреться. И я… я не дёргался, а лишь отскочил, чтобы не столкнуться с тобой лбом. Пожалуйста, я могу войти? Я уйду через пять или десять минут. У меня руки ледяные, — прошу и с мольбой смотрю в его глаза.

Роко глубоко вздыхает и отходит в сторону. Я быстро проскальзываю в его квартиру. Здесь намного теплее.

Свет нигде не горит. Так темно, хотя благодаря уличным фонарям и проникающему сквозь окна свету, я могу увидеть пустую гостиную и кухню с минимальным содержимым. А также бокал с алкоголем и бутылку, стоящие на полу рядом с окном. Там же стоит и пепельница. Втягиваю аромат одеколона Роко, его личный запах, табак и алкоголь. И мне не противно. Почему-то аромат Роко идеально подходит под табак, хотя я его терпеть не могу. Просто ненавижу, когда изо рта пахнет табаком. Это… у меня есть свои причины.

Роко молча возвращается к своему месту «веселья», садится на пол и делает глоток из бокала, закуривая снова.

— Ты же убьёшь себя этим, — тихо говорю я, приближаясь к нему. Сажусь напротив него, скрестив ноги на полу.

— Тебе ли не похуй? — огрызается он и специально выпускает дым в мою сторону. Я встаю, приоткрываю окно и возвращаюсь на место.

— Я разрешал?

— Нет, но так вся твоя квартира пропахнет этой вонью. Ты тоже. Хотя бы немного проветрится.

— Ты же хотел согреться, так какого хрена окно открыл? — прищуривается он.

— Я греюсь.

— Давай быстрее и вали отсюда.

Я поджимаю губы. Мне бы, и правда, свалить, а я не могу. Просто ноги не идут.

— Ты в порядке, Роко? — мягко спрашиваю его.

— Охуенно. Не видишь? — криво ухмыляется он, поднимая бокал с алкоголем, и делает оттуда глоток.

— Нет, не вижу. Вижу, что тебе плохо. Душевно плохо. Это… это из-за меня, да? Из-за моей реакции тогда? Из-за панической атаки? — шепчу я.

— Слушай, Дрон, с чего ты решил, что мой мир крутится вокруг тебя? Думаешь, у меня других забот нет?

— Есть, но ты изменился именно с того момента. Мы общались, и я всё испортил.

— Мне насрать на тебя, ты можешь это понять? — злобно рычит он.

— Хорошо, ладно. Тогда ладно, — киваю я.

— Поболтал со своим старым другом? — спрашивает он.

— Робертс мне не друг, — шиплю я. — Он приказал избить меня до полусмерти. Робертс точно мне не друг. Плюс, по твоим словам, он обманывал меня и ни черта не выплатил.

— Я врал. Я был с ним заодно и приказал ему избить тебя, потому что я очень обидчивый сукин сын…

— Заткнись, — обрываю его. — Зачем ты это говоришь про себя? Это не так. Чего ты добиваешься? Чтобы я возненавидел тебя? Но зачем? Ты же мой босс. Ребята говорят, что ты дружишь с ними. Но со мной… со мной всё плохо. Я слишком проблемный. Я знаю. Но не надо так плохо говорить о себе, Роко. Не надо. Это причиняет мне боль.

— Тебе? — он замирает, глядя на меня, и я киваю.

— Да.

— Почему?

— Понятия не имею, если честно, — пожимаю плечами. — Правда. Мне бы следовало доработать смену, поехать домой, выспаться и прийти завтра на тренировку.

— Но ты припёрся сюда.

— Ага. И я не знаю почему. Но знаю, что тебе очень и очень плохо. Так плохо, что ты уже кричишь об этом. Ты кричишь, чтобы тебя заметили и побыли с тобой. Не спрашивай, откуда я знаю, наверное, запомнил какие-то аудиокниги, которые слушал, пока работал. Вот я и сорвался. И раз уж тебе очень хочется знать про Робертса, то я не особо болтал с ним. Он считает, что я его соперник. И… Робертс, серьёзно? Дерьмовый же у тебя вкус, — кривлюсь я.

— Сказал тот, кто сам ни разу не трахался по собственному желанию, — хмыкает Роко.

От этих слов я вздрагиваю, и у меня всё сжимается от боли внутри.

— Блять, прости. Я… пьян и обкурен. Несу всякое дерьмо. И если ты не хочешь это слушать, а я буду продолжать говорить это дерьмо, то тебе лучше уйти. Возьми деньги, лежащие возле раковины, и уходи, — Роко откидывается на стену и закрывает глаза.

— Я останусь. Я смогу вытерпеть это дерьмо, ведь это правда. Ты прав, Роко. Это не исчезнет, если я уйду. Но почему ты хочешь говорить мне это и причинять мне боль? Потому что тебе самому больно?

— Ты что, блять, грёбаный психотерапевт? — шипит он, распахнув глаза.

— Я слушаю аудиокниги, чтобы справляться со своими паническими атаками. Они по психологии. Рэй закачала мне новые в телефон, — объясняю я. — Хочешь поговорить?

— О чём?

— Не знаю. О чём-нибудь, что поможет тебе справиться с болью.

— Я не хочу говорить. Хочу трахаться, и всё. Можешь с этим помочь? — Роко явно издевается надо мной. Он предупредил меня. И я подписался на всё это.

— Нет. Но я могу быть другом.

— На хрена мне друг? Я не завожу друзей. Я их трахаю. Спроси своего друга Робертса.

— Ты, правда, был с ним два года? — интересуюсь я.

— Я не был с ним. Мы просто трахались. Я трахаюсь со многими и часто пробую что-то новое.

— И как? Тебе это нравится?

— Хочешь попробовать?

— Ты провоцируешь меня специально.

— Да. Ты трахаешь мой мозг, а я твой. Это единственный секс, который мне сегодня светит. Так что, да, — улыбается он.

Прячу улыбку и качаю головой.

— Итак, ты спрашивал, о чём я хочу поговорить. Я хочу поговорить про трах. Или говори со мной или пиздуй отсюда, — Роко показывает бокалом на дверь.

Делаю глубокий вдох и поднимаю голову.

— Ладно. Давай, поговорим. Начинай, — решаюсь я. Если ему так будет легче, то я вытерплю эту боль, стыд и воспоминания.

— Тебе нравится, когда тебе отсасывают? — спрашивает он.

— Нет. Мне, вообще, все эти обмены жидкостями не нравятся. А тебе?

— Обожаю, когда мне отсасывают, — улыбается он. — Когда заглатывают настолько глубоко, что давятся. И я люблю, когда длинные волосы. Хотя бы за что-то ухватиться, чтобы услышать эти звуки долбёжки о горло.

Меня передёргивает от отвращения. Ненавижу это. Ненавижу… я знаю эти звуки. Меня начинает тошнить, руки слегка подрагивают.

— Это мерзко, — шепчу я. — Последний раз, когда мне засунули в рот член, я его откусил. Они говорили, что у меня хороший рот, рабочий. Да, для вас это здорово, когда человек задыхается, а для меня… ад… ты не можешь вздохнуть. Ты просто чувствуешь себя дерьмом, а потом тебя рвёт от стыда, мерзости и отчаяния, бессилия и отвращения к себе. Ты не можешь смотреть на себя в зеркало. Не можешь даже отмыть себя, потому что кажется, что весь грязный. Постоянно грязный. Постоянно воняешь спермой. Так что, я не разделяю твоих предпочтений, как человек, которого часто трахали в рот. Насиловали.

— Блять, меня сейчас самого стошнит. Ты специально это делаешь? Гадишь даже на мой секс? Ты всё уже изгадил, так, может быть, хватит? — злобно говорит он.

— Что я изгадил? Что я тебе сделал, Роко? Ты можешь мне сказать, что я тебе сделал, раз ты так меня ненавидишь? — выкрикиваю я. — Потому что я шлюха? Потому что я вот такой, против своей воли? Потому что я не специально вздрагиваю, когда меня касаются? Потому что не контролирую реакцию своего тела и мозгов, так как привык, что если меня коснутся, то это будет очередное изнасилование? Что? Скажи, что ты так во мне ненавидишь? Что?

Роко с грохотом ставит бокал на пол и придвигается корпусом ко мне. Он смотрит в мои глаза, у меня сбивается дыхание. Я чувствую его агрессию. Чувствую, как он зол на меня. Словно вот-вот и ударит меня и сломает все мои кости.

— Всё, — выдыхает он. — Буквально всё я в тебе ненавижу.

— Но почему? — с горечью в голосе спрашиваю его. — Я так противен тебе, что со мной нельзя… дружить? Даже не дружить, а просто сказать мне «привет», как другим?

— Я могу сказать тебе привет, Дрон.

— Не можешь. Сегодня ты уже два раза наехал на меня, и я не понимаю почему. Что у тебя случилось, Роко? Что, если ты уже не контролируешь себя? Чем я могу помочь тебе?

— Исчезни. Исчезни, Дрон. Я хочу, чтобы ты навсегда исчез.

Прикрываю глаза от боли. Я хотел, как лучше. А в итоге снова понял, что никогда и никто не будет общаться со мной, как с живым человеком. Мои глаза болят от обиды и боли. Я не контролирую это. Открываю глаза, и из них выкатывается слеза.

— Мне жаль, что я не мёртв. Прости меня за то, что ещё жив, — выдавливаю из себя. Горло дерёт от желания закричать от этой агонии боли внутри. — Я столько раз пытался сделать это. Я… пытался.

Закатываю рукава своей толстовки и касаюсь шрамов на запястье.

— Я хотел умереть, но духу не хватает. Где бы я ни был, всегда нахожу варианты покончить с собой. Это же так легко, правда? Перегнуться через перила и упасть с моста. Оступиться и упасть на рельсы. Потратить последние деньги и накачать себя наркотиками так, чтобы случилась передозировка. Или прыгнуть под машину, сделав вид, что ты просто ничего не слышишь, ведь у тебя играет весёлая музыка в наушниках. Или просто не защищаться и дать себя вспороть, как свинью. Даже сейчас… разбить бутылку и проглотить осколки, или провести стеклом по своему горлу. Открыть окно и сделать шаг, — произношу, и по моим щекам уже полноценно катятся слёзы. — Но я не могу, понимаешь? Я пытался. Не могу. Я трус. Если бы мог, я бы исчез. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Ты просто повторил мои желания, Роко. Но я не могу… у меня не хватает духу. Что-то меня всегда останавливает. Я… просто не могу. Но ты можешь.

— Дрон, — шепчет он, касаясь моего лица.

Мотаю головой, чтобы он не делал этого. Не был хорошим сейчас, потому что я мерзость.

— У тебя есть пистолет. Ты можешь убить меня и избавить от мучений. Я устал бороться. У меня нет причин, чтобы жить, Роко. И я готов умереть. Вероятно, я… я… не буду защищаться в следующий раз на арене, или когда меня найдут. Я сдамся. Не знаю, но когда-то же я должен сдаться, и это будет ужасно. Не хочу так. Хочу сам выбрать час своей смерти. Хотя бы это выбрать в своей жизни. У меня никогда не было выбора, понимаешь? Никогда. И я хочу выбрать. Хочу, чтобы это сделал ты. Избавься от меня. Я не против. Я доверяю тебе, даже если ты не видишь этого. Я доверяю тебе, ты можешь меня убить, когда захочешь сам. Сейчас или завтра. Мне всё равно, но это должен быть ты. Я буду умирать с благодарностью, обещаю тебе.

— Дрон, что ты говоришь? — Роко обхватывает моё лицо ладонями. — Ты рехнулся? Я не могу тебя убить, придурок.

— Ты ненавидишь меня, и у тебя есть причины. Есть возможность. Пожалуйста, дай мне свободу, Роко, — кладу свои ладони на его руки, задыхаясь от слёз. — Я готов. Я хочу этого сейчас. Я устал. Раньше мне некому было всё это сказать, а сейчас могу и я… хочу, чтобы это был ты. Хочу видеть тебя последним человеком в своей жизни и знать, что ты был рядом со мной, что я не был один, не был в кругу насильников, не умирал медленно и мучительно. Не умер оттого, что мне в зад пихают острые предметы, или я захлебнулся, пока меня насиловали или ссали на меня, или заставляли жрать дерьмо. Хочу знать, что я умер рядом с тобой. С тем, кому доверяю. Это лучшее, что у меня может быть.

— Дрон, я не могу тебя убить, — Роко мотает головой. По его щеке стекает слеза. — Я не могу, потому что я… злюсь и…

— Я знаю. Ты терпеть меня не можешь. Я заноза в твоей заднице. Знаю. Я мерзость. У меня нет будущего.

— Это не так. Я злюсь, потому что я… не могу приблизиться к тебе. Я постоянно оказываюсь насильником рядом с тобой. Я… не такой. Не могу больше считать, что ты видишь меня таким. Я… не смогу тебя убить, это слишком больно. Ты мне дорог, вот… я злюсь и… не говори такое, детка. Не нужно.

Я жмурюсь, облизывая солёные губы. Роко касается моего лба своим.

— Почему тогда так больно, Роко? Почему больно? — хриплю я.

— Я не знаю, милый, не знаю. Ты мне очень нравишься. И я… не могу коснуться тебя. Я не должен. И это всё меня убивает.

— Я тебе нравлюсь? Я? Эта мерзость? Это никчёмное дерьмо? — спрашиваю я и приоткрываю глаза.

— Ты не такой. Ты самый искренний, красивый и добрый парень, которого я встречал, Дрон. Это всё слишком для меня. Ты будешь в порядке, я обещаю тебе, — он стирает мои слёзы с щёк, и улыбается мне. Но это вымученная, выстраданная улыбка, которая делает только хуже.

— Я не хочу быть в порядке, если ты не в порядке. Это нечестно. Ты можешь убить меня. Тебе не нужно врать мне о том, что я могу кому-то нравиться. Я же… никто.

— Дрон, я не убью тебя, слышал? Я, блять, никогда не убью тебя, потому что ты мне дорог, дебил. Ты мне дорог, как человек, который мне снится. Теперь до тебя дошло? Ты мне нравишься, Дрон. Ты меня возбуждаешь.

— Что? — замираю, глядя на него.

— Меня прёт от тебя, идиот. Ты раненый звонишь мне, и я схожу с ума от страха за тебя. Я нахожу тебя избитым и изнасилованным, и моё сердце разрывается. Смотрю на то, как ты вздрагиваешь, когда я прохожу мимо или же касаюсь тебя, и это уничтожает меня изнутри. В твоих глазах я насильник и мразь, Дрон. Я…

— Что? Нет, нет, нет, Роко, — быстро мотаю головой. — Это не так. Нет. Я никогда так о тебе не думал. Я никогда… не думал. Наоборот, я считаю, что ты самый прекрасный человек, которого я встречал. Ты заботишься обо мне и думаешь о том, что может вызывать у меня страх, и быстро отходишь. Ты… нет, господи, Роко, нет, конечно. Нет. Но я… сломанный, Роко. Я не гей. Я… никто. Я не смогу… ты заслуживаешь счастья, а я не смогу тебе этого дать. Я не умею. Я… чёрт, прости меня за то, что заставил тебя так ужасно себя чувствовать.

— Я недостаточно хорош, да? — Роко отодвигается, и я теряю его тепло.

Хватаюсь за его руку и возвращаю на свою щёку. Я закрываю глаза, упиваясь шершавостью его ладони и наслаждаясь этим прикосновением. Впервые в жизни я наслаждаюсь этим.

— Ты достоин лучшего, — шепчу я. — Лучшего, чем такой, как я. Роко, я не гей. Я отношусь к тебе, как к другу… как к хорошему человеку. Я… я даже не знаю, что такое возбуждение. У меня ничего не работает, понимаешь? Я… не могу. Прости.

— Ты прав, — Роко горько приподнимает уголок губ и мягко гладит моё лицо большим пальцем руки, которую я прижимаю к своей щеке. — Я справлюсь с этим. Но ты ошибаешься, считая себя дефектным, Дрон. Ты просто пока ещё не встретил того человека. Когда ты встретишь его, тогда всё у тебя заработает.

Он аккуратно высвобождает руку и отодвигается. Роко притягивает ноги к груди, словно теперь навсегда закрываясь от меня. Отстраняясь от меня. И я чувствую этот холод, который окутывает каждую клеточку моего тела. Мне становится страшно. Страшно, оттого что я больше не почувствую это тепло. Я никому не доверюсь так, как ему. Я никогда не смогу ощутить всего этого спектра боли и отчаяния, когда теряю дорогого человека. Роко мне дорог. Очень дорог. И я должен рискнуть. Я ничего не знаю о себе. Не знаю, кто я такой. Я должен.

— Тебе лучше уйти, — тон голоса Роко такой спокойный, и это ужасает меня. Нет, нет, не надо так. Не надо.

— Да… но… а ты можешь кое-что сделать для меня? — шепчу я. — Пожалуйста.

— Я решу твои проблемы, не беспокойся. Всё, что сейчас произошло, ничего не изменит. Я забуду все твои глупые слова. Я твой босс, ты мой боец и…

— Поцелуй меня, — выпаливаю я.

Роко озадаченно сглатывает.

— Прости что?

— Я никогда… никогда не целовался. Никогда в своей жизни. Они не целовали меня. Никто. Только трахали этот рот, мерзкий рот, но я мыл его, клянусь. Я сдаю анализы. Я чист. Хочу… один раз, я никогда больше не решусь на это. Я слишком боюсь этого. Пожалуйста, ты мог бы меня поцеловать? — прошу и задерживаю дыхание, ожидая, что решит Роко.

Прошу. Прошу. Умоляю тебя. Роко, умоляю тебя. Мне это так нужно. Безумно и прямо сейчас. Я должен это сделать. Прошу. Я…

Роко резко подаётся вперёд. Его пальцы оказываются в моих волосах. Роко касается моих губ своими, и они такие мягкие. Чувствую щетину на его лице, и она щекочет меня. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя упругие мышцы, чтобы оттолкнуть. Это слишком. Его дыхание… табак. Эта вонь… вонь… парализует меня. Я не могу ничего сделать. Табак… он исчезает, когда Роко надавливает на мои губы, и они немного приоткрываются. Роко проводит языком по моей нижней губе, немного поворачивая мою голову, мягко прикусывает её зубами, и мне становится дурно. Меня бросает в ужаснейший жар. Пульс бьётся в висках и, кажется, даже в глазах. Даже мой живот сводит от странных спазмов, когда Роко проводит снова кончиком языка по моей губе, только в этот раз по верхней. Его тело прижимается к моему. Он нависает, вынуждая немного запрокинуть голову. А я… я ничего не могу сделать. Меня заклинило. Я словно застыл. Моё тело… с ним явно что-то не то. Это слишком… это так много… я не могу… не могу.

— Нет! — выкрикиваю я и отталкиваю от себя Роко. Отползаю назад, а затем, подскочив на ноги, пячусь к двери, выставив руки перед собой.

— Прости… прости меня, я не могу. — Всё моё тело объято жаром, словно у меня лихорадка. — Прости меня, Роко. Господи, прости меня! Прости меня! — выкрикиваю последнее слово и срываюсь с места.

Вылетаю из его квартиры, и моих щёк сразу же касается прохлада. Перед глазами стоит ранимое и полное боли выражение лица Роко. Я только всё испортил. Дебил. Дебил. Дебил.

Выскакиваю на улицу, и мою кожу начинает покалывать. Я бью себя по голове, захлёбываясь слезами жалости и злости. Бью себя снова и снова, пока голова не начинает нещадно болеть. Прижимаюсь лбом к стене дома и тихо вою. Ветер поднимает мои волосы, я облизываю губы, ощущая на них вкус Роко. Что я наделал? Зачем я это с ним сделал? Повернувшись, смотрю перед собой. Холод пронизывает меня до костей, и словно я обоссался. Касаюсь рукой своего паха и вздрагиваю оттого, что у меня эрекция. Тяжёлая, болезненная и влажная эрекция. От двух минутных поцелуев? Я… заработал?

— О, боже мой, я всё снова обосрал, — шепчу я в тёмную ночь.