Наследник для дона мафии

Глава 20

Милана

Когда я прощалась с Авериными, на какой-то миг охватила паника, что сейчас они улетят, и я снова останусь одна.

В глазах Кости читался молчаливый протест. Он больше не сказал ни слова, но весь его вид слишком красноречиво говорил: «Ну вот, ты снова меня не послушала. И кто потом останется крайним, свиристелка?»

Меня не оставляло чувство, что я наступаю на те же грабли. И в то же время я четко осознавала, что больше шансов наступить на них у меня никогда не будет.

Мы обменялись номерами телефонов с Ольгой. Решили, что если кому-то из службы безопасности Ди Стефано вдруг захочется проверить мои контакты, будет логично, если у меня окажется номер доктора Авериной.

И совсем нелогично будет, если там найдут контакт одного слишком дорогостоящего траблшутера.

Аверины уехали в аэропорт, где их ждал частный самолет, а я поспешила на автобус, чтобы вернуться в Палермо. Хотела сразу ехать в особняк, но потом посмотрела на часы и свернула к торговому центру.

Еще совсем рано, у меня есть время. Я звонила Мартите, Раэлька после обеда уснул и пока не просыпался. А мне так не хотелось снова надевать это осточертевшее форменное платье и зализывать волосы...

Хотелось прогуляться по городу, выйти к морю, пройтись по набережной. Вечером сесть на открытой террасе кафе-ресторана, смотреть на море и слушать шум волн. И чтобы рядом были любимые мужчины — мой малыш и его отец.

Представила, как Рафаэль стоял бы у самого ограждения, смотрел завороженно на звездное небо и ночное море. А Феликс показывал ему на темный горизонт и обещал когда-нибудь отвезти в дальние края на жаркое африканское побережье. Туда, откуда мы его привезли...

Только дон Ди Стефано никогда не станет как простой смертный гулять с сыном по набережной. Максимум, их привезут на нескольких машинах с охраной. Он выйдет в сопровождении своих бодигардов, покажет мальчику море, сядет в машину, и они уедут обратно.

У дона Ди Стефано на этот случай есть собственный остров или берег, куда он может приезжать, если ему захочется посмотреть на море. И туда он станет привозить своих детей, когда они у него будут.

Когда-то же у дона Ди Стефано будут дети...

Чтобы дальше себя не грузить дурными мыслями, прошлась по детским отделам, купила Раэльке новую одежду. Обычно дети из нее вырастают, но это не наша история. Моя непоседливая торпедка превращает свои штаны и футболки в ошметки быстрее, чем я успеваю их покупать.

После детских магазинов начинается галерея женского нижнего белья, и меня пробивает.

А что, если...

Останавливаюсь в нерешительности. Я осталась, значит подсознательно я готова попробовать. Ольга дала дельный совет.

Что, если Феликс в самом деле влюбится в Роберту Ланге? Даже если не влюбится, увлечется? Может тогда я смогу уговорить его все бросить и уехать с нами?

А вдруг?

В любом случае раз уж я решила попробовать, галерея женского нижнего белья как раз то место, в которое стоит заглянуть.

Дорогущие бутики с заоблачными ценами обхожу десятой дорогой.

Белье, которое привозил мне на свадьбу Феликс из Кении, было люксовой серии. Ему нравится такое, я помню. Как он ласкал меня прямо через кружево, потому что оно настолько нежное и невесомое, что и не ощущается.

Такие же пакеты и коробки с логотипами скупала Светлана в Дубае, когда отправляла меня в круиз.

У меня есть деньги. Я почти не трачу зарплату, у меня остались деньги от продажи очередной монеты. Но для меня все равно это непозволительно дорого.

Можно выбрать просто красивый комплект в другой ценовой категории. Не так шикарно, зато по моим деньгам.

Вхожу в отдел, направляюсь к стойке с бельем. От обилия кружевной красоты разбегаются глаза.

— Синьорина, позвольте вам помочь, — подходит девушка-консультант.

В итоге я выхожу из торгового центра спустя час с прекрасным настроением и сияющими глазами.

В особняк приезжаю на такси. Феликс еще не вернулся из офиса, Рафаэль выбегает меня встречать.

Я раздаю маленькие гостинцы Мартите и Франческе, примеряю Раэльке одежду. А сама думаю о кружевном комплекте, который мы выбрали с продавцом.

Она советовала черный, говорила, что это сексуально. Или красный. А мне понравился белый. Он так нежно смотрится на коже. И блондинка Роберта в черном белье смотрится совсем странно...

Во дворе слышится шум мотора, и особняк приходит в движение — дон вернулся. А я иду в душ.

Сердце ускоряется, как впрочем всегда при возвращении Феликса домой. Сейчас он как раз садится ужинать.

В последнее время дон часто ужинает не один, поэтому я больше не готовлю ему еду. Шеф-повар снова выполняет свои прямые обязанности.

Достаю комплект белья, надеваю. И когда застегиваю застежку бюстгальтера, пальцы подрагивают. Не могу попасть в петельку. Смотрю на себя в зеркало — из-под кружевных стринг выглядывает татуировка.

Она на удивление удачно вписывается, как будто так и надо. Другая форма трусиков ее закроет. Впрочем, если я решилась на секс с Феликсом, вряд ли форма нижнего белья будет играть какое-то значение.

Надеваю форменное платье, стягиваю волосы на затылке, закалываю их шпилькой. Сверху надеваю накрахмаленную кружевную повязку. На талии повязываю фартук.

Феликс привык что-то пить на ночь — чай, лимонад или просто воду с лаймом и мятой. Хоть я и была выходная, этот вечер я не стану пропускать.

Иду в кухню, делаю лимонад и воду. Ставлю на поднос. Подхожу к спальне, стучу.

— Можно, синьор?

— Да, Берта, входи, — слышится из-за двери.

От звуков его голоса начинает остро ощущаться на теле кружевное белье. Оно щекочет соски, плотно прилегает между ногами.

Мне вообще начинает казаться, что на мне нет платья, только белье.

— Добрый вечер, синьор, — бормочу, пока ставлю поднос на столик, — я принесла вам воду и лимонад.

— Да, хорошо, Берта, — отвечает он рассеянно, глядя в ноутбук, — поставь там.

Я ставлю и смотрю на него. Он отрывается от монитора.

— Что-то еще?

Моргаю.

Да.

Нет.

Или да?

Господи, что ему говорить?

А он смотрит на меня холодным ожидающим взглядом.

— В чем дело, Роберта? Аверин уехал, и ты вспомнила, что у тебя есть синьор?

Голос спокойный, но я вижу, что он злится.

Возмущенно моргаю. А Аверин здесь причем?

Боже. Какая же я дура.

— Я просто принесла лимонад...

— Ну принесла, иди.

— Спокойной ночи, синьор!

Вылетаю из его спальни, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Щеки горят от стыда, от них можно разжечь камин, если вдруг кому станет холодно.

Почему ты решила, что он захочет с тобой переспать, идиотка?

Вбегаю в комнату, снимаю платье, стаскиваю комплект и выбрасываю в мусорное ведро.

Дура. Просто дура.

Завтра прямо с утра напишу заявление на увольнение, заберу Рафаэля и уеду отсюда навсегда.

Феликс

Мне показалось, она обиделась.

Выскочила из спальни как ошпаренная. Хоть блядь беги за ней...

Даже чуть не сорвался и не побежал, вовремя остановился.

Бегал уже.

Ну приду к ней под дверь, вломлюсь. И дальше? Буду как еблан...

Уже представляю, как эта пипетка удивленно вскинет подбородок. Хлопнет огромными голубыми глазами, которые иногда кажутся мне мультяшными. И скажет:

— Я, синьор? С чего бы мне на вас обижаться? Придумаете тоже!

И я уйду еще большим ебланом, чем пришел.

Потому что она всего лишь принесла лимонад. А то, что меня накрыло за Аверина...

Так не в Аверине же дело.

Отбрасываю ноутбук, закидываю руки за голову. Смотрю в потолок.

Не только в нем одном. А во всем, что вокруг меня происходит.

В последнее время моя жизнь стала стремительно напоминать нормальную. Ко мне приходят гости, приезжают друзья. И я даже получаю от этого удовольствие.

И это очень плохой знак. Прям очень херовый.

Мне понравилось как мы почилили и покурили кальян с Андроном и Костяном. Я был по-настоящему рад Косте. И мне очень понравилась Оля Аверина.

Я пиздец проникся этими ее благотворительными идеями. Захотелось что-то такое тоже создать. И я даже знаю, кому бы мой фонд помогал — детям с врожденными пороками сердца. На разной стадии...

А самое хуевое, что я начал привыкать.

К этому дому, к этой толпе людей, которые толкутся здесь с утра до ночи. За которыми надо ходить, как за детьми, и придумывать им работу, чтобы никто не чувствовал себя обделенным.

И все чаще я ловлю себя на мысли, что будет со всем этими людьми потом.

С тем же Донато.

Он классный парень, смотрит мне в рот, ловит каждое слово. Я знаю, что полностью могу ему доверять.

Чувствую себя последней мразью, когда представляю, что вот так просто брошу его здесь. Потому что на остров его не возьму под страхом смертной казни.

Он слишком молодой, нечего ему там делать. Надо вообще ему другую работу найти. Но вот тут и понимаю, что отпускать его никуда не хочу.

А вот это еще хуевее. Потому что я начинаю привязываться.

И номером один у нас идет carino. Маленькая торпедка.

Это даже не привязанность, а зависимость, когда подъезжаю к дому и высматриваю, где во дворе видна его вихрастая макушка. А потом вспышка радости и это его «Синьол!»

Номером два его мамашка. Там без комментариев.

Это совсем не нужно. Это лишнее.

Как и гора ненужного хлама, появившегося в моих мыслях. И не только в них.

Только вчера я думал, как к весне перестроить оранжерею, потому что Антонио жаловался, что ему мало места для роз. Потом на днях мы с Луиджи просчитывали сметы замены кухонного оборудования.

И на херища оно мне? Я молчу про проект нового ландшафтного дизайна, который уже неделю висит у меня на почте, и я обещаю дизайнеру его посмотреть.

Еще я недавно думал, что не узнаю, как прошла операция на сердце малого Раэля, когда ему исполнится пять лет. И скорее всего, не узнаю, кто родится у Шарика с Демидом. Хоть я ей пообещал стать крестным.

Крестный отец, блядь.

Спиздел, конечно. Но не говорить же ей правду. Склад уже на две трети заполнен товаром. Осталось несколько удачных поставок, и можно будет осуществить план, который я готовил несколько месяцев.

Нельзя думать о тех, кто остается. Это мое слабое звено.

Персонал особняка, сотрудники компании, Ари, Костян, да блядь даже Ольшанский. Я так хотел постебаться, если у него родится дочка. Ну не зря же Андрюха твердо в этом уверен. И мне правда дико интересно.

Но главное, эти двое. Роберта и Раэль.

Что я могу им предложить? Оставить в подарок особняк? Чтобы их потом разорвало шакалье, которое набросится рвать наследство Ди Стефано?

Лучше я оставлю ей какую-то часть на лечение мальчишки. Нормальную сумму.

Больше мне ей предложить нечего.

Чтобы предложить больше, мне нужно остаться. А чтобы остаться...

Встаю, подхожу к окну, раздвигаю шторы. В небе висит круглая луна. Здесь она совсем не такая, как в Африке.

Упираюсь руками в подоконник, а лбом в стекло. Закрываю глаза и представляю шум океана.

Чтобы остаться, мне нужно вернуться на сомалийское побережье и забрать оттуда того Феликса, который остался там с Миланой.

Я вырвал свое сердце и бросил его там, с ней. Только не с Ланой, а с той, которой не было. Про которую хер расскажешь даже психиатру. Оно так и валяется где-то там на берегу океана.

Я надеялся, что оно за это время сгниет, или его сожрут рыбы. Но нет, блядь, оно до сих пор живое. Трепыхается. Подает сука признаки жизни.

А тот, кто живет в особняке под именем Феликс Ди Стефано — так, пустая оболочка, которая спит, ест и периодически трахается.

И если в груди оболочки еще что-то болит — это фантомные боли. Отрезанные конечности часто болят, но это не значит, что они отрастут снова.