Наследник для дона мафии

Глава 49

Милана

В ожидании звонка от Ольшанских не могу найти себе места.

Кружу по территории виллы как потерявший управление и сошедший с орбиты спутник.

Казалось, я все для себя решила. Отрезала все пути. Но лишь только передо мной замаячила перспектива встречи с Феликсом, я готова рваться ему навстречу.

Выходит вся моя решимость не стоила выеденного яйца.

Поверила ли я Арине?

Не знаю. Знаю только то, что Феликс охраняет свое сердце как дракон драконье золото. Оно спрятано у него в сейфе вместе с портретом. И никто не узнает, кого он там прячет, пока он сам не захочет его раскрыть.

В таком раздрае меня и находит Костя.

— Вот ты где, — он подходит ближе, — а я уже три круга намотал, тебя разыскивая.

— Зачем искал? — бормочу.

— Определиться нам надо, чего ты хочешь, — он садится рядом, отламывает от куста прутик, сует между зубами.

— Кость, зачем тебе Демид? — поворачиваю голову, вопросительно смотрю на Аверина. — Ты его о чем-то хочешь попросить?

Костя переплетает руки на груди, вытягивает ноги на всю длину. Говорит обманчиво спокойно, но я уже знаю, этот его показной сдержанный тон означает, что все очень серьезно.

И не очень хорошо.

— Ты знаешь, что твой муженек учудил? — Аверин щурится на солнце. — Подал прошение на эксгумацию могилы своей законной жены. Признаться, не ожидал, что он догадается. Я почти уверен, что там или пустая могила, или кто-то левый лежит. Слишком мало времени тогда было у Коэнов, Леонид не успел сделать все красиво.

— Выходит, Феликс очень скоро узнает, что его обманули? — язык не поворачивается сказать «ты обманул». Но Аверина смутить невозможно.

— Ну не так чтобы скоро. Дело это небыстрое, бумажная волокита, сама понимаешь, другая страна. Так что уверен, с собранием и островом ему придется повременить. Тем более, про ребенка он уже в курсе. Не знаешь, кто ему вас слил? — спрашивает Костя, скашивая взгляд в мою сторону.

— Арина сказала, он нашел альбомы, — пожимаю плечами.

— Ага. Шел, шел и нашел. Взял пирожок и съел, — хмыкает Аверин. — Ладно, похуй. Вопрос в другом. В том, по каким документам мы привезем тебя на Сицилию. Новые пока не готовы. Роберту Ланге использовать больше нельзя.

— Почему?

— Коэны сто процентов уже в курсе, что Феликс копает в том направлении. Роберту Ланге ищет Энцо Тальоне. Это он и его люди сожгли клинику Азиз-бея. Где гарантия, что он не играет по одну сторону с Коэнами? Да элементарно, мы не успеем приземлиться в аэропорту, и тебя могут арестовать за подлог документов. Мы даже до отеля доехать не успеем. Везти тебя в багажнике... Ну такое.

— И что же делать? — спрашиваю безнадежно.

— Ты как-то сказала, что хочешь вернуть свое имя, — Костя поворачивается всем корпусом и пристально вглядывается в мое лицо. — Если я сейчас спрошу тебя, хочешь ли ты этого по-прежнему, что ты ответишь?

Если я и медлю, то какие-то доли секунды.

— То же, что сказала Арине. Я его жена. Пускай так будет. Только чтобы мой сын оставался моим сыном.

Костя некоторое время меня разглядывает, затем медленно кивает.

— Хорошо.

— Кость, — зову его тихо, — ты его лучше знаешь. Он правда на такое способен? Это же такая бессмысленная жертва...

— Я весь день об этом думаю, — признается он, — и вот что я тебе скажу, детка. Если Феликс сейчас землю роет в поисках тебя и сына, то не такой уж он идеалист и филантроп. И цель у него была совсем другая.

— Какая? — спрашиваю, а у самой внутри леденеет, потому что я догадываюсь.

— Сама поняла, да? Ну вот, — кивает Костя, — когда все вокруг заебало, но при этом попутно решил утащить за собой как можно больше всяких говнистых людишек. Раз уж выпала такая возможность. Вот это вполне в духе твоего муженька. О причине расспросишь его сама.

Он хлопает меня по руке и уходит, а я остаюсь в еще худшем состоянии, чем он меня нашел.

По ту сторону экрана их трое — Арина, Демид и почему-то Платонов. Присутствие последнего для меня загадка.

Он ничего им не рассказал? Он больше не с Феликсом?

Хотя да, Арина говорила о расследовании на острове.

Впрочем, мистер Невозмутимость стоит за спиной у Ольшанских и усердно делает вид, что он здесь вместо мебели.

Нас тоже трое. Нет смысла потом пересказывать наш разговор Ольге, если она все равно будет во всем участвовать. Мы оставили детей на няню и втроем расселись на диване в гостиной.

При виде меня Демид округляет глаза и поворачивается к жене.

— Охуеть. Я думал, ты меня разыгрываешь.

Поворачивается обратно к экрану.

— Здравствуйте, Демид, — отыгрываю свою роль обезьянки в зоопарке, чтобы Ольшанский мог вдоволь поохать и поматериться.

К его чести, он быстро берет себя в руки. Возможно, Арина пинает его под столом, не стану утверждать.

— Ну, малыш, — он снова смотрит на Арину, на этот раз немного виновато, — если бы ты перекрасилась в блонду, я бы тебя все равно узнал. А этот лошара...

— У Миланы лицевая пластика, Демид, — выступает в защиту Феликса Костя. — Сделанная высококлассным хирургом. Раньше она была полной копией Светланы Коэн. И это чуть не стоило ей жизни. А Феликс до сих пор был уверен, что Миланы не существует.

— Но они же женаты? — непонимающе смотрит Ольшанский, глядя то на меня, то на Костю.

— Думаю, пора их ввести в курс дела, если мы хотим просить господина Ольшанского об услуге, Милана? — поворачивает ко мне голову Аверин.

Вдыхаю побольше воздуха. Как бы мне ни хотелось возвращаться в прошлое, он прав. Рассказываю свою часть истории сжато и сухо. Не так эмоционально даже, как когда-то Платонову.

Начинаю с собеседования, потом круиз, первая встреча с Костей, потом с Феликсом. Рассказываю уже с учетом того, что знаю план Коэнов и Винченцо. По минимуму стараюсь выставить нашего с Феликсом личного. О себе говорю, что влюбилась. За Феликса предпочитаю не говорить.

О том как меня вытащили из нашей постели вообще укладываюсь в несколько слов. Кому интересно, что меня заставляли смотреть, как Феликс со Светкой трахались? Увезли и все. Но Арина все равно смотрит на меня с ужасом.

Дальше передаю эстафету повествования Косте, и он выдает свою версию моего спасения вплоть до доставки меня в клинику. Затем приходит моя очередь рассказать, как я стала Робертой.

Надо отдать должное Ольшанскому, слушать он умеет. Без лишних эмоций, не перебивает. Только отвлекается, чтобы успокоить жену, когда та не сдерживается и заходится в плаче.

Она вообще все время всхлипывает, сколько слушает, не может успокоиться.

Платонов за ее спиной стоит с хладнокровным, выдержанным выражением лица. Вот где непробиваемый человек, ей бы с него брать пример.

Наконец я заканчиваю, Арина поднимает заплаканные глаза.

— Боже, Боже Фел, — шепчет она, — я не верю, что Винченцо мог так поступить. За что он так с ним? Он его любил, я знаю...

— Я всегда говорил, что ты слишком переоцениваешь этого старого гондона, малыш, — мягко, но неодобрительно говорит Ольшанский. — Он поступил по отношению к сыну как скот.

Она смотрит на меня сквозь слезы.

— Теперь я так понимаю, почему ты назвала его чудовищем. И откуда взялись акулы с африканского побережья...

— Похоже, Феликс тоже начал что-то понимать. Он запустил процедуру эксгумации тела своей жены, — вмешивается Костя, — поэтому нам и требуется твоя помощь, Демид. Мы должны его опередить. Нужно признать ничтожным свидетельство о смерти Миланы Богдановой-Фокс и нарисовать свидетельство о рождении Рафаэля Фокс трехлетней давности. А Роберте Ланге организовать легкую и быструю кончину.

— Понял, сделаем, — кивает Демид.

— Успеешь до банкета в честь нашего дон Кихота?

— Постараюсь, — Ольшанский смотрит на меня совсем другими глазами. Затем снова возвращается к Аверину. — Хочешь использовать эффект неожиданности, чтобы о ней заявить?

— Иначе не получится, — отвечает Костя. — Нельзя дать возможности Коэнам подготовиться.

— Согласен.

— У меня есть предложение, — подает голос Платонов. Он выходит наперед и кладет на стол перед камерой пакет.

— Что это? — удивленно спрашивает его босс.

— Это платье, которое Феликс купил вам, донна Милана. Он попросил меня отдать его моей жене, поскольку вы сбежали, но... Оно ваше, и что с ним делать, решать вам. Своей жене я покупаю платья сам, — с этими словами Андрей отходит и оставляет пакет лежать на столе.

Я сглатываю.

— Прежде чем вы убьете Роберту, нужно забрать из ячейки банка драгоценности. Она оформлена на ее имя.

— Выпишешь доверенность, мои люди заберут, — говорит Костя. — Ну все, эфир окончен. До встречи в Палермо.