Найти Хейса

13

Хейс

В нашу свадебную ночь мы не произнесли друг с другом ни слова. Саванне, судя по всему, было дико обидно, что я упомянул, как она уехала из города, не попрощавшись.

Да пошло оно.

Правда иногда больно колет.

Так что если она решила ходить по дому, надув губы, как капризный ребенок, — пожалуйста. Я не собирался извиняться за то, что сказал правду.

Целую неделю мы не разговаривали наедине, зато на публике изображали из себя влюбленных молодоженов.

На пожарной станции все были в шоке, что мы так быстро поженились. Но настоящая головная боль — это мои друзья.

Они засыпали меня бесконечными вопросами. Их вторые половинки — тоже.

И я не мог спросить у собственной жены, что им отвечать, потому что дома она делала вид, будто меня вообще не существует. Жила в гостевой комнате на другом конце дома. Ужин готовила каждый вечер, и готовила, черт возьми, отлично, но тарелку уносила к себе, потому что, видимо, видеть меня больше не могла.

Мы ездили с друзьями в Whiskey Falls, чтобы отметить свадьбу, но ее почему-то никто не допрашивал так, как меня. А может, она просто лучше справлялась. На людях она никогда не выглядела неловко.

Я только что отработал три дня на станции, и сегодня вечером мы с ней везли Катлера в Golden Goose на ужин. Из всех он переживал больше всех. Было видно, что ему по-настоящему обидно, что мы поженились без него. Сестра, Сейлор, тоже злилась, что ее не позвали, но она так любила Саванну, что в итоге смирилась и сказала, что главное, чтобы я был счастлив.

Катлер не разделял этого мнения.

— Папа говорит, ферма теперь крутая, — сказал Катлер. — А Санни сказала, что ты стал знаменитым в обществе.

Саванна засмеялась, откидывая голову назад. Почему мне так нравился ее смех? Может, потому что за последние три дня я ее почти не видел, а с того момента, как мы встретились сегодня, она не сказала мне и трех слов. Хотя она все же заехала на станцию и принесла ребятам пакетики с попкорном в шоколаде, отыгрывала свою роль, даже если и не посмотрела на меня толком. Вела себя как настоящая актриса — обняла, хихикнула на мою шутку, но в глаза так и не взглянула.

И меня уже достало, что жена меня игнорирует.

Настоящая или нет — это был бред.

— Наверное, она имела в виду соцсети, — сказала Саванна, и они с Катлером одновременно потянулись за картошкой фри, обмакнули ее в кетчуп, откусили и рассмеялись.

— А что значит быть знаменитым в медиа? — спросил он, хватаясь за сэндвич с сыром.

— Я начала вести соцсети еще в той большой дизайн-студии, где раньше работала. Людям нравился мой стиль, и они на меня подписывались. А потом я приехала сюда и выложила, что собираюсь отреставрировать старую ферму. Первые посты были про снос ванной и они стали вирусными. С тех пор просто кайфую, — сказала она с улыбкой, глядя на Катлера, а потом резко посерьезнела, когда посмотрела на меня.

Да чтоб тебя.

— Может, хватит уже сверлить меня глазами, — вырвалось у меня, прежде чем я успел себя остановить.

Глаза Катлера округлились, он посмотрел на нас обоих:

— Ты злишься на дядю Хейса, Савви? Он бывает ворчуном. Но он тебя любит. Вот почему женился на тебе, да?

Ее взгляд потеплел, и она откашлялась:

— Да. Но на тех, кого любишь, иногда тоже можно злиться.

— А я немного злился на дядю Хейса, что он женился без меня, — пожал он плечами.

— Ну вот, нас было уже двое, кто злился в день свадьбы, — усмехнулась она.

Как так получилось, что виноват снова я?

— Ты тоже злилась, что он меня не пригласил? — спросил Катлер.

— Вообще-то, это я должна взять вину на себя, Бифкейк. Мы так хотели пожениться, что я даже отцу и брату не успела сказать. И мне стало неловко звать кого-то одного, если уж не звать всех.

Катлер откинул голову и расхохотался:

— Вы, наверное, правда сильно любите друг друга, раз не смогли дождаться, пока приедет семья. Тогда я больше не злюсь. И ты не злись на дядю, ведь вы же только поженились, да?

— Полностью согласен. Мы ведь молодожены, — усмехнулся я, зная, что это ее взбесит. Но пусть уж злится, чем игнорирует.

— Тогда тебе не стоило говорить то, что ты сказал в день свадьбы.

И почему она так зациклилась на этом?

— Ой, а что ты сказал моей девочке, дядя Хейс? — встрял Катлер.

— Мы встретили другую пару, которая тоже поженилась в тот день, и они спросили, какая у нас история. Я сказал, что она уехала и не выходила на связь. Ее это разозлило. Но иногда правда — она такая. — Я пожал плечами. Не собирался приукрашивать только потому, что ей не нравится версия событий.

— Ты издеваешься? — Саванна смерила меня взглядом, полным ненависти, потом откусила уголок сэндвича и с размаху швырнула его обратно на тарелку.

— Ты правда уехала, не попрощавшись? — спросил Катлер.

— Ну, вообще-то я пыталась. Я звонила. Писала. А потом поехала к нему домой, чтобы сказать, что уезжаю, и… скажем так, этого прощания хватило с лихвой.

Что, черт возьми, это должно было значить?

— Забавно. Ни звонка, ни смс я не получил. Может, у тебя с памятью проблемы? — Я отпил воды.

— У меня память отличная, — ответила она, посмотрела на Катлера, и злость в глазах будто растаяла. — Помнишь Лорейн, ту женщину, что мы встретили в день свадьбы? Она сказала одну умную вещь про брак. Может, мне стоит к ней прислушаться.

— И что она сказала? — Катлер, как всегда, не упустил ни детали.

— Что надо оставить прошлое в прошлом и сосредоточиться на настоящем и будущем.

— А ты как думаешь, дядя Хейс?

— Я бы не воспринимал ее слова как истину в последней инстанции. Она ведь вышла за одного и того же мужика дважды, а сейчас прошла всего пара дней с ее новой свадьбы и она уже раздает советы, как будто эксперт. — Я откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди. — Может, с прошлым лучше разобраться, чем делать вид, что его не было.

Саванна посмотрела на меня так, будто сейчас в меня чем-нибудь запустит.

— Говорит человек, у которого давно не было нормальных отношений.

— Разве брак — это не отношения? — удивился Катлер, и я рассмеялся.

— Конечно. Так что, дорогая жена, есть еще что добавить?

Она закатила глаза:

— Хорошо, Любовь моя. Раз уж ты утверждаешь, что так страдал, потому что я уехала без прощания, то почему сам не вышел на связь?

— А я пытался. Ты меня заблокировала, помнишь? — ответил я.

— Ты его заблокировала?! — воскликнул Катлер. — Это как?

— Я не хотела брать трубку, потому что мы оба тогда нуждались в разрыве, — сказала она. — Я просто не понимаю, зачем он делает вид, будто это было так больно. Наверняка он тогда и не подумал об этом дважды.

Ее взгляд встретился с моим.

— Тебе правда было грустно? — спросил Катлер. Малой определенно мог бы стать терапевтом — мы за всю неделю не разговаривали так много, как сейчас.

— Да. Правда.

— Не верю, — прошептала Саванна, и ее глаза стали влажными от эмоций. И черт возьми, у меня внутри все сжалось. Даже если я злился на нее, видеть, как она страдает, я не мог.

— Я докажу тебе, когда приедем домой. У меня есть кое-что, что я хочу показать.

— Ты сделал для моей девочки подарок? — рассмеялся Катлер. — Вот это да. Мои дяди знают, как обращаться с девушками.

Саванна помолчала пару секунд, а потом повернулась к нему:

— Жду не дождусь покататься с вами в выходные снова.

— О да, — улыбнулся мой крестник, и у него на уголке губы осталась капля кетчупа. Я потянулся за салфеткой, чтобы ее стереть, но Саванна опередила меня. — Ты бы видел, как Савви скачет верхом. Такая быстрая. Мне нравится кататься со всеми моими девчонками. Бедняжка Демми теперь не может — у нее в животике малыш. А вы тоже когда-нибудь заведете ребенка?

Слово вырвалось прежде, чем я успел подумать:

— Нет.

— Да, — одновременно со мной сказала Саванна. — Я бы хотела большую семью.

И мы оба сразу замолчали.

Катлер — самое близкое к отцовству, что у меня когда-либо было.

Слишком много плохих примеров в жизни, слишком легко облажаться и испортить ребенку жизнь. Я не готов был рисковать.

— Вот это да, дядя Хейс. Ты женился, а твоя жена хочет детей.

Да, стоило бы все-таки обсудить это. Даже если мы знали, что через три месяца это закончится. Хоть на одной волне стоять было бы неплохо.

Но мы так и не придем к этому, если не оставим этот глупый спор в прошлом.

Мы не по-настоящему женаты.

Да, у нас был эпичный сеанс поцелуев в машине, и я чувствовал, что она почти дошла до финала, но она отпрянула.

Как и сейчас.

— Ну что ж, думаю, нам с женой сегодня предстоит серьезный разговор, да?

Саванна вздохнула и сменила тему. Они с Катлером договорились поделить молочный коктейль, а я просто слушал, как они болтают и смеются. И вот почему она хотела быть матерью, потому что у нее бы получилось на все сто.

Любому ребенку повезло бы с такой мамой, как Саванна Эбботт.

Или... на данный момент — Саванна Вудсон.

Она согласилась взять мою фамилию, чтобы все выглядело максимально достоверно — и в правах, и в остальном, как у обычной супружеской пары.

Когда мы отвезли Катлера домой, направились обратно ко мне. Она прошла по коридору к своей комнате, не сказав ни слова.

Таков был наш прогресс.

Я принял душ, надел серые джоггеры и футболку, потом достал из шкафа коробку с верхней полки. Взял конверт, лежащий сверху, и задумался.

А чего мне терять? Мы все равно не разговариваем. После фиктивного развода она продаст ферму и уедет из Магнолия-Фоллс.

Так почему бы хотя бы не попытаться расставить все точки?

Я прошел по длинному коридору и постучал в ее дверь.

— Входи, — услышал я в ответ.

Я встал в проеме и оглядел ее с головы до ног. Она лежала на животе на кровати с книгой в руках.

— Привет, — сказал я.

— Здравствуй, муженек.

— Слушай, Сав, я не тот тип, который любит говорить обо всем подряд. Ты это знаешь.

— Знаю.

— Но то, что ты носишь в себе… эта злость на меня — я не понимаю, откуда она. — Я скрестил лодыжки и облокотился на дверной косяк. — Это честно.

Она села, ноги свесились с края кровати.

— Это неважно. Все равно все это ненастоящее. Просто, наверное, возвращение сюда всколыхнуло кучу воспоминаний, которые я давно запихнула поглубже.

— Все, кроме этого брака, было настоящим. Наша история. Дружба. Это все было чертовски реально. — Я вошел в комнату и бросил конверт на кровать рядом с ней. — Я правда не получил от тебя ни смс, ни звонка в тот день. Ты заблокировала мой номер. Но я тебе писал. После того как ты уехала. Письма вернулись обратно. Но я пытался, Сав.

Она подняла на меня взгляд. Мед, янтарь и золото в ее глазах — полные боли.

— Зачем? Почему тебе было важно, что я уехала?

Я покачал головой в недоумении:

— Как, черт возьми, ты можешь задавать такой вопрос? Ты была моей лучшей подругой. Парни — как братья, ты знаешь. Но мы с тобой, Сав, мы всегда были другими.

Одна слеза скатилась по ее щеке. Она вытерла ее ладонью:

— Прости за то, как я повела себя за ужином. Бифкейк заслуживает большего. — Губы ее чуть дрогнули в улыбке, и я рассмеялся.

— А, то есть извинения только для Бифкейка?

Она не ответила. Вместо этого потянулась за конвертом:

— Ты же ненавидишь писать. Сколько сочинений я за тебя в школе писала?

— До сих пор ненавижу. Но я писал. Может, почерк как у курицы лапой, но я хотел, чтобы ты знала — я писал. Что был в шоке, когда ты просто уехала. Что скучал по тебе. — Я прочистил горло. Я не умею говорить о таких вещах. Но с Саванной всегда было по-другому.

— Я не уехала без прощания, Хейс. Тебя просто не было дома, когда я пришла. — Она пожала плечами. — Но я звонила. Я писала.

— Я ничего не получил, Сав. А потом ты просто заблокировала меня? Это было жестко.

Она вскочила и подошла ко мне вплотную:

— Это было не жестко. Жестко — это ты. Ты — причина, по которой я тебя заблокировала. Ты — причина, по которой я больше не выходила на связь.

— Ладно. Просто прочти это чертово письмо. Мы не сможем притворяться, что женаты, если ты меня ненавидишь. Мы вроде как молодожены.

— Я прекрасно играю, когда надо, — бросила она и вернулась к кровати, чтобы вскрыть конверт.

— Ага. Видимо, ты всегда была отличной актрисой. Включаешь и выключаешь, когда захочешь.

— Сам такой, — отрезала она.

И когда она развернула письмо, я развернулся к двери.

Копаться в прошлом не хотелось.

Но, видимо, это был единственный способ двигаться вперед.