Найти Хейса

20

Саванна

Я рухнула вперед, совершенно опустошенная в самом приятном смысле. Все тело словно парило в воздухе. Хейс легко, будто я ничего не весила, перетянул меня к себе, устроил на своей груди, укрыл рукой за плечи, прижимая ближе.

Мы оба все еще тяжело дышали.

— Ты в порядке? — спросил он с ноткой беспокойства в голосе.

Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него:

— О. Мой. Святой. Муж. Надо было заключить этот фальшивый брак еще лет десять назад.

Уголки его губ приподнялись. Когда Хейс улыбался, в этом было что-то особенно притягательное. Он не раздавал улыбки направо и налево, если он улыбался тебе, ты знала, что это подарок.

— Вот еще раз назовешь это фальшивым и я не буду напоминать тебе дважды, женщина.

Я запрокинула голову и рассмеялась:

— Хорошо, хорошо. Что бы это ни было, надо было начать намного раньше.

— Тебе нравится, когда мой язык касается твоей...

Я тут же прикрыла его рот ладонью:

— У тебя самый грязный язык, Вуди. Но ты... очень умелый.

— Подожди, пока не увидишь, что я могу сделать своим членом, — пробормотал он и притянул меня обратно к себе, укладывая на грудь.

— Ну, из хороших новостей — я еще переживала, каково это будет делить комнату, а в итоге все как сплошной плюс. Притворяемся, что женаты, ведем себя как настоящая пара, и дарим друг другу сногсшибательные оргазмы. Что может быть лучше?

— Осторожнее, Кроха. А то слишком увлечешься оргазмами и влюбишься в меня.

— Пф-ф... ну да, конечно. Это ты был влюблен в меня в подростковом возрасте. А тот хриплый стон удовольствия, что ты издал пару минут назад, ясно дал понять, что я умею радовать своего мужчину. Так что будь осторожен сам, — сказала я, едва сдерживая смех. — И вообще, я умею распознавать недосягаемых мужчин. Знаешь, почему я решилась на этот весь брачный спектакль с тобой?

— Ну?

— Потому что здесь не было риска. Никто не пострадает. Ты не был в отношениях с тех пор, как расстался с той ведьмой. Это долго. Слишком долго.

Он сжал мои волосы и повернул мою голову, чтобы я смотрела на него:

— А у тебя какая история? Я тоже не вижу рядом с тобой парня.

— Все верно. Я девушка с проблемами привязанности. Мать бросила нас с отцом ради своего любовника и завела с ним новую семью. И да, сейчас мы вроде как в нормальных отношениях, но это не значит, что я забыла те годы боли. А еще я считала, что мой лучший друг предал меня самым ужасным образом — пока совсем недавно не выяснилось, что все это было ложью. Так что да, у меня теперь глубоко сидят страхи. Я не могу встречаться с мужчиной, у которого проблемы с обязательствами. Поэтому я долго одна. Не потому, что не хочу замуж. А потому, что это должен быть правильный мужчина. Такой, с которым я чувствую себя в безопасности. Который бросает мне вызов. И который меня любит.

— Вау. Ты, оказывается, очень серьезно относишься ко всему этому, и при этом согласилась выйти за меня в течение пятнадцати минут в офисе Ривера, прекрасно понимая, каким ужасным мужем я буду?

Почему он вдруг звучал таким уязвимым?

— Мой муж — настоящий пещерный человек, — рассмеялась я. — Под всей этой впечатляющей оболочкой у тебя мягкое сердце.

— Мое сердце не мягкое. И не уходи от ответа.

— Да, я серьезно об этом думала. Я не буду жить в браке, как мои родители. Не свяжу жизнь с тем, кто меня не хочет. Я знаю, чем это заканчивается. И я всегда мечтала о большой семье, потому что быть единственным ребенком — отстой. А брак без любви — это ад для детей. Мои дети будут расти в доме, полном любви. Счастливые, в безопасности, с родителями, которые безумно друг друга любят. Наверное, именно поэтому Эйб и прописал в завещании этот идиотский пункт.

— Почему?

— Потому что считал, что я слишком разборчива.

— И как часто ты вообще ходишь на свидания? — спросил он, в голосе — неподдельный интерес.

— Обычно три раза в неделю.

Его глаза округлились:

— Три раза в неделю? С разными мужиками?

— Да. Я живу в большом городе. Там полно кандидатов. И по какой-то причине парни постоянно свайпают направо на мое фото.

— Ну, естественно. Посмотри на себя, — он сбросил меня с себя, вскочил с кровати и направился за трусами. Я села, натянув одеяло на грудь, и проводила взглядом его упругую задницу, пока он не прикрыл ее.

Я снова рассмеялась:

— Ты ревнуешь.

Он скрестил руки на груди:

— И что, ты встречаешься с ними только один раз? Без повторов?

Я закатила глаза — не понимала, зачем мы вообще это обсуждаем, но с Хейсом мы всегда говорили обо всем:

— Обычно один раз. Я не позволяю им заезжать за мной — встречаемся сразу в ресторане или на «счастливом часе». Иногда зовут на футбол или хоккей. Но я всегда за рулем.

— На этом твоем хламе, который ты называешь машиной? — буркнул он.

— Не обижай Рыжую. Ты теперь еще и машину ревнуешь — некрасиво, — усмехнулась я. — В общем, вот так. За последний год у меня было всего два вторых свидания. Остальные — «пришел, увидел, ушел».

— Ты ведь говорила, что давно не занималась сексом? — прищурился он.

— Так и есть. Последние серьезные отношения закончились два года назад. С тех пор — никого.

Он уставился на меня:

— А как же твои пять миллионов свиданий? Ни с кем?

— Нет. Я не занимаюсь сексом с тем, с кем не хочу быть по-настоящему. Те, кто идут в утиль после первого раза, максимум получают поцелуй. Если повезет, — пожала я плечами.

— Бедняги, — усмехнулся он, но выглядел… довольным. Будто ему приятно было слышать, как я мучаю всех этих мужчин. — А те двое, что добрались до второго свидания?

— Ну... немного целовались. Пару раз под кофту залезли. И все.

— А мне ты позволила довести тебя до двух оргазмов и поработать языком? — приподнял бровь он.

— Ты же мой муж, — вздохнула я. — Слушай, не пытайся разобраться в логике. Я ее сама по ходу придумываю. Но раз уж мы такие откровенные, а ты как часто ходишь на свидания?

— Я не хожу. Захожу в бар и ухожу оттуда с женщиной. Без этих твоих «поцелуйных сессий» или как ты их там называешь. Если еду к ней домой, мы, как правило, трахаемся. Хотя была одна, Триш Уиндзор, она перешла черту, и я свалил.

— Что она сделала?

— Попыталась приковать меня наручниками к своей кровати.

— И тебе это не понравилось? — я не могла оторваться от его рассказа.

— Меня не приковывают. Я, конечно, с радостью бы связал женщину, если ей такое нравится, но сам я не доверяю никому настолько. А вдруг она меня вообще не отпустит? Решит сделать меня своим секс-рабом? Нет уж, обойдусь.

Я откинула голову и рассмеялась:

— Не могу поверить, что она хотела приковывать тебя к кровати. А почему ты всегда идешь к ним? Почему не приводишь женщин сюда?

— Потому что дома, если мне нужно быстро закончить вечер, я не смогу просто уйти.

— И при этом ты разрешил мне спать в твоей кровати ближайшие месяцы?

— Ты — моя жена, — сказал он, приподняв бровь. — А два года без секса — это долго, Кроха. Если нужно, я готов помочь тебе решить эту проблему. Только скажи.

— Ну… мы же должны как-нибудь этот брак «узаконить», да? — проползла я к краю кровати, нашла одежду и стала натягивать пижаму. Этот вечер и так выдался на редкость насыщенным. Пора бы притормозить.

Он снова забрался на кровать и похлопал ладонью по матрасу рядом с собой:

— Давай так: будем жить по одному дню. Если ты захочешь, чтобы я каждое гребаное утро и каждый вечер зарывался лицом между твоих бедер, и только, я с радостью согласен. Буду самым довольным мужем на свете. Нам совсем не обязательно заниматься сексом, если для тебя это все усложняет.

— Черт. Не хочу показаться самоуверенной, но, похоже, у меня какая-то волшебная вагина, посыпанная пыльцой фей, раз ты готов… спускаться «вниз» каждый день до самого развода и возвращения к холостяцкой жизни.

— Без сомнений. У тебя киска мирового уровня, Крошка.

Мы оба разразились смехом, и я повернулась к нему на бок — так же, как мы лежали в начале, до всех этих оргазмов.

В комнате стало тихо, темно.

— Я скучала по тебе, Хейс, — прошептала я так тихо, что сама не была уверена, услышал ли он.

Но он притянул меня ближе, обнял, поцеловал в макушку.

Услышал.

И я знала — он тоже скучал.

Меня накрыла усталость, и я заснула, будто на несколько дней. Хотя на деле проснулась с первыми лучами солнца.

Потянулась, расправляя руки над головой, и пару раз моргнула, вспоминая, где я.

Резко села. Рядом никого.

Хейс исчез. Неужели после всего, что между нами было, он струсил?

Я поплелась в ванную, почистила зубы, собрала волосы в небрежный пучок и вышла в коридор — на кухню и в гостиную.

— Муженёк? Ты дома? — окликнула я, услышав звон посуды из кухни.

— Дома. Я уже успел потренироваться и теперь готовлю нам яичницу, — он стоял у плиты, спиной ко мне, в одних баскетбольных шортах. Без майки.

Чёрт. Это тело заслуживает быть в музее как произведение искусства.

Он глянул через плечо и усмехнулся, словно знал, что я любуюсь.

Я обошла его, достала кружку, и чувствовала, как его взгляд скользит по мне.

Мы с моим мужем играли в опасную игру — игру притяжения.

Я налила себе кофе, долила в его кружку, стоявшую рядом, и нарочно провела телом по нему, проходя мимо.

— Ты же можешь просто словами сказать, чего хочешь, — пробормотал он, выкладывая яйца на тарелки.

— О чём ты? — спросила я, усаживаясь на высокий стул у барной стойки. Он сел рядом и поставил перед нами еду.

— Просто говорю: мы женаты. Если чего-то хочется — надо просто сказать. Брак ведь про то, чтобы делать друг друга счастливыми, правда?

— Согласна. Отличная философия. И спасибо за завтрак. Что я могу сделать для тебя сегодня? — спросила я, подцепив вилкой яичницу и застонала от удовольствия, проглотив.

— Хочу снова услышать, как ты стонешь. Только чтобы причиной была не яичница, а я, — усмехнулся он. — Но сначала — звоним твоим родителям и срываем пластырь. Они должны знать, что ты моя жена, прежде чем я подарю тебе ещё один оргазм.

— Для человека, который даже не в отношениях, ты слишком уж правил понапридумывал для этого брака, — я снова откусила, но на этот раз застонала нарочно громко — знала, как это его бесит.

— Привыкай. Ты сама согласилась выйти за меня. И если у тебя есть пожелания — слушаю внимательно.

— Всё, что захочу? — уточнила я, потягивая кофе.

— Конечно. Это часть сделки.

— Отлично. Тогда созваниваемся с моими родителями, а потом ты можешь довести меня до стона как угодно. Желательно в душе, потому что, странно, но я ни разу в жизни не принимала душ с мужчиной. Пора вычёркивать из списка. А ещё я хочу прочитать ещё одно письмо.

Он зажмурился, а я нахмурилась — и тут же поняла, в чём дело, опустив взгляд на его натянутые шорты. Прикрыла смех рукой.

— Ты ни разу не мылась с мужчиной в душе?

— Ни разу. Я вообще предпочитаю душ в одиночку. Но если ради письма придётся отложить душ — согласна на письмо.

Он задумался, а потом встал:

— Получишь и то, и другое. После звонков.

Он потянулся за моей тарелкой, но я перехватила ее:

— Ты готовил — я помою.

— Ладно, — он выбежал из кухни и вернулся уже в футболке, с моим ноутбуком в руках.

— И что ты делаешь? — спросила я, загружая посуду в посудомойку.

— Настраиваю тебе Zoom, — он хлопнул в ладони. — Живо, женщина.

Я неторопливо пошла в столовую, где он уже открыл ноутбук и все подготовил. Я написала обоим родителям, спросила, могут ли они быстро выйти в Zoom, и отец ответил сразу — я отправила ссылку.

— Ну ты и нетерпеливый, — сказала я, кликая по ссылке.

Хейс наклонился к моему уху:

— Я думаю только об одном, как довести тебя до оргазма в душе.

Мое дыхание тут же сбилось, а он тихо засмеялся, когда на экране появился отец, и тут же сменил выражение лица.

— Мистер Эбботт, рад вас видеть.

Мой муж умел быть самодовольной скотиной, когда хотел.

Надя сидела рядом с отцом, и я представила ей Хейса. Он много слышал о ней за последние недели.

— Я рад видеть вас снова вместе после стольких лет, — сказал отец с улыбкой.

Ну вот, сейчас будет неловко.

— Насчет этого, пап, — я прочистила горло, а Хейс под столом сжал мою ладонь и бросил взгляд, мол, он хочет все сказать сам.

— Мистер Эбботт, простите, что не пришел к вам первым. Я должен был проявить уважение, но мы просто… увлеклись.

Я вонзила ногти в его руку. Я должна сказать. Он может извиняться сколько угодно, но это мой момент.

— Мы поженились. Просто... — я покачала головой и пожала плечами. — Мы не смогли ждать.

— Мы не могли ждать ни минуты. И не хотели, чтобы нас кто-то отговаривал, — добавил Хейс. — Мы безумно влюблены.

У отца глаза полезли на лоб, рот приоткрылся:

— Вы… поженились?

— Поженились? — переспросила Надя.

— Да, — сказала я. — Простите, что не рассказала. Мне не хотелось пышной свадьбы или чего-то напыщенного. Но надо было сказать.

— Ну, тогда устроим большой прием, — улыбнулась Надя, прижавшись к плечу отца. А он вытер слезу, скатившуюся по щеке.

Я затаила дыхание, готовясь к его гневу.

— Я всегда знал, что вы с Хейсом созданы друг для друга. Я не мог бы быть счастливее, — усмехнулся отец, заметно повеселев. — А теперь подарите мне внуков, пока я еще в силах с ними возиться.

Тяжесть опустилась на грудь. Врать отцу было неприятно, даже несмотря на то, что именно он стал причиной, по которой я вообще решилась на все это.

Я не смогла вымолвить ни слова — он надеялся на то, чего мы с Хейсом никогда не сможем ему дать.

Но тут мужчина рядом со мной ошарашил всех:

— Дайте нам немного времени. Но мы работаем над этим.

Отец засиял, а я вонзила ногти в ладонь Хейса. Он перегибал.

Отец рассмеялся еще громче, и мы болтали еще с полчаса — он засыпал Хейса вопросами, прежде чем мы, наконец, попрощались.

Когда я закрыла ноутбук, повернулась к нему:

— Тебе не стоило этого говорить.

— Почему?

— Потому что это ложь, — прищурилась я. — Мы не пытаемся завести ребенка.

— Мы и не по-настоящему женаты. Так что мы уже в этой лжи. И это сделало его счастливым.

— А что будет, когда все закончится, и он расстроится?

— Он будет получать лучшее лечение, что можно купить за деньги, и плевать ему будет, развалится наш брак или нет. Можешь сказать ему, что я бесплоден.

— Звучит правдоподобно. Иногда ты и правда бываешь ледяным, — усмехнулась я.

Он так резко дернулся, что я вскрикнула, когда он перетянул меня к себе на колени:

— Еще один звонок, Кроха, и я несу тебя в душ.

— Не забудь про письмо.

— Конечно. Немного почитать после оргазма — отличная идея, — проворчал он. Я взглянула на телефон: сообщение от мамы, она готова созвониться, и Гарри с ней.

— Ну что, поехали.

— Привет, Саванна. Ты хорошо выглядишь, — произнесла мама, появившись на экране.

— Савви, я скучаю по тебе! — крикнул Гарри.

— Гарри, солнышко, не обязательно кричать. Говори обычным голосом, — мама никогда не была терпелива со мной, но с Гарри она будто другая. Она хотела все обсудить, все объяснить. Я даже была ей за это благодарна — только не в свой адрес. Со мной она была резкой, и это было к лучшему. Если бы теперь вдруг стала мягкой, меня бы это только раздражало.

— Привет, дружище. Я тоже скучаю. Я хотела вас кое с кем познакомить, — я улыбнулась и положила голову Хейсу на плечо.

— Это Хейс Вудсон? — мама ахнула, и в ее голосе зазвенела саркастичная нотка. — Тот самый, с которым ты сделала твою первую татуировку?

— Рад вас видеть, миссис Джонс, — сказал Хейс, вежливо, но с легкой насмешкой.

Я была готова рвать пластырь — ее осуждающий взгляд выводил меня из себя. Женщина, у которой за плечами масса собственных ошибок, никогда ни с кем не была снисходительна. Никто не получал поблажек от Делайлы Джонс. А у меня на это терпения не было.

— Ох, дорогой. Брось официоз. Можешь звать ее мамой, — усмехнулась я. — Мам. Гарри. Познакомьтесь с моим мужем, — я подняла руку и потрясла пальцами перед экраном, демонстрируя обручальное кольцо.

— Мужем? — мама округлила глаза. — Ты вышла замуж?

— Ага. Представляешь?

— Да, мы женаты, — Хейс сжал мою руку так сильно, что я чуть не пискнула. — Мы просто не могли больше ждать.

— Круто! Я всегда хотел брата! — радостно вскинул кулак Гарри.

— Рад слышать, Гарри. Я много о тебе слышал.

— Как это вообще произошло? Вы ведь столько лет не общались, — мама начала чесать шею. Это ее прием, когда она нервничает.

— Да. Но, думаю, тот факт, что он все это время писал мне письма, которые так и не доходили, стал неожиданностью для нас обоих. Правда, мам? — приподняла я бровь.

— О да, письма. Я просто знала, что вы тогда не разговаривали, и не хотела причинять тебе еще больше боли, Саванна.

— Не переживайте, миссис Джонс, — произнес Хейс сладким, непривычным голосом. — Думаю, именно это и стало решающим. Ей понравилось, что я их сохранил. Так что спасибо за десятилетие мучений для нас обоих.

Мама уставилась в экран:

— Ну… главное, что все закончилось хорошо. Я… э-э… рада за вас. У вас всегда была… интересная дружба. Обязательно встретимся за ужином, когда вы будете в городе. А сейчас мы едем к Бену — собирались поиграть в пиклбол, так что пора выходить.

Вот почему я не люблю ей звонить. Между нами — пустота. Каждый раз это ощущалось еще острее, и мне становилось неприятно от того, насколько мы чужие.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя, Савви! И не терпится познакомиться с моим новым братом Хейсом! — Гарри помахал в камеру.

— Пока, Гарри. Я тебя люблю.

— И я тебя, — сказал он, и мама завершила звонок.

— Все такая же душка, как я ее помню, — проворчал Хейс, повернувшись ко мне. Сарказм, как всегда. — Ты в порядке?

— Да. Все нормально.

— Нормально? Это не звучит как «нормально», — он метнулся вперед, и прежде чем я поняла, что происходит, он закинул меня себе на плечо и понес по коридору. — Думаю, первый душ с мужчиной, у которого есть чем похвастаться, точно поднимет тебе настроение.

Я шлепнула его по заднице и рассмеялась.

И он был прав.

Душ с мужчиной, у которого есть чем похвастаться, настроение определенно поднял.