Найти Хейса

24

Саванна

— Это так мило, — сказала я, стоя на табуретке и держа один конец баннера, пока Сейлор держала другой.

Мы устраивали беби-шауэр для Деми в книжном магазине Сейлор — Love Ever After. Он находился рядом с Magnolia Beans, кофейней Деми, и Пейтон уже перетаскивала туда всякие вкусности и помогала с украшениями. Эмерсон обожала печь, и она принесла башни из кексов и какие-то радужные криспи в виде единорогов. Руби раскладывала скатерти на арендованных столах, за которыми гости могли потом присесть и перекусить. Жанель доставила цветы из Magnolia Blooms, а Мидж только что появилась с маленькими сэндвичами с сыром-гриль и томатным супом в прозрачных стаканчиках, которые она выстроила вдоль прямоугольного стола у дальней стены.

— Спасибо, что завернула бутерброды в ту милую вощеную бумагу с перчатками, которую я заказала, — сказала Пейтон, внимательно осмотрев сэндвичи, а потом посмотрела на Мидж.

— Ну, ты мне особо и не дала выбора, правда? И, если честно, печатать рисунки на бумаге, которую тут же выбросят, — это глупо, — фыркнула Мидж. Она владела закусочной Golden Goose, и я знала ее всю свою жизнь. Она была своеобразной, с отличным чувством юмора, и я всегда к ней тепло относилась.

— Эй, это беби-шауэр. Никакого негатива. И тут у нас все по теме, — Пейтон уперла руки в бока.

— А еще у нас тут все про любовь, — добавила Сэйлор. Мы с ней одновременно отступили, чтобы полюбоваться баннером: Празднуем нашего Золотого Мальчика!

Тема праздника — бокс, ведь Ромео был бойцом, хоть и ушел из профессионального спорта.

— Эти временные татуировки — огонь, — сказала Руби, поднимая одну из штук, которые мы рассыпали по столам.

Вместе до конца. Братья навсегда. Верность прежде всего. Друзья навеки.

— Это идея Бифкейка, — усмехнулась Эмерсон. — Он все время говорит, что хочет набить одинаковую тату с ребятами, так что уверен: сын Ромео и Деми однажды сделает такую же.

— Это так мило. Я обожаю, что у них у всех одинаковые татуировки, — сказала я, расставляя цветочные композиции, которые принесла Жанель, по центру каждого стола.

— А ты с этим своим горячим мужем? — спросила Мидж. — Вы собираетесь заводить детей? Я с трудом представляю Хейса с младенцем. Он же вечно угрюмый. Но, скажу честно, на него приятно смотреть.

— Мой брат был бы отличным отцом. Просто он сам в это не верит, потому что не вырос с отцом и вбил себе в голову, что у него не получится, — сказала Сейлор, и ее взгляд встретился с моим, как будто она знала: по этому вопросу мы с Хейсом не совпадаем.

— Ну, мы с Ривером точно не торопимся с детьми, — Руби подмигнула и толкнула меня плечом.

— Вот еще один угрюмец, — хихикнула Мидж. — Ривер с Хейсом запросто бы угодили за решетку за то, что избили мальчика, которому понравилась их дочка.

Я улыбнулась — вполне могла это представить.

Я правда видела Хейса в роли отца. Но я также верила, что нельзя навязывать другому человеку свои желания. Каждый должен идти своим путем. Поэтому я бы никогда не стала убеждать мужчину, который не хочет детей, в том, что он станет хорошим отцом. Это должен быть его выбор.

А мы с Хейсом жили здесь и сейчас. Без обещаний, без иллюзий. Я бы не стала его сдерживать — и он никогда не стал бы сдерживать меня.

Мы слишком сильно любили друг друга для этого.

— Не сомневаюсь, — сказала Пейтон. — Но ставлю на то, что эти двое скоро залетят, — она кивнула на Эмерсон и Сейлор.

— Мы пока сосредоточены на свадьбе и на Катлере. Но да, мы хотим расширить семью, просто не торопимся, — ответила Эмерсон.

— А вот мы с Кингом стараемся изо всех сил, — призналась Сейлор, и ее щеки вспыхнули. Мы все дружно расхохотались.

— Милая, тебе не за что краснеть. Иногда мне кажется, он сейчас влетит в мою закусочную и прямо там тебя разденет. Смотрит на тебя, как сумасшедший, — Мидж покачала головой, и нас снова разобрал смех.

— А как ты? — спросила Руби, обращаясь к Пейтон. — Ты и Слейд все время вместе.

— Мой мужчина — просто огонь. Я бы хоть завтра за него вышла. Но он сейчас работает над своей трезвостью, и я его в этом поддерживаю. Так что мы не спешим, — Пейтон разложила голубые и персиковые тарелки с салфетками на буфетный стол.

— Здравое решение, — кивнула я. — Спешить некуда.

— Говорит девушка, которая выскочила замуж через пару недель после возвращения в город, — фыркнула Мидж. — Увела самого завидного холостяка Магнолии-Фоллс. От него ж никто не ожидал, что женится.

— А что, когда знаешь — знаешь. Давайте все залезем в фотобудку, пока не началось, — предложила Руби.

Пейтон арендовала будку в стиле кинотеатра, чтобы у всех остались фотополоски на память. Мидж отказалась туда лезть, но нам пятерым удалось втиснуться вместе.

В дверь постучали, и Эмерсон поспешила открыть — там стоял Нэш с тортом. Она не смогла привезти его утром, так что он доставил его вместе с Катлером.

Торт был трехъярусный, покрыт белой глазурью, а сверху — большая синяя боксерская перчатка из мастики. Даже шнуровка была сделана из белой мастики. Все ахнули от восторга.

— Черт, девочка, если у тебя с медициной не сложится — станешь делать свадебные торты, — пошутила Пейтон, ведя Нэша к столу с десертами.

— Моя Санни — лучшая докторша, лучшая кондитерша и лучшая мама на свете, — гордо заявил Катлер, и я заметила, как Эмерсон прижала ладонь к груди, будто ее переполняли чувства.

Они были примером настоящей семьи. Эмерсон рассказывала мне, что чуть не вышла замуж за другого, но вовремя узнала, что он ей изменял с лучшей подругой. Она приехала в Магнолию-Фоллс, чтобы пережить все это… и осталась. Нашла здесь свое навсегда.

Точно так же я чувствовала с Хейсом. Как будто он — это и была та недостающая часть моей жизни. С тех пор как я уехала отсюда, внутри меня зияла пустота. И он ее заполнил.

Но даже хорошее не всегда длится вечно. И я это знала лучше многих.

У меня были предложения из города, о которых я бы мечтала всего несколько месяцев назад. Я получала удовольствие от ведения соцсетей, но это временно.

Как и наш брак.

Мой муж хотел встречаться. А не провести со мной всю жизнь.

Я хотела семью.

Он — нет.

Я прогнала мысли, когда Катлер потянул меня за руку:

— Савви, наклеишь мне татуировку?

— Конечно. А ты мне потом? — спросила я, ведя его в туалет, где смочила салфетку теплой водой и приложила тату к его маленькой руке.

— Ого, круто! Ни у одной девчонки пока такой нет. Ты будешь первая, — он хихикнул, пока я держала ткань на татуировке. — Дядя Хейс сказал, ты другая.

— Правда? — спросила я, проверяя таймер на телефоне, сколько еще ждать.

— Ага. Помнишь, я расстроился, что не попал на вашу свадьбу?

— Помню. Ты же знаешь, как нам было из-за этого неловко, правда?

— Ничего страшного, Савви. Ты теперь моя девчонка, — сказал Катлер, глядя вниз и резко вдохнув, когда я сняла бумажку и он увидел надпись, временно отпечатанную у него на руке. Его глаза распахнулись, и он забавно задергал бровями, глядя на меня.

— Знаешь, мой дядя Хейс вообще-то никогда не думал, что женится. А потом сказал, что не мог подождать ни секунды, чтобы жениться на тебе, потому что ты была другой. Он сказал, ты всегда была другой.

— Не уверена, что это хорошо, — усмехнулась я, пока он прикладывал теплую салфетку к моей татуировке.

— Еще как хорошо. Он сказал, что ты была его лучшей подругой. А потом ты уехала, и ему было так грустно, Савви. И когда появилась возможность жениться на тебе, он испугался, что если подождет, ты снова уедешь. А он уже один раз тебя потерял. — Катлер вскинул руки. — Это было ужасно! Просто ужасно! Но второй раз — это было бы слишком. Вот почему я больше не злюсь. Он ждал тебя. И ты вернулась, — он улыбнулся, щеки у него были розовыми и круглыми, а глаза цвета шоколада могли бы растопить чье угодно сердце.

И его слова растопили мое.

— Кто бы мог подумать, что мой муж такой лапочка? — сказала я с шутливой ноткой, с трудом проглатывая ком в горле.

Катлер запрокинул голову и расхохотался:

— Никто не называет дядю Хейса лапочкой. Только ты и я. Я знаю, что он нас любит, Савви. И мы-то знаем, что дядя Хейс может быть добрым, правда ведь?

— Ага, знаем, — кивнула я, снимая бумагу со своей руки. Мы вместе любовались нашими одинаковыми татуировками.

— Мне нравится, что ты с моим дядей.

— Мне тоже, — я легонько коснулась кончика его маленького носа.

— Значит, ты моя девчонка навсегда.

— Угу. Придется терпеть меня, Бифкейк.

Я взяла его крошечную ладошку в свою, и мы вместе вернулись на праздник.

— Все, Деми приехала, — сказала Пейтон, в последний раз окинув книжный зал взглядом. Все выглядело потрясающе. Самый красивый беби-шауэр, который я когда-либо видела.

Дверь открылась, и в помещение вошли мама и бабушка Деми вместе с ней. Когда она увидела все это, ее рот открылся от удивления.

— Это прелесть какая! Посмотрите на все эти детали! Спасибо вам огромное!

— Не могу дождаться, когда увижу своего нового брата, — Катлер крепко сжал мою ладонь. — Я научу его всему, что знаю.

— Уверена, так и будет, — улыбнулась я ему.

Постепенно начали приходить гости, и мы играли в угадайку — какой у Деми размер живота, писали ей добрые советы и пожелания, смеялись, ели и отлично проводили время.

В какой-то момент я поняла, как сильно скучала по Магнолия-Фоллс. Сколько всего хорошего было связано с этим городом. Я уехала отсюда при самых ужасных обстоятельствах, и из-за этого забыла всё хорошее, что со мной здесь происходило.

Но сын Деми и Ромео будет по-настоящему счастлив. Потому что вырастет в Магнолия-Фоллс, окруженный любовью и настоящим волшебством маленького города.

Я вдруг поняла, как запуталась в своем будущем.

Последние десять лет я ругала этот город и убеждала себя, что ненавижу его. А на самом деле я любила его.

Магнолия-Фоллс — это дом.

Остаток вечера я болтала с подругами, переходила от стола к столу. Когда все гости разошлись, мы помогли Деми загрузить подарки в машину и привели книжный в порядок.

Я обняла девочек на прощание и поехала домой.

Повернула на нашу улицу и увидела дом вдалеке.

И почему-то побежала.

Каблуки ботильонов застучали по асфальту в ритме.

Потому что вдруг мне стало невыносимо — хотелось поскорее оказаться там.

С ним.

Дома.