Найти Хейса

19

Хейс

День был тяжелый. Мы возились с иском от жадной до денег стервы, которая уже успела воспользоваться добротой пожилого человека.

А наш с Саванной брак теперь будут разбирать по косточкам.

Саванна винила себя за то, что втянула меня во все это, но она не понимала одного: я был рад оказаться здесь.

С ней.

Я скучал по ней. Все эти годы, что мы провели порознь, чего-то не хватало. А теперь она вернулась в мою жизнь, и я хотел удержать ее рядом.

Мы перетащили все ее вещи в мою спальню, уничтожив любые следы того, что она жила в гостевой, прежде чем на этой неделе приедет Белинда и начнет уборку.

Ситуация у нас была… неопределенная.

Меня безумно к ней тянуло, но я до чертиков боялся сделать хоть шаг, который ее отпугнет.

Я плыл в незнакомых водах.

Я сидел на краю кровати, когда открылась дверь ванной. Саванна вышла в коротких шортах и майке. Ее кожа блестела от влаги, волосы были длинные, мокрые, и капля воды скатилась с плеча по руке, по которой лежали пряди.

Мне вдруг захотелось слизать эту каплю.

Блядь. А ведь теперь она будет спать в моей постели. Как, черт побери, мне продержаться так несколько месяцев?

— Я могу спать в спальнике на полу. Кто об этом узнает? — спросила она, вглядываясь в меня.

— Я вроде сказал, чтобы ты больше не спорила со мной на этот счет, — твердо ответил я. Без мягкости. Без намека на шутку. Я не шутил.

— Ах вот как… Муженька снова понесло, да?

— Я могу «понести» в любой момент, жена, — я встал с кровати, оставаясь в одних трусах, и поймал на себе ее взгляд, скользнувший по моей груди.

Она провела языком по губам, обошла меня и забралась в постель.

— Мы же уже спали вместе в одной кровати кучу раз за эти годы, верно?

— Ага. Пустяки, — я подошел к выключателю на стене.

— Тебе все еще нужна сторона у двери?

Я щелкнул выключателем и направился к кровати:

— Да.

Комната погрузилась во тьму. Тихо. Я скользнул под одеяло и устроился рядом с ней.

— Почему ты всегда выбирал ту сторону? Даже когда знал, что я сплю с этой стороны в своей комнате?

Иногда она мне писала, когда ее родители устраивали очередную истерику, и я вылезал из своего окна и забирался к ней через ее.

Потому что когда Саванна нуждалась во мне, я всегда был рядом.

И наоборот.

— Потому что если бы в твою комнату кто-то вошел, ему пришлось бы сначала пройти через меня, — честно ответил я. Я жил с человеком, который был жесток в подростковом возрасте, так что, думаю, это были мои инстинкты — желание защитить ее.

Она повернулась на бок, пододвинулась ближе, и ее нога коснулась моей.

— Ты такой теплый, — прошептала она. Запах ванили и лаванды наполнил все внутри, и я потянулся к ее бедру, притянул ее к себе.

Плотно. Целиком. К своему телу.

— Ты мерзнешь. Давай я тебя согрею, — мой голос был хриплым, и я изо всех сил старался дышать ровно.

Держи себя в руках.

— Ты всегда был горячий, честное слово. Температура тела у тебя явно не как у всех, — прошептала она, но не отстранилась. Ее пальцы скользнули по моему бицепсу.

— Может, я просто горячий рядом с тобой. Не думала об этом?

— Ты сейчас флиртуешь со мной, муж? Можешь не стараться. Я уже в деле. Уговаривать меня не нужно, — она усмехнулась, но я знал ее. Она нервничала.

— Это не попытка тебя уговорить. Мы же женаты.

— Фальшиво женаты.

— Можешь не повторять это постоянно. Я в курсе нашей ситуации. Но мне неприятно, что ты все время об этом напоминаешь, — буркнул я.

Ее ладонь легла мне на щеку:

— Прости. Я просто пошутила. Может, я себе напоминаю. Чтобы не забыть. Все… слишком запутанно.

Ее слова больно сжали мне грудь.

— Я понимаю.

— Тогда скажи… почему ты всегда такой горячий, когда рядом со мной? — теперь в ее голосе звучала насмешка.

— Не знаю, Кроха. Может, я всегда был в тебя влюблен.

— Хейс.

— Саванна, — ответил я с той же серьезностью.

— Не был ты в меня влюблен. Ты столько раз спал в моей постели. Мы все время были вместе. Ты ни разу даже не попытался что-то сделать. И мы оба знаем, что дело не в недостатке опыта. Если тебе нравилась девушка, ты не медлил. Так что не ври мне.

— Я не вру, Сав. Я говорю как есть. Я правда был в тебя влюблен. А потом мы провели кучу лет врозь, и теперь… не знаю. Кто знает, когда ты снова исчезнешь, бросишь меня и уедешь к черту на рога? Я просто выложил все как есть. Потому что терять-то нам уже нечего.

Она молчала. Минуту. Может, больше.

— Тогда почему ты никогда не сделал первый шаг? — прошептала она.

Отличный, черт возьми, вопрос. Я сам задавал себе его раз сто за эти годы.

— Не знаю.

— Попробуй объяснить.

Я задумался.

— Помнишь тот конкурс песочных замков, на который ты меня затащила летом перед отъездом? У озера?

— Тот, где мы выиграли главный приз в пятьсот долларов? — уточнила она.

— Да. Тот, где ты заставила меня строить с тобой замок семь, мать его, часов. И, если не ошибаюсь, ты даже не позволяла делать перерыв на еду и воду, — я усмехнулся и откинул с ее лица волосы.

— Конечно, помню. Мы же попали на первую полосу Magnolia Falls Chronicles.

— Потому что все остальные лепили обычные замки. А ты выстроила целую ферму из песка. Настоящий шедевр. Я тогда говорил, что ты спятила. Слишком масштабно. Слишком сложно. Но с Саванной Эбботт всегда так. Она не сдается. Всегда идет до конца.

— И как это связано с твоей «влюбленностью»? — в ее голосе слышалась явная ирония.

— Помнишь, как мы долго возились с крыльцом? А потом, в самом конце, ты все сомневалась — добавлять ли туда кресла из веток, которые мы сделали?

— Помню, — ее грудь тяжело поднялась, прижавшись ко мне.

— Но в итоге мы решили, что все уже идеально, как есть. И не стоит рисковать и портить.

— Точно. Это было верное решение.

Я прочистил горло:

— Вот так я чувствовал себя, когда смотрел на тебя. Как будто ты — идеал. Мой любимый человек. Моя лучшая подруга. А я был потерянным парнем, понимаешь? Все время влезал в драки, попадал в неприятности. И не хотел испортить то лучшее, что было у меня в жизни. Поэтому я встречался с теми, кто мне не подходил. Наверное, потому что мне было проще в нестабильности, где нечего терять. Понимаешь?

Она молчала, потом пару раз всхлипнула:

— Ты был и моим любимым человеком. А теперь ты стал таким… настоящим мужчиной.

— Сав, не надо.

— Что не надо?

— Не делай из меня того, кем я не являюсь. Я закрытый. Нелюдимый. И до настоящего мужчины мне далеко.

— Это не то, что я вижу, когда смотрю на тебя, — прошептала она. — Я вижу мужчину, который готов на все ради своей сестры, потому что любит ее безмерно. Мужчину, который пойдет в огонь за друзей. Крестного, который относится к Катлеру со всей серьезностью — отсюда и бесконечный запас шоколадного молока в холодильнике. Мужчину, который согласился жениться на девушке, с которой не виделся больше десяти лет, потому что она в нем нуждалась. Даже после того, как она его бросила и сразу поверила в худшее. Мужчину с огромным сердцем, которое он прячет за своими сексуальными мышцами, — добавила она со смешком.

Я не ответил. Переваривал сказанное. А с ней, прижатой ко мне, это было непросто.

— О чем ты думаешь?

— Если честно, с твоим горячим телом, прижатым к моему, я думаю только об одном — о том поцелуе. Он крутится у меня в голове каждую ночь, когда я ложусь в постель.

— Я тоже о нем думаю.

— Да? И как думаешь, что это значит? — мои пальцы скользнули по узкой полоске кожи между поясом ее шорт и краем майки.

— Думаю, это значит, что ты хочешь свою жену, а я — своего мужа, — прошептала она.

— Все это усложняет. Потому что одного поцелуя мне будет мало, — признался я. Я хотел ее. Сильнее, чем кого-либо и что-либо в своей жизни.

— Я не песочный замок, Хейс. Ты меня не сломаешь. Я хочу тебя.

Я хочу тебя.

Это были единственные слова, которые мне нужно было услышать.

Мои губы впились в ее, рука зарылась в волосы, наклонив ее голову, чтобы я мог целовать глубже. Ее губы приоткрылись, впуская меня, и я поцеловал ее так, будто от этого зависела моя жизнь.

Ее бедра начали двигаться в такт, прижимаясь ко мне, и мой член болезненно пульсировал под тканью трусов. Моя рука скользнула под ее майку, вверх по спине, притягивая ее ближе, пока я гладил кожу.

В комнате слышались только дыхание и стоны. Наши языки сплелись, пока она терлась о мой член, и между нами оставалась только тонкая прослойка хлопка. Черт, как же я ее хотел.

Она двигалась быстрее.

Сильнее.

Она была на грани.

Ее голова откинулась назад, губы оторвались от моих, она задышала прерывисто и вонзила ногти мне в плечи.

Я сжал ее бедро и помог двигаться быстрее, зная, что ей нужно.

— Кончи для меня, Сав, — приказал я.

И она кончила. С тихим всхлипом, прямо у меня на руках. Ее тело дрожало, и это было чертовски прекрасно. Я продолжал направлять ее, чтобы она смогла получить все до последней капли.

И, черт возьми, это было самое горячее зрелище в моей жизни.

Ее дыхание стало ровнее, и в тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь жалюзи, она посмотрела мне в глаза.

— Ты чертовски красивая, — сказал я. Никогда не был эмоциональным. Это было одной из претензий Кейт и она была права. Я не из тех, кто легко чувствует или поддается эмоциям.

Но видеть, как Саванна так теряет контроль… это что-то со мной сделало.

Ее рука скользнула к моей эрекции, твердой как камень.

— А теперь позволь мне доставить удовольствие тебе.

Я обхватил ее запястье, остановив движение.

— Я этого хочу. Но сначала мне нужно кое-что.

— Скажи, — ее голос был хриплым и довольным.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус. Прямо сейчас. Я хочу зарыться лицом между твоих бедер и чувствовать, как ты кончаешь у меня на губах. Я столько раз представлял это, Сав.

— А давай вместе? Я тебя, ты — меня. Ты ведь не единственный, кто об этом мечтал.

Черт побери.

Я медленно кивнул, а она прикусила губу, и я чуть не кончил прямо в этот момент.

— Снимай все. Сейчас же, — я поднялся на колени, а она подняла руки, и я снял с нее майку, проводя большими пальцами по ее идеальной груди. — Я мог бы часами лизать и сосать эти чудесные сиськи. Знаешь это? Им надо песочный замок посвятить. Они настолько идеальны.

Она рассмеялась, а волосы рассыпались по плечам:

— Ты сумасшедший.

Я потянулся к поясу ее шорт и стянул их вниз по бедрам. И когда она осталась передо мной совершенно обнаженной, я затаил дыхание.

Это происходит.

Я хотел запомнить каждый сантиметр ее тела, чтобы если она снова исчезнет — я помнил все. На этот раз я буду готов.

Но тут она перевернулась, встала на колени и толкнула меня, укладывая на спину. Потянула мои трусы вниз и ахнула, когда мой член выпрямился и встал, как по команде.

Готов и жаждет.

Ее взгляд прошелся по всему моему телу, пока не встретился с моим.

— А теперь сделай своему мужу одолжение — сядь на мое лицо. Я хочу, чтобы ты задохнулась от удовольствия. Хочу, чтобы ты кончила так, чтобы думать ни о чем, кроме моего рта, было невозможно.

Она улыбнулась, щеки порозовели, и она поцеловала меня в последний раз — жадно, сильно.

А потом устроилась сверху, оседлав мое лицо и опустившись своей сладостью прямо на мои губы.

Я схватил ее за бедра, и язык скользнул по ее влажным складкам. Она взвизгнула, но я не отпустил. Лизал, сосал, дразнил, пока она наклонилась вперед и не обхватила мой член рукой. Мне нравилось, как она двигалась, вся дрожащая, вся в огне.

Я притянул ее ближе, и мой язык проник в нее в тот самый момент, когда ее губы обхватили мой член.

И мы нашли идеальный ритм. Мой язык скользил внутрь ее узкой, мокрой киски, пока ее губы двигались вверх-вниз по пульсирующему члену.

Я не кончу первым.

Ни за что.

Она застонала, обвив мой член языком, и начала сосать сильнее. Быстрее.

Я добавил большой палец к ее клитору, пока язык продолжал ласкать ее изнутри. И она задвигалась быстрее, все смелее.

Я знал, что она близко.

Ее бедра сжались вокруг моего лица, пальцы вонзились в мои бедра.

Еще.

Сильнее.

Я не останавливался.

Она закричала мое имя — с моим членом во рту и своей киской на моих губах. И этого было достаточно.

Я потянулся к ее голове, пытаясь предупредить, что сейчас кончу, но она не отстранилась.

Я излился ей в рот с глубоким, рваным стоном, а она продолжала двигаться, продолжала дарить удовольствие.

И ничего в жизни не ощущалось лучше.