Не потеряй нас

Глава 20

Ярослава

Что-то грохнуло, и я резко распахнула глаза. Сердце испуганно забилось; я достала мобильный и посмотрела на время – половина третьего ночи.

Открыла непрочитанное сообщение от Тимура и не смогла сдержать улыбки.

«Спокойной ночи, ангел. Скучаю, пиздец!» – написал он.

Убрала телефон и прислушалась к голосам. Марк говорил с мамой.

Шаги, и брат бесцеремонно включил свет в комнате. Мы жили в обычной двухкомнатной хрущевке и когда-то делили одну спальню с братом. А после того, как Марк переехал, на его постели иногда спала мама, когда папа был пьян.

– Марк! – возмутилась я. – Я сплю!

– Спи, – зло рявкнул он, пытаясь снять футболку, и пошатнулся.

– Ты пьян? – потирая глаза и привыкая к свету, спросила я. – Выключи свет!

– Ярослава! – шикнула на меня мама. – Отца разбудишь, сама с ним будешь до утра разбираться.

– Почему он не пошел к себе?

– Выселили, суки, – пьяно сообщил Марк, стянул, наконец-то, одежду, откинул одеяло и завалился в постель, игнорируя тот факт, что свет до сих пор горел.

Значит, Марк снова будет жить с нами.

Мама поправила ему одеяло, поцеловала и покосилась на меня.

– Что ты смотришь? – взъярилась она.

– Ничего.

Было горько, почему-то очень горько оттого, что мама почти никогда не целовала меня. Не поправляла одеяло и уж точно не пустила бы меня в дом, если бы мне взбрело в голову прийти домой нетрезвой.

Марку можно все. Он сын. Первенец. Любимчик.

А я – нежеланная дочь.

– Мам, скажи честно… – попросила я.

– Что тебе?

– Я приемная, да? Или неродная? Может, подкидыш?

– Не неси ерунду, Яся! – мама разозлилась.

– Тогда почему Марку можно все? – Я села на постели и прижала одеяло к груди.

– Он мальчик! – отрезала мама. – Помощник, стена, опора.

– Какая опора, мам? Он хоть раз дал тебе денег или только требует? Он семью свою бросил, ты внука когда последний раз видела?

– А Анька мне его дает? – вызверилась мама.

– А почему не дает? Потому что ты вечно ее пилила. Ты ее ненавидела. И меня ненавидишь. И папу! Всех, кроме Марка!

Мама резко подскочила, ее глаза налились кровью, а она не сдержалась:

– Замолчи, Ярослава! Ты не знаешь, о чем говоришь! Вам всем любовь подавай, а меня кто любит? Кто ценит? Кто мне помогает?

– Я разве не помогаю? – по щеке скатилась слеза. – Или помогаю, но не так?

– Ты здесь живешь, это твоя обязанность – помогать по дому, приносить деньги в общий бюджет. Воду ты так же тратишь, продукты ешь.

– Я отдаю тебе почти всю зарплату!

– Это твоя обязанность, Яся, я повторюсь. Помогать мне. Думаешь, мне легко приходить с работы и готовить на вас всех, чтобы ты пришла и спокойно поела? А потом отец вечно зенки заливает, я с ним должна нянчиться, чтобы он тебя не бил и нервы не мотал. А какая благодарность? Попрекать меня решила тем, что деньги мне даешь? Я тебе жизнь дала, кормила, одевала, все детство с тобой по больницам моталась, в кредиты с отцом залезли, чтобы тебя вылечить, и ты, неблагодарная, смеешь меня деньгами попрекать! Хоть бы раз спросила, каково мне? Мне легко? Хоть бы раз в выходной дома убралась!

– Я убираюсь как могу! И готовлю.

– Что ты там готовишь, супчики свои?

– А что нужно, мам? Что нужно, чтобы ты меня полюбила? Я должна была умереть в той аварии, да? Тогда бы ты меня любила, вспоминала и не мучилась, бегая по больницам, так? У тебя был бы только любимый Марк, а не я!

– Еще одно слово, и я не сдержусь, – предупредила мама. – Что, смелая стала? Думаешь, я не знаю, что ты блядуешь по вечерам? Что врешь мне, что с Ромой гуляла, а сама неизвестно где шляешься!

Сердце пропустило удар, а я сжалась от страха.

– Его зовут Тимур, – выдавила я, – и он мой парень. А я совершеннолетняя и имею право на личную жизнь.

Мама брезгливо усмехнулась:

– Парень…

– Что не так? Мне уже и этого нельзя?

– Только и думаешь, что о парнях, вместо того чтобы матери помочь.

– Мама! – воскликнула я. – Хватит. Просто скажи, что ты меня не хотела, что злишься, что я родилась. Так почему аборт не сделала, раз так меня не хотела?

– Поздно было, срок большой, – тихо ответила она, развернулась и вышла из комнаты, на ходу выключив свет, оставляя меня умирать от обиды и боли.

Лучше бы я не родилась тогда! Зачем я появилась на свет? Чтобы меня ненавидели?

Руки дрожали, слезы текли градом, а я задыхалась. Медленно поднялась, на ощупь нашла брюки, свитер, натянула на себя и вышла.

Мама заперлась в кухне и, судя по запаху, курила.

Сжимая в руках телефон, я натянула обувь, верхнюю одежду и вышла на улицу, прикрыв дверь.

В груди жгло и болело от обиды, последние слова мамы набатом отдавались в голове. Я села прямо на ступеньки и горько заплакала.

Почему так? За что? Чем я заслужила такое отношение? Всю жизнь пыталась ей угодить, помогала, отдавала последнее, работала без выходных, чтобы заработать больше, и надеялась, что мама смягчится.

У нас ведь были и хорошие моменты. Когда мы могли о чем-то поговорить на кухне, пока готовили ужин. Но чем старше я становилась, тем сильнее была пропасть между нами. Почему так?

Неужели я заслужила только ту обязательную родительскую заботу, и ни каплей больше? Всхлипнув, я поддалась порыву. Набрала номер и после второго гудка услышала напряженное:

– Яська, что?

– Тимур, я… Если ты не занят…

– Где ты? – его голос дрогнул.

– У себя во дворе.

– Я сейчас приеду, ангел, поняла? Никуда не уходи, жди меня там.

Поднялась и вышла на улицу, не замечая ночного холода.

– Что случилось? Папа? – он старался говорить мягко, но я поняла, какую ошибку совершила, позвонив ему.

Вспомнилось его выражение лица, когда Тим говорил с Ромкой, и мурашки пробежали по коже. И голос его звенел от ярости и волнения.

Раньше в такие моменты я шла к Роме. Он стелил мне на диване, давая выспаться, а его родители не возражали.

Но Рома был слишком обижен на меня, да и я хотела к тому, с кем мне было хорошо. Спокойно. Безопасно. К Тимуру.

– Ты дома? – сменила я тему.

– Нет, с друзьями был. Ангел, расскажи мне, что случилось, – потребовал он.

– Я… – всхлип, – сейчас не могу. Не могу говорить об этом.

– Дыши, котенок, – попросил он, – я скоро буду.

– Я… жду, – выдавила я, прежде чем снова расплакаться, и сбросила вызов.