Не потеряй нас

Глава 33

Ярослава

– С таким анамнезом я вас не возьму, – доктор устало потерла глаза, откладывая в сторону мою медицинскую карту. – Слишком высок риск.

– Доктор… – взмолилась я, теряя надежду.

В нашем городе меня не брал ни один врач. Никому не хотелось вести сложную беременность, чреватую осложнениями.

– Вас никто не возьмет. Могу предложить только перинатальный центр в Москве – там занимаются такими случаями, как у вас, – отмахнулась гинеколог.

– Вы просто боитесь, – брезгливо прошипел папа, сидящий рядом.

– Я вам перечислила риски. Болевой синдром, мягкотканные асимметрии, костные деформации на фоне предполагаемой двойни. Вы просите невозможного, у нас бесплатная клиника, у нас банально нет препаратов, чтобы вам помочь. Обратитесь в частные клиники.

– Сколько это будет стоить? – нахмурился папа.

– Много. Очень много, – вздохнула доктор. – Со второго триместра может понадобиться стационар. Вы должны быть готовы к тому, что бо́льшую часть беременности нужно будет находиться под неусыпным контролем врачей.

– Я понял. Яся, пойдем, – папа поднялся и жестом указал мне на выход.

– Погодите, – позвала нас врач, что-то рассматривая на экране компьютера.

Она кликнула мышкой и распечатала нам документ.

– Вот. Клиники, которые успешно ведут сложные беременности.

– Спасибо, – папа забрал лист из ее рук и потянул меня за собой к выходу.

Мы вышли в коридор, и отец внимательно изучил бумагу.

– В нашем городе таких клиник нет, – разозлился он, – кошмар. Кому жаловаться? Не врачи, а…

– Пап, у нас нет столько денег, – безжизненно прошептала я.

Мы уже неделю пытались найти доктора, но все было тщетно. Каждый из них либо намекал на прерывание, либо отправлял в частные центры. Мы звонили в каждый, и счет, который нам выставляли, вызывал у меня панику, а отца заставлял напряженно молчать.

Первые пару дней отец неистово желал поговорить с Тимуром, но я была против. Я не хотела больше никаких разборок, лишних разговоров. Я берегла себя как могла от новых потрясений. Он сделал свой выбор, я – свой. И наши пути разошлись.

Написав Тимуру лишь короткое сообщение: «Все кончено. Теперь ты свободен. Будь счастлив!», я купила новую сим-карту и старалась всеми силами вычеркнуть его из своей жизни. Навсегда. Я справлюсь. Пока не знаю как, но я справлюсь.

– Домой сама доедешь? – пряча глаза, спросил папа. – Мне на работу нужно.

– Конечно, – заверила я. – Пап, ты только руки не опускай и… У меня никого, кроме тебя, нет, поэтому, пожалуйста, только не возвращайся к старому, ладно?

– Обещаю, – папа посмотрел мне в глаза. Прямо. Уверенно.

Мы вышли на улицу, отец поцеловал меня в макушку и уехал на работу, еще раз уточнив, хорошо ли я себя чувствую и смогу ли добраться до дома в одиночку.

Получив повторное заверение, что я в порядке, он нервно сел в машину и уехал.

Я проводила его взглядом и обессиленно опустилась на скамейку. Снег, падающий хлопьями на голову, снова напомнил о Тимуре, а в груди кровоточила рана потери.

И я решилась. Убрала свою гордость подальше, забыла обо всем, кроме одного – детей, достала мобильный и набрала номер.

– Алло, – ответил мне удивленный мужской голос.

– Карим Тимурович, – голос дрожал, руки тоже. – Это Ярослава, помните меня?

– Яро… – он осекся. Вспомнил. – Девушка моего сына. Помню. Чем могу быть вам полезен, Ярослава?

– Я… Мы могли бы увидеться? – Я зажмурилась, по щеке скатилась слеза, но другого выхода у меня не было.

Стало плевать, что обо мне подумают, что он может решить, что я охочусь за его деньгами. Плевать.

– Что-то с Тимуром? Где вы? Я могу подъехать.

– С Тимуром все в порядке. Я возле первой поликлиники, но могу приехать сама, куда скажете.

– Через пятнадцать минут я буду у вас. Ждите меня, – приказал Карим Тимурович и отключился.

Пока ждала его, искусала все губы. Руки дрожали, а кончики пальцев заледенели так, что я перестала их чувствовать.

…Рядом со мной остановился черный внедорожник, пассажирская дверь открылась, и знакомый голос позвал:

– Яся…

Я подумала, что, наверное, зря позвонила ему. Но было уже поздно.

На негнущихся ногах я села в машину, закрыла дверь и дождалась, пока Карим Тимурович припаркуется на свободном месте.

– Тимур вас обидел? Яся? – Карим Тимурович был взвинчен, и это передавалось мне.

– Я… Выслушайте меня, пожалуйста, только до конца и не делайте выводов раньше времени. Мне просто нужен контакт хорошего доктора, я не претендую на ваши деньги, жалость или помощь, у меня папа есть, мы справимся.

– Яся… – остановил меня отец моего любимого. – Что с вами? Вы… Беременны? – догадался он.

Я кивнула, чувствуя, как по щеке снова катится слеза.

– Тимур знает?

Снова кивок.

– Так, я понял. Вы расстались?

– Я прошу вас не говорить ему ничего. Он знает и не хочет, а у меня… Я двойню жду.

Тишина и такое же бледное и землистое лицо Карима Тимуровича разбудили воспоминания о Тимуре. В момент его лицо стало словно на несколько лет старше и морщины, казалось, стали глубже. В глазах Карима Тимуровича отразилось то, что было в глазах его сына неделю назад: страх.

– У меня диагноз, и врачи в поликлинике не берут, а я не могу сделать аборт. Не хочу, – продолжала я.

– Никакого аборта, – Карим Тимурович говорил строго.

Он быстро взял себя в руки, посмотрел на меня, на мой живот, и вдруг резко переменился.

– Я дедом стану, что ли? – такого теплого тона от него я не ожидала.

– Получается, так, – согласилась я, – только Тимуру… Я не могу больше с ним ругаться. Сил нет.

– Ему нужно время, – ободрил меня Карим Тимурович, – а пока… Поехали. Ты выносишь и родишь этих детей, чего бы мне это ни стоило. Слово даю.

– Вы не подумайте, мы найдем деньги за лечение, просто доктор нужен.

– Яся, не обижай меня так, девочка, – попросил мужчина, тепло улыбаясь. – Это мои внуки, что ж я, совсем без совести, с их матери деньги брать? Спасибо, девочка, что обратилась ко мне, вспомнила про меня. А теперь мы поедем ко мне в клинику, хорошо? И все решим. Хорошо. Только одно условие: ты должна беречь себя и не думать о плохом. Настрой очень важен, да? А я с тобой!

– Спасибо, – просияла я.

– Если нужно – позвони папе, предупреди, что ты задержишься. Он может приехать и побыть с тобой.

– Спасибо вам!

Спустя много часов, уже поздним вечером, мы с папой сидели в палате дневного стационара частной клиники, принадлежащей отцу Тимура, и от скуки играли в карты.

Просто чтобы чем-то заняться, пока Карим Тимурович ставил на уши всю клинику. Он вызвал гинеколога, ортопеда и хирургов. У меня взяли кучу анализов – казалось, что пару литров крови, – сделали снимки, повторное УЗИ. И все это под неусыпным контролем Карима Тимуровича.

Было забавно, как они с моим папой в мгновение ока нашли общий язык, сплотившись вокруг меня.

Неожиданно я нашла поддержку там, где не искала.

– Туз, ты проиграл, – обрадовалась я, кладя последнюю карту на постель, когда в дверь постучали, и на пороге палаты возник Карим Тимурович.

Серьезный и собранный.

– Ну что? – сердце забилось в горле от волнения.

– Нам предстоит долгий путь, Яся, но ты справишься, – улыбнулся он. – Главное теперь – твой настрой. Это самое важное, я уже говорил. Думай о хорошем, обо всем остальном забочусь я.

– Мы… Родим? – задыхаясь, все-таки уточнила я.

– Родим, девочка. Выносим и родим, – уверенность Карима Тимуровича передавалась мне. – Будет кесарево, без вариантов. Но мы родим и сохраним твое здоровье.

– А ходить она потом сможет? – Папа высказал главный вопрос, который мучил и меня.

– А как же. За нашими с тобой внуками еще побегать придется.

Я незаметно выдохнула, еще не зная, что мне предстоит, но внутренне готовясь ко всему.

Однако мысль, что я смогу, что мои малыши появятся на свет и я на этом пути не одна, окрыляла. И придавала сил.

– Спасибо! – выдохнула я.