Не потеряй нас

Глава 32

Ярослава

Я смотрела вслед Тимуру, и казалось, что мне сердце из груди вытаскивали. Звук захлопнувшейся двери оказался контрольным в голову. Колени ослабли, а я снова села на диван, уже не сдерживая слез.

Он ушел.

Ничего не сказал.

Просто развернулся и ушел.

Я закусила кулак до боли, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, и тихо застонала.

Больно. Как же больно.

Опустила ладонь на плоский живот, зажмурилась и снова разрыдалась.

Да, Тимур был прав. Во всем прав. Мне восемнадцать, у нас ничего нет! Нет работы, нет нормального образования. Ничего, кроме… Да совсем ничего, потому что «нас» тоже нет.

Гафаров больше всего на свете ценил свою свободу, а я… Свалилась на него как снег на голову. Обстоятельства вынудили нас жить вместе – или он просто меня пожалел…

Однако «нас» не было. И уже не будет.

– Вам срочно нужно обратиться к гинекологу, – говорит мне доктор после УЗИ.

Он косится на стол, где заполнена моя карточка, сверяется с данными и продолжает:

– Ярослава, я невооруженным глазом вижу, что у вас перекос таза, и довольно сильный. Беременность может вызвать осложнения. И я очень рекомендую вам проконсультироваться с доктором. Не тяните.

– Мне нельзя рожать? – с трудом выдавливаю я.

– Не в моей компетенции это обсуждать, но риски осложнений довольно высокие.

– Я могу умереть?

– Все мы смертны. Не думаю, что все настолько серьезно, но… Давайте я позвоню нашему гинекологу – она вас примет.

– Звоните, – киваю, находясь в прострации.

Я ничего не понимаю. Не осознаю. Мне страшно, мне хочется спрятаться и проснуться. Осознать, что это дурной сон, но реальность больно бьет по нервам.

Приходит молодая девушка. Гинеколог. Долго смотрит мои снимки, уточняет обстоятельства аварии, задает вопросы. Много вопросов. Хмурится. Переглядывается с узистом.

Что-то про риски, о том, что мне нельзя рожать, что любая беременность, а тем более двойня – это колоссальная нагрузка на организм, а мой слишком слаб…

Понимаю только что-то о том, что я могу потерять чувствительность обеих конечностей, но уже принимаю решение.

Я не могу их убить. Не могу. Оборвать две жизни, которые только зарождаются во мне, я не могу.

И приходит что-то новое. То, чего я в себе не находила до того момента. Какая-то мрачная решимость, упрямство и желание биться за своих детей до конца.

Мне не повезло с матерью, но для своих детей я сделаю все и еще немного. Не знаю как. Пока не знаю. Но я справлюсь. Я постараюсь. Смогу. Выстою.

Но убить их я не дам.

Молча встаю, и, не прощаясь, покидаю кабинет. Доктор что-то говорит мне в спину, но я ничего не слышу.

Бреду домой, внутренне готовясь к разговору с Тимуром. Знаю, что будет, но крохотный лучик надежды, что он меня поймет и примет наших детей, еще горит.

А теперь не горит. Погас. Все погасло, словно из меня жизненные силы вытянули.

Теперь я знала, что мы Тимуру не нужны. Но собиралась бороться за своих детей, даже если тот, с кем нужно бороться, – их отец.

Я больше не могла до него достучаться, да и бессмысленно это. Он хотел простоты, легкости в отношениях, какой-то своеобразной романтики и секса. Возможно, у него были ко мне чувства, но глупо прятать голову в песок и надеяться на то, что, даже если бы я не забеременела, мы смогли бы быть вместе долго.

Ведь я это давно поняла. Поняла и приняла факт, что когда-нибудь настанет день, когда мы расстанемся. И я уйду, унося с собой воспоминания. Я была готова к этому, но старалась не думать, не представлять, мечтала о хорошем.

Мои розовые очки больно разбились стеклами внутрь. Все надежды на то, что наш роман будет таким, как в моих книгах, рассыпались, как песочный замок под дождем.

Тимур – не книжный герой. Он реальный. И он не исправится. Не станет моим принцем из сказки, а останется лишь воспоминанием на всю жизнь. Болезненной занозой, которая подарила мне двойню.

Я прикрыла глаза, справляясь с приступом паники. Слезы градом катились по лицу, а все еще чего-то ждала. Хваталась за последнюю ниточку, надеялась, что он вернется. Глупо и наивно верила в то, что мы что-то решим, но его не было.

Я потеряла счет времени. Окаменела, замерзла, растерялась. Не знала, куда идти и что мне делать.

Возможно, я уснула – или просто организм отключился, чтобы не сойти с ума от страха.

Резко вскинулась, когда услышала, как открывается дверь. Приподнялась, с надеждой глядя в сторону прихожей, и увидела злого Тимура, лицо которого приобрело землистый цвет, а глаза… Глаза были мертвые. Абсолютно черные. И в глубине зрачков плескалась тьма.

Он пошатывался, глядя на меня с неприязнью, даже с ненавистью.

И я испугалась – настолько, что перестала дышать. Это произошло. Наконец я лично познакомилась с его темной стороной. Той, которую он слишком долго сдерживал, а сейчас не смог.

– Запишись на аборт, – потребовал он. – Сегодня. Сейчас.

– Ночь, – дрожащими губами, ответила я.

– Мне плевать, – он улыбнулся той улыбкой психопата, которой пугал маму.

Дурашливой и опасной. Стал тем, о ком говорил мне Ромка, – психопатом, от которого не знаешь, чего ожидать. Что он может сделать в следующую секунду?

– Тимур, поговорим утром? – я старалась говорить спокойно, не провоцировать его.

А Тим подошел к столу, с силой толкнул его на пол. Стоящие на столе статуэтки разбились, рассыпаясь осколками на полу, как и мое сердце в тот момент.

– Мы поговорим сейчас, – он говорил спокойно, но так, что у меня волосы на теле зашевелились от страха. – Они мне не нужны, ясно? И тебе тоже. Или ты избавляешься от них, или…

– Или что?

Его глаза налились кровью, а руки сжались в кулаки.

– Хорошо, – быстро ответила я, – хорошо. Избавлюсь. Сделаю, как ты скажешь.

Я поднялась, отходя к стене и выставляя ладони вперед в защитном жесте.

А Тимур подошел ко мне, взял за шею и, игнорируя мой испуганный писк, привлек к себе:

– Правильно. Так правильно, Яська. Ты не понимаешь ни хрена. Не понимаешь ничего. У нас ничего нет, ангел. Ничего. А эти… Они убьют нас. Тебя и меня, ангел. Сделай аборт, и все наладится, обещаю. Я все сделаю, только избавься от этого. Слышишь, ангел? Не надо их, я прошу тебя.

Я неистово закивала головой, боясь сделать вдох.

– Умница, – прошептал Тимур.

Нежно, до щемящей боли, провел большим пальцем по моей щеке, развернулся и медленно, качаясь, ушел в ванную.

А я в панике одевалась, схватила мобильный, отключила его, оделась и выскочила на улицу, прикрыв дверь.

Я не имею права требовать от него невозможного. Я приняла решение рожать, значит, и ответственность на мне.

А он свободен. Теперь свободен и волен делать то, что хочет. Я справлюсь. Я смогу.

Не помнила, как дошла до дома отца. Очнулась, когда папа раздевал меня, как маленькую, и обеспокоенно спрашивал, что со мной случилось.

– Я беременна, пап. Двойня. Помоги мне, я буду рожать. Помоги.

Я хватала его за руки и умоляла о помощи, рыдала и никак не могла успокоиться.

– Родишь, конечно, родишь. А я дедом стану. Справимся, девочка моя. Справимся. Давай, пойдем. Ты беречь себя должна сейчас, пойдем.

Папа поил меня чаем и прижимал к себе, качая, как ребенка.

– Справимся, котенок, – шептал он, – а теперь спать. Силы нужны. Много сил.