Не вижу зла (ЛП)

16

Финн

Когда прихожу в общежитие Стоун и вынужден ждать в холле больше двадцати минут, я сразу же понимаю – что-то не так. Девушка за стойкой вертит в пальцах косички, надувает противные розовые пузыри из жвачки и беззастенчиво разглядывает меня, явно не собираясь узнавать, где Стоун, как я ее просил.

— Извини, но я не знаю никакую Стоун.

— Она вот такого роста, с большими зелеными глазами и длинными сине-черными волосами, с кучей татуировок и пирсингом. А еще у нее потрясающая фигура, сочетающаяся с дерзким ртом. Как ты можешь ее не знать?

— Сорри! – пожимает она плечами. — Но если твоя девчонка не появится, может, мы с тобой…

— Это вряд ли, – бурчу я.

Такое случается не впервые. Будучи звездным квотербеком Ричфилда – тем самым, что вот-вот побьет все рекорды в истории колледжа, – я обречен на нежеланное женское внимание. Даже от тех, кому футбол вообще не интересен. И эти кокетливые взгляды от Мисс Косички – не то, чего я жажду. Вообще.

Каждый раз, когда я смотрю на телефон и вижу, как минуты проходят без весточки от Стоун, плохое предчувствие подсказывает: она передумала насчет нашего свидания.

Кажется, я все испортил.

Может, надо было оставить все как было – легко, беззаботно, без всей этой мороки со свиданиями. Да и Общество на меня не давит. Их, кажется, вполне устраивает, что я вижусь со Стоун только у нее на работе. По крайней мере, они уже несколько недель не слали мне своих надоедливых черных конвертов.

Я до сих пор не понимаю, зачем им вообще понадобилась Стоун. Хотел бы я знать, почему она для них так чертовски важна. Может, этот новый шаг в наших сложных отношениях поможет мне наконец понять, почему они в ней так заинтересованны. Во всяком случае, это то, что я продолжаю себе твердить. Но знаю, что это полный бред, потому что это я недоволен тем, как все складывается между нами, а не Общество.

Сидеть вечерами на барном стуле и просто смотреть на Стоун стало невыносимым. Я хотел большего. Поэтому собрался с духом и прямо попросил об этом. Да, она заставила меня мучиться в неведении целую неделю, прежде чем сдалась, но Стоун всегда такая. Сначала кнут, потом пряник. И, как полный идиот, я уже начал жаждать и того, и другого – и ее жестокости, и ее нежности. Но я не получал ни того, ни другого уже неделю, и мой запас терпения на исходе.

Сегодняшний вечер должен был стать для нас началом. Чего именно – я не уверен, но это должно было случиться. Мне нужно, чтобы это случилось. Так где же она, черт возьми?

Я начинаю нервно расхаживать по уродливому коричневому ковру. Еще пара секунд – и я рвану наверх, минуя эту дурочку с косичками, просто чтобы постучать в дверь Стоун и выяснить, в чем дело. Она согласилась на свидание, а она не из тех, кто говорит "да" просто так. Я это точно знаю, ведь все ее сладкие "да" обычно достаются мне только тогда, когда я веду себя с ней как настоящий зверь.

Сомнения начинают рассеиваться, когда я, наконец, слышу торопливые шаги на лестнице. И когда мой взгляд падает на девушку, которую я ждал целую вечность, мое сердце слега сжимается.

Черт, как же я по ней скучал.

Сегодня она прекрасна. Так чертовски прекрасна, что у меня даже язык заплетается.

Ее длинные волосы цвета воронова крыла ниспадают на спину мягкими волнами, открывая лицо. Темно-синее платье, облегающее каждый изгиб, заканчивается на середине бедра, прикрывая лишь часть ее потрясающих татуировок, но выгодно подчеркивая все соблазнительные формы. Армейские ботинки с черепами – последний штрих к образу. Быть "девочкой-припевочкой" – не ее стиль. Но черт возьми, сегодня она выглядит как темный ангел – неважно, упавший с небес или восставший из преисподней. В любом случае, мне невероятно повезло, что сегодня я тот счастливчик, который поведет ее на свидание.

Черт, кажется, я совсем от нее без ума.

Да похрен.

Мне все равно. Точнее, не важно, когда я не видел Стоун так долго, что от одного только ее вида у меня на душе становится теплее.

— Прости, что задержалась, красавчик. Были кое-какие дела, – бросает она, и встревоженная складка между ее бровей вырывает меня из сладострастного забытия. Теперь я вижу: моя девочка явно не в порядке.

Стоп! Я только что назвал Стоун "моей девочкой"?

Очнись, тряпка! Ты спугнешь ее, даже не успев выйти из общежития!

— Что случилось? – спрашиваю я вместо того, чтобы вываливать весь хаос, бурлящий у меня в голове.

— Ничего. Все улажено. Или, по крайней мере, так будет, когда наше свидание закончится.

— О, нет, милая. Черта с два я позволю тебе провести этот вечер, утопая в своих проблемах. Я уже знаю, как все пойдет: ты будешь делать вид, что здесь, но на самом деле витать где-то далеко. Потом сделаешь все, чтобы поскорее закончить вечер и спровадить меня, лишь бы разобраться со своим дерьмом. Но не в этот раз, Стоун. Говори, что случилось. Разберемся сейчас – и продолжим свидание как надо.

— Сегодня ты довольно властный, не так ли, квотербек? – поддразнивает она, и в ее упреке нет ни капли злости. — Думаешь, раз ужин за твой счет, то я позволю тебе вмешаться в мои дела и командовать мной?

Я сокращаю расстояние между нами и приподнимаю ее подбородок, давая понять: ее игры меня не интересуют. Не сегодня.

— Я не видел тебя почти неделю, Стоун. Может, тебя это не колышет так, как меня, но черта с два я начну наше первое свидание с кислой миной.

— Ладно, – шепчет она, ее длинные ресницы трепещут.

Моя рука скользит к ее затылку, и на мгновение я тону в ее зеленых глазах.

— Говори, что случилось. Может, две головы справятся лучше одной. Мы же друзья, верно? А друзья помогают друг другу. – хрипло говорю я, и ее щеки розовеют под моим пристальным взглядом.

— Друзья, да? – переспрашивает она, прикусывая нижнюю губу, и ее взгляд становится таким же темным, как мой. – Так вот кто мы друг другу?

— Да, друзья, – киваю я, облизывая губы и задерживая взгляд на ее.

— То есть друзья, которые трахаются?

— Называй как хочешь. Мне плевать, – отвечаю я, притягивая ее за талию так, чтобы ее тело прижалось к моему.

Тихий вздох, сорвавшийся с ее губ, сводит меня с ума. Я слегка надавливаю на ее затылок, заставляя запрокинуть голову, и наклоняюсь для поцелуя. Член мгновенно напрягается, когда мой язык вторгается в ее рот, встречая ответный напор. Ее мягкое тело растворяется в моих руках, и мне приходится собрать всю свою волю, чтобы отстраниться. Мы не одни – я не могу взять ее прямо здесь, посреди холла.

— Так вот как пройдет этот вечер? Ты просто будешь брать то, что хочешь, когда захочешь? – ее голос густ от желания, того же, что пылает во мне.

— Не искушай меня, детка. У меня на этот вечер другие планы. Но если ты и дальше будешь смотреть на меня так, я просто перекину тебя через плечо, отведу в комнату и вытрахаю из тебя всю строптивость.

— Попробуй, – тихо смеется она.

Всегда моя негодница.

— Рассказывай, что случилось, Стоун? – спрашиваю я, не поддаваясь на ее уловку. Соблазнять меня она сможет потом, когда мы останемся наедине.

Она бросает взгляд через мое плечо – туда, где сидит мисс Косички с жвачкой. Очевидно, они не в восторге друг от друга.

"Не знаю ни какую Стоун" – ага, конечно, как же!

— Не здесь, – тихо шепчет она, и мой позвоночник мгновенно реагирует, выпрямляясь. Я уже на взводе.

Не теряя ни секунды, я беру ее за руку и вывожу из здания, чтобы усадить на пассажирское сиденье своего Порше. Открываю перед ней дверь, хотя знаю, как она ненавидит эту показную галантность. Но не могу удержаться. То ли она снисходительно позволяет мне это, не упрекая, то ли слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить. Я бегу к другой стороне машины, хлопаю дверью и с нетерпением жду, когда же она наконец выложит, что ее так беспокоит. Но в тот момент, когда я готов услышать ее признание, у меня в животе скручивается узел.

Черт! Неужели дело в Обществе? Должно быть, так оно и есть. Что еще могло заставить Стоун покраснеть и так расстроиться?

— Не слышу ни слова из этих прекрасных губ, Стоун. Говори, пока я не перекинул тебя через колено и не заставил силой.

— Какой ты очаровашка, – фальшиво возмущается она.

Я знаю, что одна только мысль о порке на моих коленях уже заставляет ее ерзать на сиденье. Но это придется отложить. Сейчас меня куда больше интересует, какое дерьмо ее так взволновало.

— Стоун!

— Ладно, ладно! Господи, ты невыносим, когда чего-то хочешь.

— Не делай вид, что удивлена. Ты же меня знаешь.

— Да, знаю, – хрипло отвечает эта чертовка с южным акцентом.

— И не пытайся смягчить меня. Просто скажи, в чем дело, – искренне прошу я, сжимая ее руки в своих.

После долгой паузы ее плечи бессильно опускаются, а голова склоняется – она не хочет смотреть мне в глаза, признаваясь в своих тревогах.

— Это моя мама, – бормочет она.

— Твоя мама? – удивляюсь я.

Я ожидал услышать что-то про Общество, но уж точно не про ее мать.

— Стоун? Что с твоей мамой?

Она тяжело вздыхает, откидываясь на подголовник.

— Вчера она снова впустила в трейлер своего придурка бывшего. Наверное, для последнего "прощай", для перепиха из ненависти… Не знаю и не хочу знать. Но проснувшись сегодня утром, она обнаружила, что он рылся в ее вещах и украл те жалкие деньги, что она припрятала. – Раздраженно объясняет она. — А раз сегодня я не работаю, то не получу чаевых, чтобы дать ей. Я и так осталась без гроша после того, как отдала ей почти всю прошлую зарплату.

— Ты отдаешь матери свою зарплату? Почему? Она не может работать?

— Все не так просто, – Стоун качает головой. — В этом городе трудно найти работу, если у тебя инвалидность. А пособий едва хватает. Те жалкие талоны на еду не покрывают все расходы.

— Где она живет? – спрашиваю я, застегивая ее ремень безопасности.

— Зачем тебе это? – подозрительно хмурится она.

— Потому что прямо сейчас мы едем к ней. Разберемся с этим, и начнем наш вечер.

Она хлопает ладонями по своим обнаженным коленям и бросает на меня злобный взгляд.

— Финн, я же только что тебе сказала. У меня нет лишних денег, чтобы дать ей.

— У тебя нет, но к частью для тебя, у меня есть, – язвительно отвечаю я, заводя двигатель.

— Мне не нужна твоя благотворительность! – резко отвечает она.

Я глушу мотор, отстегиваюсь и нависаю над ней.

— Посмотри на меня, Стоун. Посмотри на меня внимательно. – Приказываю я, беря ее за подбородок. — Я похож на парня, который занимается благотворительностью? Черта с два. Я эгоистичный ублюдок, и я это признаю. Это не имеет ничего общего с помощью твоей матери. Это гарантия того, что ее дочь через пару часов будет скакать на моем члене, как на батуте. Вот и все. – Вру я, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Она закусывает губу, сверля меня взглядом, но, поняв, что я не отступлю, в ее глазах вновь появляется игривый блеск.

— Неужели ты так возбужден, что готов не только познакомиться с моей мамой на первом свидании, но и оплатить ее счет за электричество?

Я хватаю ее руку и прижимаю к своей ширинке, и мой член тут же вздрагивает от одного ее прикосновения.

— Достаточно возбужден для тебя, малышка?

Она сужает глаза, но игривая усмешка, играющая на ее губах, – все, что мне нужно, чтобы понять: она проглотила наживку. Неважно, считает ли она меня эгоистичным и самовлюбленным. Лишь бы Стоун была в порядке – больше мне ничего не нужно. Рано или поздно именно я причиню ей боль. Общество позаботится об этом. Так что, если сейчас я могу заботиться о ней – сколько она еще позволит, – то неважно, как именно я это делаю. Неважно и то, какие мотивы она мне приписывает.

Ничто не важно.

Главное – как можно дольше видеть ее ослепительную улыбку.

По крайней мере, пока Общество не положит этому конец.