Не вижу зла (ЛП)

21

Стоун

— Вечеринка? – заикаюсь я, широко раскрыв глаза.

— Угу, – кивает Финн, рассеянно перебирая мои волосы пальцами.

Я упираюсь подбородком в его грудь, глядя на него так, будто он окончательно спятил.

— В твоем доме? Завтра? Ты хочешь, чтобы завтра я пришла к тебе домой на вечеринку по случаю дня рождения твоего отца? – дословно повторяю я его идиотское приглашение, надеясь, что мой тон вправит ему мозги.

— Ты говоришь так, будто никогда не была на днях рождения, – усмехается он, и его теплое тело подо мной слегка вздрагивает от смеха.

— Уж точно не в Нортсайде, – бормочу я ему в грудь.

— В этом нет ничего особенного. Мама каждый год устраивает для отца праздник. Там будет столько народу, что никто даже не заметит, что я кого-то привел.

— Не сомневаюсь, – фыркаю я. — Уверенна, там будет вся элита Эшвилла.

— Ну и что? Какая разница, кто там будет? – он игриво переворачивает меня на спину, оказываясь сверху.

— Мне есть разница! – восклицаю я, нервно поигрывая пирсингом в языке.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше, негодница, – насмехается он, опускаясь к одной из моих грудей и слега прикусывая зубами мой чувствительный сосок.

Я хватаю его за голову, не желая отвлекаться на его уловки, пока этот разговор еще не закончен.

— Во-первых, разве твои родители не взбесятся, если я ворвусь к ним на праздник?

Финн издает тихий смешок, который, клянусь, неизменно раздражает меня до чертиков, но в то же время согревает изнутри. А может, раздражает как раз потому, что от него я превращаюсь в кашицу.

— Ты не врываешься. Ты моя девушка. Парень ведь может привести свою девушку на вечеринку к родителям, верно?

Я стараюсь не зацикливаться на том, как легко этот красавчик навесил на меня ярлык "своей девушки", особенно когда есть проблема поважнее.

— Финн, я серьезно. Ты правда не думаешь, что они могут немного расстроиться, если ты приедешь меня с собой? – осторожно настаиваю я, опуская тот факт, что его родители могут быта не в восторге от того, что он появится с южанкой.

— Не понимаю, почему они должны.

— Серьезно? Ты вообще не видишь никакой проблемы? Они даже не знают меня, Финн.

— Ну и что? Как раз познакомитесь. Придешь и поразишь их своей дерзостью. К тому же, мама уже вся на иголках – ждет не дождется встречи с тобой. – Он смеется, целуя внутренние стороны моих запястий.

— Правда?

— Ага, – оживленно подтверждает он. — Но я пригласил тебя не ради нее. Пора уже показать мою девчонку друзьям и семье, – воркует он, медленно скользя своим телом по моему, снова опускаясь к груди, чтобы поймать губами сосок. — И вообще, я же познакомился с твоей мамой, и ты не сопротивлялась, когда вела меня к себе.

— Это другое.

— С чего? – он хмурится, подняв на меня взгляд. — Почему ты так упрямишься, Стоун? В чем настоящая причина, из-за которой ты не хочешь идти?

Я закусываю губу, уставившись в потолок, лишь бы не встречаться с его пронзительными голубыми глазами. Они всегда смотрят прямо в душу, пытаясь лишить меня любой защиты. К счастью, мое осторожное сердце имеет запас патронов – на случай, если придется обороняться.

Я медленно выдыхаю и снова перевожу на него взгляд, зная, что собираюсь нанести удар по его хрупкому сердцу.

— Я просто не думаю, что уже подходящее время для знакомства с твоей семье. Или с друзьями.

Он резко кивает, и в тот же миг его прекрасное лицо омрачается грустью – будто тень накрывает каждую его черточку.

— Понял. Принято, – отрезает он, и в его голосе звенит жесткость.

Финн отстраняется, его мускулистое тело перестало касаться моего, и одним стремительным движением он поднимается с кровати. Он тратит несколько секунд на поиски одежды, и вот уже натягивает джинсы, подхваченные с пола.

— Ты злишься, – шепчу я, приподнимаясь и опираясь на изголовье. Я прикрываюсь простыней, следя, как он за считанные мгновения натягивает одежду.

— Я не злюсь, Стоун. Я разочарован. Это разные вещи, – бросает он через плечо, разыскивая кроссовки.

— С моей точки зрения, это одно и тоже.

Он издает еще один смешок, и в моей груди становится тяжело от его реакции на мое не желание идти на эту дурацкую вечеринку.

— Куда ты? Еще даже не рассвело.

— Разве ты не сказала, что не хочешь, чтобы тебя застукали с парнем? Сейчас идеальное время уйти. Кроме того, я не могу сейчас здесь находиться.

— То есть не можешь находиться рядом со мной, так? – огрызаюсь я, раздраженная его поведением.

Финн вскидывает руки вверх и поворачивается ко мне. Его обычно мягкие голубые глаза приобретают более суровый оттенок.

— Да, именно так. Потому что если я останусь, то снова займусь с тобой сексом. А я хочу от тебя большего, Стоун. Хочу чувствовать, что я не просто еще одна зарубка на столбике твоей кровати, и что тебе на самом деле не все равно на меня.

— Ты ведешь себя нелепо и слегка драматизируешь. Ты же знаешь, что значишь для меня больше, чем просто еще одна зарубка, Финн.

— Ох, да? Скажи, откуда мне это знать? Как я могу поверить, что тебе не все равно? Я как будто подталкиваю нас на шаг вперед в наших отношениях, а ты отталкиваешь нас на два шага назад. И, может быть, это именно то, чего ты хочешь, – хрипит он, выглядя потерянным и смущенным, от чего у меня самой начинает щипать в глазах, когда я вижу, как ему больно.

— Финн… – выдыхаю я, мое сердец не в силах справиться с лавиной этих новых чувств.

Я наблюдая, как он качает головой, находит свои "Джорданы" и быстро зашнуровывает их. Собравшись, Финн берет рюкзак и направляется к двери, останавливаясь у порога, но не оборачиваясь.

— Разберись, чего ты хочешь, Стоун. Когда разберешься – приходи.

Но прежде чем он успевает выйти, я срываюсь с кровати и прижимаюсь к его спине так, словно от этого зависит моя жизнь.

— Не уходи, – хрипло шепчу я. — Просто не уходи.

Он опускает голову, и я чувствую, как его тело дрожит – так же сильно, как мое.

— Я не знаю, как нам быть, Стоун.

— Я тоже, – признаюсь я.

Он разворачивается в моих объятиях, прижимая мою обнаженную фигуру к своей одетой, и утыкается лицом в изгиб моей шеи.

— Почему это должно быть так сложно?

— Не знаю, – шепчу я, сжимая его напряженные плечи и молясь, чтобы нашлись нужные слова – любые, лишь бы он остался.

Вчера я не врала, когда говорила, как сильно скучала по нему эту неделю. Без моего ведома и согласия он проник в мое сердце и не собирался отпускать. Как солнце Северной Каролины на моей коже, его присутствие стало для меня необходимостью. Даже потребностью.

Сама мысль о том, что он уйдет, огорченный и обиженный, была невыносима и только подтвержда его теорию – мы оба давно переросли игры, но каким-то образом угодили в самую сложную из них. Мы влюбились друг в друга, и я не уверена, что кто-то из нас готов играть по правилам, которые диктует любовь.

— Финн… – срывается мой голос, слова жгут горло, требуя вырваться наружу.

— Да? – спрашивает он, вдыхая мой запах

— Мы… влюблены?

Он делает еще один глубокий вдох и отстраняется, позволяя мне снова потеряться в его небесно-голубых глазах.

— Я знаю, что я да. Но я не уверен насчет тебя, Стоун. И это просто сводит меня с ума, – признается он, прищуриваясь так, чтобы я не заметил, как его глаза наполняются влагой.

Я беру его лицо в ладони, бережно касаясь щек.

— Я никогда не любила.

— Я знаю, – отвечает он, опуская взгляд в пол с таким разочарованием, от которого у меня сжимается сердце.

— И не уверена, что у меня это получится.

Он снова тяжело вздыхает, все еще не решаясь посмотреть мне в глаза.

— Я приду на вечеринку, Финн. Если для тебя это так важно – я приду.

— Нет, все в порядке. Если ты не готова, я просто подожду, – сдается он.

— Я хочу пойти. Хочу познакомиться с твоей семьей, с твоими друзьями, – твердо заявляю я, сильнее сжимая его лицо в ладонях.

— Зачем?

— Потому что они важны для тебя, а ты важен для меня, – признаюсь я с такой уверенностью, что его хмурое выражение смягчается, хоть и ненамного.

— Хорошо, – кивает он, но я все равно чувствую, что он где-то за много милю отсюда.

Черт побери!

Почему я не могу сказать это?

Почему не могу признаться, что тоже в него влюблена? Потому что я влюблена. Как бы меня это ни пугало, я знаю – эта мучительная боль в груди бывает только от любви. Так почему же я не могу дать ему то, чего он так отчаянно жаждет? Почему?

Потому что в тот момент, когда я это сделаю, вся власть окажется в его руках. Вот почему.

Я больше не буду контролировать ситуацию, а значит, он сможет ранить меня больнее, чем кто-либо другой. Я могу притворяться храброй, но когда дело касается сердца – я трусиха, и я это знаю. Я видела, на что способна любовь. Как она ломает людей, оставляя после себя лишь осколки, которые уже не склеить. Любовь – это смертельный вирус, убивающий лучших из нас, уничтожающий мечты и вдохновение, если ему позволить. Это пистолет, направленный нам в грудь, и мы сами жмем на спусковой крючок. Любовь – это русская рулетка, и я никогда не думала, что буду втянута в эту игру.

До тех пор, пока Финн Уокер не появился в ту ночь в баре Большого Джима – с томным взглядом и острым языком, от которого невозможно было не рухнуть в пропасть без шансов на спасение.

Он заслуживает большего. И когда поймет это – уйдет. А я останусь разбитой вдребезги. Я не могу этого допустить. Как бы ни терзала меня его боль, признание в том, что он владеет моим сердцем, станет началом конца.

Лучше причинять боль, чем чувствовать ее.

Может, самое милосердное – оборвать все сейчас? Это было бы менее жестоко. Но мое эгоистичное сердце не отпускает его. Не сейчас, когда я только нашла его.

Однажды он уйдет – по своей воле или потому, что я сам его оттолкну.

Все, что мне остается, это наслаждаться временем, которое у нас есть. Потому что в тот момент, когда он признался в любви, запустился обратный отсчет.

Неделя? Месяц? Год?

Сколько бы нам ни было отпущено – этого никогда не будет достаточно. Но я сделаю так, чтобы каждая секунда имела значение. Даже если ради этого придется отправиться на гламурный прием в северную часть города, где собирается вся элита Эшвилла.



Я расхаживаю взад-вперед по тротуару, злясь на себя за то, что снова уступила Финну и согласилась пойти за покупками после учебы. А уступила я только потому, что если уж идти на эту дурацкую вечеринку, то выглядеть надо хотя бы более менее прилично. Черта с два я позволю этим зазнайкам с Нортсайда смущать Финна из-за того, что он пришел со мной. Мне плевать на их мнение, но я не хочу усложнять Финну завтрашний вечер больше, чем это необходимо.

Снова смотрю на телефон и понимаю, что он уже опаздывает на пятнадцать минут. Странно, Финн обычно приходит задолго до назначено времени. Он всегда так рвется проводить со мной время. Я уже собираюсь написать ему, как меня прерывает легкий толчок в плечо. Когда я оборачиваюсь, то оказываюсь лицом к лицу со сливками Норсайда и самой ценной жемчужиной Эшвилла – Кеннеди Райленд.

— Ты Стоун, да? Стоун Беннетт? – спрашивает она, одаривая меня голливудской улыбкой.

Ее длинные светлые локоны ниспадают на хрупкие плечи, обрамляя лицо с идеальными чертами. Вся она – олицетворение привилегий и изящества, двух вещей, которых нет во мне.

— Да, это я, – отвечаю, приподнимая бровь. Что вдруг сподвигло ее заговорить со мной?

Ее улыбка становится еще шире, пока та откровенно, без тени смущения, разглядывает меня с ног до головы.

— Привет, я Кеннеди, – представляется она, протягивая руку.

Будто я не знаю единственную дочь Монтгомери Райленда. Думаю, все в Ричфилде знают детей декана.

— Я знаю, кто ты, – огрызаюсь, скрещиваю руки на груди и специально смотрю куда угодно, только не на нее.

Но краем глаза замечаю, что даже мой холодный прием ничуть не омрачает ее сияющей улыбки. От этого Кеннеди похожа на идеальную куклу из "Степфордских жен"²⁶.

Ходили слухи, что близнецы Райленд острее бритвы, но, похоже, ее брат Джефферсон забрал себе всю сообразительность. Пока что Кеннеди совершенно не улавливает мои не слишком тонкие намеки на то, что я не заинтересована в разговоре с совершенно незнакомым человеком на улице. Либо слухи о гениальности близнецов – полная выдумка, либо их распустил сам отец. Ну а как иначе? Нельзя же позволить людям думать, что у декана престижного университета дети-бездарности.

— Финн говорил, что ты сногсшибательна. И что недоверчива. Не виню тебя – на твоем месте я бы тоже была настороже, – подмигивает она.

— Ты знаешь Финна? – мои руки сами разжимаются при упоминании имени красавчика.

— Всю свою жизнь. Мы выросли вместе, и, должна сказать, я никогда не видела его настолько очарованным кем-то. Теперь, когда познакомилась с тобой, я понимаю, почему он так сильно встюрился.

Я пытаюсь скрыть румянец, но ее хитрая усмешка говорит, что у меня это плохо получается.

— Вообще-то, я как раз жду его, – резко меняю тему, игнорируя ее комментарий о чувствах Финна.

Но ее глаза все так же сияют, будто я только что призналась в чем-то важном.

— На самом деле, ты ждешь меня, а не Финна. Сегодня я твой персональный стилист. Подберем тебе такой наряд, чтобы Финн окончательно потерял от тебя голову, – дразнит она, распахивая дверь бутика и приглашая меня внутрь.

Я нерешительно захожу в роскошный магазин. Продавщицы буквально набрасываются на Кеннеди, еще до того, как та переступает порог. Замечаю, как при этом они косятся на меня, но сохраняют пластиковые улыбки, пока Кеннеди объясняет, что ей нужно.

Когда они уходят за вещами, Кеннеди притягивает меня к себе, беря за руку, будто мы знакомы сто лет. Мое первое желание – отстраниться, но у этой блондинки мертвея хватка.

— Признаюсь кое в чем, – шепчет она мне на ухо, и я ощетиниваюсь в ожидании подвоха.

Она заливается смехом, запрокидывая голову. Ее смех не такой противный, как я ожидала. И это удивительно, ведь вся эта ситуация бесит меня до чертиков. Мысленно отмечаю кастрировать Финна при встрече. Ладно, может, не кастрировать – его кое-что мне еще пригодится, но отчитать как следует – обязательно.

— Не смотри так настороженно, Стоун. Я не собираюсь говорить, что хочу твоего или что-то в этом роде, – продолжает смеяться она, таща меня к примерочным, где нас уже ждут две продавщицы с платьями. — Я просто хотела поблагодарить тебя, – добавляет она искренним тоном, что застает меня врасплох.

— Поблагодарить? За что?

— Разве не очевидно? За Финна, – сияет она, но мое хмурое лицо заставляет ее пояснить. — Ладно, возможно, ты не в курсе, но наша маленькая компания пережила не лучшие месяцы. Не всем легко справиться с такими трудностями. Просто я рада, что Финн, по крайней мере, смог найти счастье среди всего этого хаоса. Хотя бы один из нас заслужил немного радости. – Ее голубые глаза темнеют от той же грусти, что звучит в ее словах.

— С какими именно трудностями? – спрашиваю я, заинтересовавшись деталями жизни Финна, о которых не знала.

— Один из наших ближайших друзей в начале года потерял обоих родителей. Трагически. Мы до сих пор не можем оправиться от шока. Когда одному из нас больно – больно всем, – объясняет она.

— Убийство Гамильтонов? Я читала об этом в газетах. Не знала, что Финн так близок с семьей основателей Эшвилла, – тихо замечаю я.

Теперь понятно, почему он так настаивал, чтобы я пришла на завтрашний праздник его родителей. Это отчаянная попытка объединить два его мира. Жаль только, что это объединение произойдет на его территории, а не на моей.

— Да. Наши семьи очень близки. Линкольн для Финна как брат. Удивлена, что он тебе о нем не рассказывал, – говорит она, и в ее глазах мелькает разочарование.

— Финн часто рассказывает о своих друзьях. Просто он не углублялся в эту тему. Я имею ввиду убийство.

— Конечно. Ну, кому захочется обсуждать такое, когда можно провести время за поцелуями, да? – поддразнивает она, толкая меня в плечо, пытаясь разрядить обстановку.

— Верно, – ворчу я, чувствуя себя неловко от обсуждения моей личной жизни с незнакомкой, какой бы хорошей подругой она ни была Фину.

— Ты счастлива? – неожиданно спрашивает она, останавливаясь посреди просторной примерочной и пристально глядя на меня.

— О чем ты?

— Я знаю, что Финн счастлив. Что ты делаешь его счастливым. Но делает ли он счастливой тебя? – продолжает она допрашивать.

Я высвобождаю свою руку из ее руки и поворачиваюсь к ней лицом, давая понять: никаких душевных разговоров у нас не будет. Мы не подружки, и это не подростковая комедия, где королева школы преображает аутсайдершу, чтобы та понравилась школьному красавчику.

На хрен это!

Кеннеди поворачивается, закрывает дверь и просит продавщиц оставить нас одних, чтобы я могла примерить первое платье. Однако, когда она снова смотрит на меня, выражение ее лица становится совершенно серьезным

— Ну так? Он делает тебя счастливой?

— Не понимаю, какое тебе дело до моего счастья.

Едва эти слова срываются с моих губ, как в ее глазах вспыхивает хищный, кошачий блеск. Меня накрывает жуткое чувство дежавю – я уже видела этот взгляд раньше, и тогда он вызвал у меня такую же тревогу.

Что за чертовщина?

Мы с Кеннеди уже встречались? Возможно. Мы учимся в одном колледже, наверняка пересекались.

Но этот взгляд…

Мерзкое покалывание в затылке кажется мне знакомым. Оно напоминает о чем-то, что я никак не могу вспомнить. Или не хочу.

Я напрягаюсь, стараясь сохранить безразличное выражение лица, чтобы эта кукла не поняла, что задела меня. Но вместо того, чтобы смягчиться, она усиливает давление, и ее потрясающие черты вдруг искажаются во что-то опасное. Я невольно отступаю на шаг, готовясь дать отпор, если придется.

— Я знаю, что погружение в наш мир может быть ошеломляющим, поэтому мне понятна твоя защитная реакция. Финн, однако, типичный парень. Сомневаюсь, что он в полной мере осознает, насколько это серьезно – привести тебя на день рождения своего отца. Но мы с тобой не настолько наивны, верно?

Я провожу языком по зубам, а ее властный взгляд ни на секунду не ослабевает, пока она продолжает свою тираду.

— Своим поступком он заявляет всему Эшвиллу: ты – та самая девушка, с которой он хочет быть. И я лишь спрашиваю: готова ли ты к этому? Потому что, дорогая, буду честна – если готова, колебаний быть не должно. Либо все, либо ничего. И если ты не уверена… может, стоит пересмотреть выбор.

— Скажи мне, Кеннеди, – мои слова звучат с подозрением, ведь у этой цыпочки явно свой умысел. — Это Финн попросил тебя помочь мне с платьем, или ты сама предложила?

— Конечно, я предложила. – Уголок ее губ приподнимаются в хитрой улыбке.

— И ты сделала это потому, что обожаешь шопинг? Или хотела оценить меня? А может, дать понять, какое место мне здесь отведено? – спрашиваю я напрямую.

Ее усмешка перерастает в беззаботный смех, коварный блеск в глазах растаял.

— Он говорил, что ты умная. Рада видеть, что он не льстил. – Отвечает она с легким смешком, не опровергая моих догадок.

— Так вот в чем дело. Ты хотела проверить, достойна ли я вашей избранной компании? – язвительно усмехаюсь я, злясь от мысли, что эта дебютантка решила устроить мне проверку на вход в их клуб богатеев.

Ее прежняя улыбка исчезает, и в глазах вновь застывает холодная серьезность.

— Вовсе нет. Я просто хотела убедиться, что Финн отдает сердце тому, кто его заслуживает. Да, его семья и друзья станут частью твоей жизни, но меня волнует не это. Принимать нас или нет – твой выбор. Я лишь хочу знать: если мы окажемся для тебя слишком сложными, разобьешь ли ты сердце моему другу? Финн силен, как великан, но внутри он хрупок и раним. И я не позволю какой-то девушке воспользоваться этим, кем бы она ни была.

— Я думала, ты сказала, что не хочешь моего парня? Теперь мне кажется, будто это неправда. Если это так, то тебя ждет неприятное пробуждение. Финн не твой. Он мой, – рычу я с напускной уверенностью, которой на самом деле не чувствую.

На самом деле, мое сердце сжимается от мысли, что Кеннеди Райленд – моя соперница в борьбе за любовь Финна. Если это так, то как, черт возьми, мне его удержать? Я не смогу с ней тягаться, и она это знает. Мое происхождение из "не той" части города уже делает меня чужой в его кругах. А это значит, что наши отношения уже обречены на провал. И если добавить к этому Кеннеди, которая явно метит на его сердце… может, мне сдаться прямо сейчас?

Но, к ее сожалению, я не из тех, кто сдается.

Я – боец.

Так было. И так будет.

Да, Кеннеди на секунду перехватила инициативу, но черта с два я позволю ей загнать меня в угол и забрать то, что принадлежит мне. Я так просто не отступлю. По крайней мере, не без боя.

Я уже сжала кулаки, представляя, как выцарапаю ее прекрасные глаза, если она скажет хоть слово не в ту степь… но вдруг осознаю, что той надменной куклы Барби будто и не было.

В Кеннеди, которая сейчас стоит передо мной, нет ничего угрожающего. На самом деле, она выглядит так, будто у нее только что отобрали наследство и сказали, что теперь ей придется работать в забегаловке моего района, чтобы сводить концы с концами.

— Да, я люблю Финна, но как брата. Не больше. Мои муки связаны с другим, к сожалению. – Ее голубые глаза темнеют от грусти.

— Все настолько плохо? – спрашиваю я, видя, насколько она подвалена

— Хуже некуда, – она горько усмехается, крутя обручальное кольцо на пальце.

— Дай угадаю. Тот, кто подарил тебе этот камень, – не тот, кого ты действительно любишь?

— Как сказал Финн – красивая и умная. Думаю, я приму тебя в нашей маленькой компании.

— Минуту назад ты звучала иначе.

— Что я могу сказать? – без тени смущения пожимаете она плечами, широко улыбаясь. — Я верю, что истинная натура раскрывается под давлением. Мне просто нужно было убедиться, что Финна не обманывают.

— Его не обманывают.

— О, я знаю. – Сияет она. — По твоему лицу видно, что ты любишь его так же сильно, как он тебя.

— Я этого не говорила.

— Тебе и не нужно было. Ты была в двух секундах от того, чтобы выбить мне зубы.

— Я все еще могу это сделать, – ворчу я.

Она лишь смеется в ответ, распахивает дверь примерочной и забирает платья из рук продавщицы, которая, похоже, не нашла ничего лучше, чем дежурить снаружи в ожидании очередного каприза Кеннеди.

Богачи. Никогда их не пойму.

Хотя, кажется, я начинаю немного понимать Кеннеди. Если она затеяла весь этот спектакль только ради того, чтобы защитить чувства Финна, – значит, не такая уж она и плохая. Немногие готовы потратить время и силы, чтобы позаботиться о друге. Да, она все еще северянка, но, с другой стороны, Финн – тоже. А он самый добрый и страстный парень из всех, кого я знаю.

Может, такими их рожают в Нортсайде – в одну минуту слаще меда, а в следующую вселяют страх Божий. Кто их, черт возьми, разберет? Впрочем, мне важен лишь один из них. Не буду тратить время на остальных.

— Примерь темно-красное. Думаю, оно подчеркнет твои лучшие черты, – напевает Кеннеди, прижимая шелковое платье к моей груди.

— Мою грудь? – шучу я, немного расслабляясь.

— Нет, глаза. Финн особенно восторгался ими.

Я смеюсь при мысли о том, как он "восторгался", пока натягиваю платье. Как только шелк касается моей кожи, невольно выпрямляюсь перед зеркалом, любуясь отражением.

— Вау. Кажется, мы нашли победителя с первой попытки, – восторженно восклицает Кеннеди, окидывая меня взглядом.

— Да? Думаешь, Финну понравится?

— Думаю, да, как только он подберет челюсть с пола.

— Значит, мои глаза в этом платье – восторг, да?

— Дорогая, ты вся в нем – восторг! У тебя убийственные формы, и это платье их отлично подчеркивает. Если бы у меня были проблемы с парнями, я бы, пожалуй, переметнулась на другую сторону, – дразнит она, и я не могу сдержать смех.

Кто бы мог подумать, что дочь декана такая кокетка?

Я еще раз вглядываюсь в свое отражение и тихо говорю:

— Знаешь, это не я.

— По-моему, очень даже ты.

— Нет. Это просто маскарадный костюм на девушке из другой части города.

— Разве это важно? Кого волнует, где ты родилась. Важно лишь то, что ждет тебя впереди.

— Так ли это? Порой мне кажется, что я никогда не смогу убежать от своего прошлого, – бормочу я, глядя на лживое отражение.

Кеннеди подходит сзади и по-дружески кладет подбородок мне на плечо. Я ловлю ее взгляд – и вижу в нем искреннее понимание.

— Мы все бежим от своего прошлого, Стоун. Включая Финна. Единственное, что мы можем сделать, – это убедиться, что место, куда мы бежим, лучше того, что мы оставили позади. Понимаешь?

Я киваю, четко улавливая ее мысль. Неважно, родился ты в грязи или в золоте – это не должно определять, кто ты. Важен лишь твой выбор.

И тут до меня доходит, что я уже сделала свой.

Я выбрала Финна. Так же, как он выбрал меня.