Не вижу зла (ЛП)

5

Финн

Я терпеливо жду у лестницы, зная, что Стоун рано или поздно пройдет этим путем, чтобы попасть на следующее занятие. Прошло пять дней с тех пор, как мы с Истом ходили в тот дерьмовый бар, и я уже начал думать, что единственный способ увидеть ее снова – это вернуться туда. Несмотря на то, что нас шантажируют и прочую ерунду, я бы предпочел больше не соваться в эту дыру.

К счастью, один из так называемых приятелей Истона раздобыл для меня ее расписание. Должен сказать, оно было чертовски впечатляющим. Меня поразил не тот факт, что знакомый Истона смог раздобыть личную информацию студента. Я прекрасно знаю, что можно получить все, что угодно, если заплатить хорошую цену. Нет, не это привлекло мое внимание.

Что меня поразило, так это курсы Стоун. Будучи стипендиаткой, я понял, что у девушки должны быть впечатляющие мозги, но я никак не ожидал, что до такой степени. У Стоун большая нагрузка по двум специальностям – одна из них – юридическая, а другая – политологическая. И если информация Истона верна, то она с первого курса на всех своих занятия надирает всем задницы и занимает лидирующие позиции.

И хотя я ничего не знаю о Стоун, листок бумаги с ее ежедневным расписание говорит мне о том, что она не только чертовски умна, но и обладает невероятной целеустремленностью и дисциплиной, позволяющими ей работать не покладая рук, стремясь быть лучшей во всем.

Амбиции и целеустремленность Стоун – это то, что я понимаю всей душой, поэтому не могу не уважать эту остроумную девушку за ее принципиальность. Несмотря на то, что наши специализации настолько далеки друг от друга, насколько это вообще возможно, думаю, что нас объединяет стремление быть лучшими. Как на поле, так и за его пределами, я отдаю всего себя. Конечно, возможно, мое сердце уже не лежит к игре в мяч, но это не значит, что я могу позволить себе халтурить. На мне лежит ответственность не только за выход моей команды в национальный плей-офф, но и за всех болельщиков, приезжающих каждые выходные, чтобы поболеть за нас, и которые кричат во все горло от восторга каждый раз, когда я забиваю тачдаун.

Для меня оказаться на втором месте – то же самое, что проиграть. То, что я сын Хэнка Уокера, научило меня тому, что проигрывать никогда нельзя. Даже если бы я участвовал в Олимпийских играх в каком-нибудь другом виде спорта, кроме футбола, и привез бы домой только серебряную медаль, я уверен, что мой отец выбросил бы ее в мусорное ведро и отвесил бы мне такую пощечину, что у меня закружилась бы голова.

В нашей семье не принято занимать вторые места, как и халтурить. Твой позор – прямое отражение фамилии Уокер. Если ты отстой, то и окружающие тебя люди, – тоже. Думаю, когда слышишь подобные разговоры всю свою жизнь, ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы не опозорить свою семью и не потерять веру, которую фанаты и товарищи по команде возложили на тебя.

Это чертовски тяжелое бремя, но такова моя реальность. Мой тип отчаянного стремления иногда происходит из довольно мрачных мест. Из таких мест, которые заставят вас сделать все необходимое, чтобы не посещать их часто.

Я точно знаю, каковы мои мотивы. А вот мотивация Стоун мне неизвестна. Впрочем, вряд ли нужно быть ученым-ракетостроителем, чтобы понять их. Та дыра, в которой она работает, и та часть города, в которой она живет, как бы намекают на то, какие причины стоят за ее бесстрашной сообразительностью. Девушка хочет выбраться из адской канавы, в которой родилась, и, если понадобится, будет пробивать себе дорогу зубами и ногтями. Это должно восхищать. Но где-то по пути Стоун, должно быть, разозлил не тех людей.

Если бы она этого не сделала, то не попала бы в поле зрения Общества.

После их первых писем Линкольну и мне они больше не выходили на связь, так что я до сих пор не знаю, чего именно они хотят от Стоун. Однако ясно, что она – персона нон грата¹⁵, и этого достаточно, чтобы они навели меня на ее след. Если те настолько организованны и безжалостны, как утверждает легенда, значит, они уже все проверили и прекрасно знают, что я не уйду, пока не выполню свою работу, какой бы она ни была. Просто я такой, какой есть, нравится мне это или нет.

Что бы мне ни пришлось сделать, я надеюсь, что это не слишком сильно отразится на Стоун. Не то чтобы бы я беспокоился об этой девушке, заметьте. Как я могу беспокоиться, если даже не знаю ее? Просто после нескольких дней раздумий, не могу сказать, что мне улыбается намеренно портить жизнь девушке, у которой все в порядке с головой и которая хочет лучшей жизни, чем та, что ей предоставлена.

Ага. Девушка определенно произвела на меня впечатление.

Однако не могу сказать, что я произвел на нее такое же, поскольку она без стеснения продемонстрировала, что именно думает обо мне – или, как она так красноречиво выразилась, о моем типе. Для Стоун я всего лишь очередной избалованный, богатый засранец с северной части Эшвилла, которому нечего предложить миру, кроме как погоню за гребаным мячом.

Думаю, у каждого из нас есть свои предрассудки и неправильные представления о людях только из-за того, что они родились по другую сторону забора. Должен признать, что был таким же субъективным, как и она. Однако, как только я взглянул на ее расписание и понял, что, вероятно, каким-то образом испорчу жизнь этой девушке, то меня начало подташнивать.

Но тошнота не может сравниться с жизнью за железной решеткой до конца моих дней.

Так что вот так. Какой бы дерьмовой ни была эта ситуация, она может стать намного хуже. Если мне придется защищать себя и своих друзей, и обеспечивать нашу свободу, устраивая всякие пакости южанке, то так тому и быть.

Мне жаль, Стоун. Похоже, ты в проигравшей команде.

Я все еще погружен в свои извращенные размышления, когда замечаю, как вдали, на другом конце двора, мелькает хвост цвета воронова крыла с синеватыми кончиками. Но она сворачивает за угол, направляясь совсем не в ту сторону, которую я ожидал.

Дерьмо!!! Куда, черт возьми, она направляется?

Я ускоряю шаг, перепрыгивая через каменную скамью и огибая ни в чем не повинных студентов в своей безумной погоне. Уверен, никто из них не ожидал увидеть меня бегущим на занятия в раннее пятничное утро. Я выжимаю из себя все силы, лишь бы добраться до Стоун до того, как потеряю ее из виду.

Слышу, как мое имя выкрикивает группа девушек, сбившихся в кучку и сжимающих в руках свои стаканчики кофе со льдом – или с каким-то другими девичьими напитками. Я рассеянно машу им рукой, вызывая при этом приступ хихиканья. Не уверен, то ли из-за преимущества быть мной, большинство девушек ведут себя так, будто у них нет мозгов, то ли современные девчонки на самом деле просто глупые создания, которые падают в обморок от любого придурка, способного забить тачдаун.

Его даже здесь нет, а я уже слышу, как Истон подтрунивает надо мной за то, что я так предвзято отношусь к противоположному полу. Если не для траха, то я не вижу особого смысла в общении с девчонками. Я не встречал ни одной, у которой было бы со мной что-то общее или которая была бы хотя бы наполовину достаточно интересной, чтобы у меня возникло желания провести с ней время, если только это не предполагает, что мы будем голыми и трахаться, как кролики.

Не то чтобы в последнее время я имел удовольствие – или даже желание – намочить свой член. С тех пор, как в прошлом семестре все пошло наперекосяк, мое сексуальное влечение резко пошло на спад и до сих пор не восстановилось. Если Виагра – это маленькая голубая таблетка, которую парни принимают, чтобы заставить свой половой орган работать, то убийство – это горькая пилюля, которую глотают, чтобы навсегда подавить либидо.

Но моя сексуальная жизнь – или ее отсутствие – не является для меня приоритетной проблемой. Это сквернословящая южанка, которая, сама того не ведая, подставляет меня под удар.

Я все еще уворачиваюсь от всех препятствий на своем пути, просто чтобы догнать Стоун, когда понимаю, что та направляется не на занятие по этике, как того требует ее расписание, а в сторону парковки в дальнем конце кампуса, как будто у нее в запасе есть все время мира.

Какого хрена?!

Она что, уже прогуливает занятия? В первую же неделю учебы? Думал, что у Стоун больше здравого смысла. Или я что-то упускаю? Может, дружок Истона подсунул нам фальшивое расписание? Неужели девушка, которой я был очарован, всего лишь плод воображения какого-то придурка, желающего по-быстрому подзаработать на нас? Я еще даже не поговорил со Стоун, а она уже умудрилась вывести меня из себя, разрушив мои ожидания о целеустремленной девушке, какой я ее себе представлял.

Я все еще в ярости, когда добираюсь до парковки. Я всего в нескольких футах от нее, когда она открывает дверь побитого синего пикапа, который выглядит старше пыли и вдвое хуже. Он больше похож на металлический гроб, чем на средство передвижения. Каждому свое, я полагаю. Однако, ее неудачный выбор транспортного средства – это еще не самое худшее, что я вижу в данный момент.

Стоун, должно быть, пытается найти что-то в этом гробе на колесах. И ей чертовски трудно дотянуться до этого, потому что надоедливая девчонка начинает вжиматься половиной тела в переднее сиденье пикапа. Она делает это так, что ее клетчатая юбка приподнимается достаточно высоко, чтобы я мог разглядеть гладкие загорелые ягодицы. Не говоря уже о том, что мне хорошо видна большая татуировка в виде звездного феникса, выбитая на внешней стороне ее бедра.

Стоун – коротышка, поэтому, когда она слегка подпрыгивает, чтобы занять более выгодную позицию и ухватить то, что ей так хочется заполучить, ее юбка приподнимается еще выше – достаточно, чтобы сексуальные трусики из черного кружева стали видны каждой паре мужских глаз, которым посчастливилось оказаться в первом ряду на закрытом шоу.

К черту мою жизнь.

В довершение ко всему, мой член решил, что сейчас самое подходящее время проснуться, сообщая, что ему надоела спячка. Этот ублюдок хочет поиграть и устремился в сторону красивых черных трусиков, желая потереться о них своей грибовидной головкой.

— Угомонись, мать твою. Эта задница не для тебя, – выговариваю я своему члену.

— А почему бы, блядь, и нет? Ведь она прямо-таки умоляет нас о знакомстве!

Я закатываю глаза, придавая своему стояку более удобное положение в джинсах. Несмотря на то, что Истон предложил мне подружиться со Стоун, затащив ее в постель, чтобы выполнить приказ Общества, я не думаю, что это сулит мне что-то хорошее. У такой девушки, как Стоун, должен быть есть парень-психопат, вооруженный до зубов, который, не задумываясь, перережет мне горло, если я хотя бы подумаю о том, чтобы переспать с его девушкой. По крайней мере, именно так бы я и поступил на его месте, если бы мы поменялись местами. Когда мой член снова подергивается, я говорю ему держать себя в руках.

— Потому что у такой прекрасной задницы обычно есть хозяин, придурок.

— Как тогда получилось, что ты поцеловал ее в воскресенье вечером, если она уже была занята? Тогда же ты не беспокоился о том, что у нее есть парень, не так ли, дружище? Неужели ты думал, что я не замечу ваш поцелуй? Я не умер, понимаешь? Просто мне нужно было немного отдохнуть, чтобы собраться с силами. Ты же знаешь, как это бывает. Так что спасибо тебе за то, что заставил меня наконец-то проснуться. Спасибо, что принес мне это вкусное угощение и разбудил меня, черт возьми. А теперь иди туда и дай мне полакомиться.

— Нет.

— Почему, черт возьми, нет? – хнычет мой член, как пятилетний ребенок.

— Потому что от этого будут одни неприятности.

— Но нам нравятся неприятности.

— С каких это, блядь, пор? – кричу я про себя.

— С тех самых пор, как мы встретили такую НЕВЕРОЯТНО ГОРЧУЮ девчонку, придурок!

Вот почему мужчины не должны принимать решения, когда маленькая голова внизу находится у руля, а не на плечах. Эти ублюдки думают лишь в секунды извержения, а это всегда ведет к катастрофе. Видимо, я на минутку отвлекся, ведя внутренний спор со своим членом, потому что, когда оглядываю парковку, вижу, что не одинок в своем дискомфорте. Я насчитываю по меньшей мере пятерых других парней, которые вылезли из своих машин, медленно поправляя "шишки", очевидно, испытывая похожие страдания. Можно с уверенностью сказать, что я не единственный, у кого неконтролируемый стояк, вызванный маленькой дьяволицей с татуировками и пирсингом.

Неужели ее не волнует, что она раздает материалы для дрочки каждому парню, находящемуся в непосредственной близости?

По всей видимости, ответ на этот вопрос твердое "нет", потому что, когда Стоун, наконец, отрывается от своей охоты на мусор и выпрямляется, мой взгляд сразу же фокусируется на ее белой футболке, которая на на два размера меньше, чем нужно, оставляющей еще меньше простора для воображения. Просто еще один прекрасный пример того, как этой девушке наплевать на все. Ее округлые, упругие груди растягивают мягкий материал так, как в большинстве штатов, скорее всего, запрещено законом. На двух ее замечательных чашечках в форме "С" написаны слова "Укуси меня", и, ей-богу, такая смелая просьба не может остаться незамеченной ни одним мужчиной.

Ее грудь умоляет о внимании, требует, чтобы ее дразнили и ласкали, медленно и нежно. Парни мечтают впиться зубами в эти ромбовидные штифты, пока те не станут влажными и не сморщатся до совершенства.

— Теперь ты понимаешь, – возбужденно шелестит мой член.

Его легкое шевеление напоминает мне, что кончать не стоит на повестке дня, как бы настойчиво он ни шептал мне это на ухо. Я даже не замечаю, как набух мой член, потому что в этот самый момент невозмутимая Стоун Беннетт смотрит прямо на меня с недовольной гримасой на своем хорошеньком личике.

И вот тут-то я и замираю.

И что, черт возьми, мне теперь делать?

Изначально я планировал перехватить Стоун по пути на занятия, случайно столкнувшись с ней, как будто это был счастливый случай или что-то в этом роде. Затем найти способ незаметно вклиниться в ее жизнь. Может быть, как бы невзначай пригласить ее на чашечку кофе или на одну из своих игр, что-нибудь в этом роде. Мой подход должен был выглядеть незаметным, невинным и абсолютно естественным.

А не таким дерьмовым!

Вместо милой встречи, которую задумывал, я выгляжу как гребаный сталкер. Я стою в нескольких шагах от нее с раздраженным выражением лица и струйкой пота на лбу из-за незапланированной пробежки, которую мне пришлось совершить, чтобы добраться до нее.

С яростным блеском в изумрудных глазах, Стоун скрещивает руки на тех самых сиськах, между которыми я еще две секунды назад представлял свой член, и нетерпеливо ждет, когда я что-нибудь скажу.

Думай, Финн. Думай.

Открой свой рот и скажи что-нибудь!

Вот тут Истон был прав, когда высмеивал меня. Я не знаю, как разговаривать с девушками. Для меня они как будто принадлежат к совершенно дорогому виду. У меня так же никогда не было в этом потребности. В большинстве случаев девушки, которые подходят ко мне, все говорят за меня. Они знают о моей репутации и о том, что я из себя представляю. Я – одноразка. Они заводят, а я глушу. И никакая светская беседа не нужна.

Я не такой, как Ист, который может сказать что-нибудь остроумное и саркастичное, чтобы растопить лед в разговоре с совершенно незнакомым человеком. У меня нет улыбки Кольта, от которой у девушек плавятся трусики, или его дерзости, которая, естественно, их завораживает. И я, черт возьми, уж точно не Линкольн Гамильтон, одного имени которого достаточно, чтобы завязать диалог и вызвать неподдельный интерес.

Я – это просто я – прямолинейный, сам себе на уме, иногда грубый, я.

И прямо сейчас, быть просто мной, похоже, не поможет.

— Ты опять заблудился, красавчик? – спрашивает Стоун, наконец-то нарушая оглушительную тишину, приподняв брови и дразняще улыбаясь.

— Почему ты не на занятиях? – слышу, как ворчу на нее, вместо того, чтобы использовать ее маленькую колкость в своих интересах и начать с ней нормальный разговор.

— Прости? А какое тебе дело?

— Просто ответь на гребаный вопрос, Стоун. Какого хрена ты не на занятиях?

Она закатывает глаза и пытается обойти меня, не отвечая. Но прежде чем ей удается сбежать, я нависаю над ней, заставляя ее попятиться назад, пока она не прислоняется спиной к своему уродливому пикапу. Только на этот раз никто не сможет увидеть ее короткую юбку и соблазнительные сиськи, так как мое массивное тело прикрывает ее, как тень.

— Знаешь, для такого крупного парня, как ты, в твоей огромной голове явно не так уж много места для мозга. Ты в нескольких секундах от удара моим коленом по твоим причиндалам, если не отойдешь, – сладко заявляет она, усиливая свой южный акцент, как бы шутя.

Но веселый блеск в ее глазах говорит о том, что это не так, и больше всего на свете ей хочется пнуть меня по яйцам, чтобы я свернулся калачиком у ее ног. Не знаю почему, но вместо того, чтобы прислушаться к ее предупреждению, я наклоняюсь ближе, пока наши лица не оказываются на расстоянии вдоха, достаточно близко, чтобы почувствовать, как бьется ее сердце.

— Не притворяйся милой, малышка. Почему ты прогуливаешь?

Она закатывает глаза и преувеличенно протяжно выдыхает.

— Я не прогуливаю, придурок. Мой профессор по этике решил сегодня не приходить. Утром он разослал всей группе эмейл, в котором сообщил об этом. Теперь ты доволен? – объясняет она, протягивая руку между нами и заставляя меня отойти в сторону.

Но я еще не закончил.

— Ты всегда ходишь на учебу в таком виде, как сейчас? У тебя аллергия на одежду, которая подходит тебе по размеру, или что-то в этом роде?

Она хлопает глазами, прикладывает средний палец к своим сочным, накрашенным красным губам и посылает мне воздушный поцелуй.

— Пошел ты, квотербек. Если тебе не нравится то, что ты видишь, тогда не смотри, – холодно парирует она, прежде чем толкнуть меня в грудь, чтобы вернуть себе драгоценное пространство.

У нее недостаточно сил, чтобы сдвинуть меня с места, но я все равно делаю три шага назад.

— Было здорово, красавчик. Но давай не будет превращать это в обыденность, ладно? – напевает она, покачивая бедрами, все еще держа в воздухе средний палец в знак прощания.

Я усмехаюсь, но мой взгляд задерживается на ее сочной попке еще на несколько минут.

Ладно, возможно, сегодня у меня получилось подружиться с ней не лучше, чем в прошлое воскресенье, но все могло быть гораздо хуже. Любая другая девушка взбесилась бы, если бы я появился ни с того ни с сего и набросился на нее с расспросами. Однако я сильно сомневаюсь, что такую девушку, как Стоун Беннетт, легко отпугнуть. Эта девушка – красотка, и ей, безусловно, постоянно приходится иметь дело с назойливыми придурками. Уверен, она бы обрызгала мою задницу из перцового баллончика, если бы решила, что я псих.

Так что, несмотря на то, что все пошло не так, как планировал, я буду считать сегодняшнее общение с ней победой.

Надеюсь, Общество воспримет это так же.