Не вижу зла (ЛП)

23

Финн

— Мама, это моя девушка, Стоун Беннетт. Стоун, это моя мама, Шарлин Уокер, – с гордостью представляю я их, широко улыбаясь обеим.

— Очень приятно, миссис Уокер, – уверенно добавляет Стоун, протягивая руку моей матери.

В глазах мамы вспыхивают искорки, пока она оценивает бесстрашную негодницу рядом со мной, и когда она одобрительно улыбается, моя грудь наполняется теплом.

— Милая, не стоит церемониться, – напевает мама, обнимая Стоун.

Я притворно кашляю, сдерживая смех, пока мама сжимает ее чуть крепче, чем следует. Стоун бросает мне взгляд "спаси меня", явно не привыкшая к такой фамильярной нежности.

К счастью, мама наконец ослабляет хватку, но лишь для того, чтобы продолжить изучать каждую черточку лица Стоун.

— Финн не говорил мне, что ты такая красавица. Хотя чему удивляться – у моего сына безупречный вкус. Но мне жаль, что он так скрытен. Я почти ничего о тебе не знаю.

Стоун сохраняет невозмутимое выражение лица, но я знаю, что под этой холодной маской она чувствует себя чертовски неловко из-за маминого пристального взгляда.

— У вас еще будет время познакомиться поближе, мам.

— Правда? Значит, ты приведешь Стоун на следующий семейный ужин в воскресенье? – в ее голосе звенит надежда, а голубые глаза расширяются.

Не успеваю я ответить, как Стоун вмешивается:

— К сожалению, по воскресеньям я работаю.

— Правда? И где же?

— В "Большом Джиме". Это байкерский бар в Саутсайде, – невозмутимо поясняет она.

Не будь я ее парнем, мог бы подумать, что Стоун нарочно подкинула эту информацию, чтобы посмотреть на реакцию моей матери. Хотя, черт возьми, кого я обманываю? Она определенно ее проверяет.

Но Стоун не знает мою маму. Удивить Шарлин Уокер чем-либо – задача не из легких. Она выросла в семидесятых и вырастила троих сыновей, черт возьми. Ее уже ничем не удивишь. Легкая улыбка на ее губах и лукавый блеск в глазах, когда она берет Стоун за руку, говорят сами за себя.

— Что ж, тогда просто устроим семейный бранч. Я хочу познакомиться с девушкой, которая свела моего Финна с ума.

Стоун лишь кивает, осторожно высвобождая руку из маминых ладоней, чтобы схватить мою.

Я слегка сжимаю ее пальцы, молча давая понять, что не стоит нервничать. Но когда мама вдруг зовет отца, я и сам начинаю волноваться. С каждым его шагом в нашу сторону мое беспокойство возрастает. Я знаю этот его неодобрительный взгляд – такой же, как когда мой пас неточен или я пропускаю захват. Взгляд, говорящий, что ничто в этой встрече ему не понравится. Даже близко.

— Хэнк, дорогой. Это Стоун Беннетт, девушка Финна. Разве она не прелестна?

— Весьма, – бурчит он, бегло окинув Стоун взглядом, затем заглядывает за плечо мамы.

— Я как раз говорила о том, что мы могли бы пригласить Стоун на бранч или ужин в одно из воскресений.

— Если ты считаешь, что это необходимо, – безразлично отвечает он, осматривая зал в поисках более интересной компании.

— Хэнк, – мама бросает на него укоризненный взгляд, но отец делает вид, что не замечает.

— Прошу прощения, но мне нужно переброситься словечком с Оуэном Тернером о его любимых "Редскинз". Команду этого глупца ждет адски сложный сезон, – злорадствует мой отец и вальсирует прочь.

Он даже не уделил Стоун больше минуты внимания, предпочитая вместо этого донимать отца Кольта вопросами о неудачной игре его команды.

— Прости за моего отца, Стоун. Только футбол достоин его внимание.

Она пожимает плечами, ни капли не задетая его бесцеремонностью.

— Не переживай. Может, в следующий раз надену платье из свиной кожи – авось заметит.

— Красивая и остроумная. Ты мне нравишься, – смеется моя мать.

— И не забудь про ум. Наша Стоун собирается перевернуть судебную систему, сделав ее справедливой для всех. Не только для богатых и влиятельных.

— Неужели? – спрашивает мама уже серьезнее.

— Да, мэм. По крайней мере, приложу все усилия.

— Мне бы хотелось подробнее узнать о твоих планах, дорогая. Может, как-нибудь выпьем чаю, и ты расскажешь мне о своих устремлениях? – добавляет мама, но ее вопрошающий, настороженный тон меня слегка смущает.

Нужно сменить тему – мне не по очень нравится, что мама хочет провести со Стоун время наедине, особенно учитывая, что та запросто может сбежать, если наши отношения станут для нее слишком реальными. Но прежде чем успеваю перевести разговор в безопасное русло, кто-то настойчиво дергает меня за руку, требуя обернуться.

— Ну наконец-то, черт возьми! Я повсюду тебя ищу, – резко вклинивается Ист, совершенно не замечая, что Стоун впервые знакомится с моей матерью.

— Я тут занят, Ист, – сквозь зубы отвечаю я, пытаясь высвободить руку.

— Прости, но ждать нельзя. Привет, миссис У. Как дела, Стоун? Вы уж извините, но мне нужно украсть Финна буквально на пару минут.

— Все в порядке? – беспокоится мама, а Стоун лишь бросает Исту убийственный взгляд.

И что это такое было?

— Все в порядке, миссис У. Просто я увидел, как Кольт поднялся наверх с Бетти Ли, мэм. Не думаю, что шерифу понравится, если он устроит его юной жене приватную экскурсию по дому.

— Да чтоб его! – шипит мама. — Неужели этот парень не может хоть один вечер держать себя в руках? Ребята, займитесь устранением последствий, пока этот дурачок не угробил всю мою вечеринку! Марш! Быстро! – требует она, но мои ноги будто приросли к полу. Мне не хочется оставлять Стоун наедине с матерью.

— Давай, придурок. Ты слышал, что сказала твоя мама, – рычит Ист, снова дергая меня за руку, но я не двигаюсь.

— Ты справишься без меня пару минут, негодница?

— Со мной все будет в порядке, красавчик. Беги, пока кого-нибудь не пристрелили, – усмехается она.

— Напомни мне никогда не знакомить тебя с Кольтом, – шучу я, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать ее в щеку.

— Господи, Ромео, хватит слюнявиться! – орет Ист, отрывая мои губы от ее кожи.

— Ты настоящий козле, ты знаешь это, Ист?

— Да-да-да, расскажи мне что-нибудь новенькое, лапочка, – огрызается он Стоун и наконец утаскивает меня прочь.

— Что это за хрень была? – рявкаю я.

— Потом объясню. Сейчас есть проблемы поважнее.

Только не для меня. Мне плевать, в кого Кольт сует свой член. Поделом ему, если шериф набьет ему морду за то, что тот трогает его женщину. Хотя, будь она моей, я бы отправил ее в далекое шествие так же быстро, как перекроил бы Кольту его красивое личико. Женщина, которую так легко соблазнить, изначально не была твоей. Обручальное кольцо ничего не значит, если сердце так непостоянно. Даже если Стоун пока не влюблена в меня по уши, я точно знаю: она никогда не будет мне изменять. В ней больше чести и достоинства, чем во всех этих дебютантках вместе взятых.

Мы уже выбегаем из зала, когда мой взгляд цепляется за белокурые локоны Кеннеди у панорамного окна. Я на секунду отклоняюсь от курса, чтобы убедиться, что со Стоун все будет нормально в мое отсутствие.

— Кен, окажи мне услуга. Я оставил Стоун с матерью. Подстрахуй ее, ладно?

— Без проблем, – твердо отвечает Кеннеди, уже направляясь к двум женщинам в другом конце зала.

Убедившись, что Стоун в надежных руках, я бросаюсь вслед за Истом, который как угорелый мчится через холл на второй этаж.

— Ты раздуваешь из мухи слона, Ист. Кольт знает, как прикрыть свою задницу. Уверен, шериф Тревис уже валится с ног от комплиментов и шампанского, даже не подозревая об измене своей жены.

Но Ист не сбавляет шаг – он несется, словно у него зад горит.

— Ист! Истон!

Он не реагирует и останавливается только у двери моей спальни.

— Лучше бы этому ублюдку не трахается на моей кровати! – рычу я, отталкивая Иста и готовясь надрать Кольту задницу.

Однако, ворвавшись в комнату, я не обнаруживаю там никакого животного порно на своем одеяле. С облегчением выдыхаю – и тут же слышу приглушенные голоса из ванной. Подходя к ней, чувствуя за спиной тяжелое дыхание Истона, и распахиваю дверь. Линкольн и полураздетый Кольт с озабоченными лицами смотрят на меня через зеркало.

Я медленно подхожу ближе, ноги вдруг становятся ватными, и когда мой взгляд натыкается на черные буквы, выведенные на зеркале, сердце замирает.

Мы предупреждали.

Мы все четверо застываем, глядя на эти зловещие слова, как на дурное предзнаменование.

— Они становятся смелее, – мрачно констатирует Линкольн.

— Ты хотел сказать – опаснее, – вставляет Ист. — Кто-нибудь, кроме нас, видел это дерьмо?

Кольт яростно трясет головой, заправляя белую рубашку в брюки.

— Нет. Я зашел в ванную за презервативами и наткнулся на это. Тут же выпроводил Бетти, но вряд ли она заметила внезапную смену моего настроения. Я просто сказал, что в доме слишком людно, и, кажется, она купилась.

У меня в голове такой бардак, что даже нет сил придраться к Кольту за попытку трахнуть жену шерифа на моей кровати.

— Должна же быть причина, по которой они усилили давление. Зачем оставлять такое послание у всех на виду? – пытается Линкольн понять логику Общества.

— Одно ясно: они здесь. Вероятно, прямо сейчас общаются с гостями внизу. Кто знает, какое дерьмо они задумали?! – Ист в ярости вскидывает руки, хватаясь за короткие пряди волос.

— Успокойся, мать твою. Мы не знаем, внизу они или нет. Они могли просто незаметно пробраться, оставить угрозу и свалить.

Ист качает головой, не принимая доводов Линкольна.

— Эти ублюдки – серьезные шишки. Ты сам так сказал, Линкольн. Элита среди гребаной элиты. Конечно, они внизу! Жрут икру, хлещут шампанское и ржут на тем, что мы теперь у них в лапах.

— Просто дай мне минуту, Ист, прежде чем совершишь какую-нибудь глупость, например, спустишься вниз и начнешь искать Бугимена в толпе. До сих пор они действовали осторожно. Они ценят осмотрительность, так что же изменилось?

— Кроме случая с машиной Финна. Когда они вымазали ее свиной кровью посреди парковки, осторожность их явно не волновала.

— Верно, – соглашается Линкольн, потирая подбородок. — Тогда они тоже вышли за рамки. Но должна же быть связь. Почему эти два послания были нарочито демонстративными, а остальные три – скрытыми?

Желудок сжимается, вызывая тошноту.

Блядь.

Я точно знаю, почему эти ублюдки перешли в режим полного реагирования.

— Я знаю, в чем тут связь, – выдыхаю я, возвращаясь в комнату и садясь на край кровати, чтобы не потерять равновесие.

— Что такое, Финн? – Линкольн садится рядом.

Мне трудно выдавить из себя слова, но он терпеливо ждет.

— Я облажался, – честно признаюсь я. — Это все из-за меня. Они взбесились из-за меня.

— Какого хрена ты натворил, Уокер?! – рявкает Кольт, нависая надо мной.

Линкольн бросает на него такой ледяной взгляд, что того хватает, чтобы он заткнулся и отступил на пару шагов.

— Когда они изуродовали мой Порше, у меня с Стоун ничего не клеилось. Они явно следят за мной – знают каждый мой шаг. Они видели, что я не продвигаюсь, и решили "вдохновить" меня более креативным методом.

— Ладно, но это было несколько недель назад. С тех пор как ты начал проводить время со Стоун, они не подавали признаков жизни, – вставляет Ист, морщась от непонимания.

— Подавали. Просто я вам не сказал. На прошлой неделе мне пришла посылка – коробка с новым телефоном и письмом. Они велели подменить ее телефон на их. Обещали, что это последнее задание.

— Чего ты, конечно же, не сделал? – сокрушается Ист, в отчаянии проводя рукой по темным волосам.

— Ты подменил ее телефон, Финн? – терпеливее переспрашивает Линкольн.

— Я не смог, Линк. Прости.

Я содрогаюсь, когда на лице моего лучшего друга появляется грустная улыбка. Его взгляд говорит красноречивее слов – я подвел его, но он не винит меня.

— Погоди-ка! То есть ты ставишь всех нас под удар из-за какой-то шлюшки?! – взрывается Кольт, заставляя меня вскочить с кровати с кулаками наготове.

Но Линк уже встает между нами, прикрывая кузена собой.

— Еще одно слово о Стоун в таком тоне, ублюдок, и клянусь – попасться Обществу покажется тебе курортом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю!

— Кольт больше не скажет ничего подобного, Финн. Обещаю, – пытается остудить мой гнев Линкольн, затем поворачивается к кузену со смертоносным взглядом: — Извинись.

— Чего блядь? Он всех нас подставил, а я должен извиняться перед этим идиотом?!

— Я что, невнятно сказал, Кольт? – ледяным тоном спрашивает Линкольн. — Не заставляй повторять. Извинись. Немедленно!

Сжав зубы, Кольт выдавливает из себя самое неискреннее извинение в истории человечества – исключительно ради кузена. Судя по его гримасе, за всю свою жизнь он ни перед кем не извинялся. Как будто мне не плевать. Мне до лампочки его извинения. Но я не позволю ему говорить так о Стоун. Ни ему, ни любому другому ублюдку.

— Не обращай внимания на моего кузена, Финн. Этот ублюдок никогда не был влюблен, ему не понять, что ты чувствуешь, – добавляет Линк, оттаскивая меня от Кольта и усаживая обратно на кровать.

— Значит, это правда? Ты любишь ее. Блядь. Я так и знал. Господи, Финн, – Ист произносит это так, будто Линкольн только что объявил, что у меня рак или что-то в этом роде.

— Мне не вынесли смертный приговор, идиот. Я просто влюбился.

— А есть разница? – спрашивает он, доставая из кармана пачку сигарет. — Твоя влюбленность в Стоун подставила всех нас под удар, – равнодушно поясняет он, закуривая. — Но, кроме этого, поздравляю, чувак. Она просто находка, – добавляет он, выпуская в воздух клуб дыма, и я задыхаюсь от его дежурного комплимента сильнее, чем от смога.

— Ты сказал ей? – спрашивает Линкольн, игнорируя сарказм Иста.

— В общих чертах.

— Этого недостаточно, – твердо заявляет он. — Если любишь, скажи. Пусть она знает это наверняка и помнит каждый день. Поверь, потом пожалеешь, что промолчал, – продолжает он, и его темно-русые брови смыкаются на переносице.

— Говоришь из личного опыта, Линк? – напрямую спрашиваю я. Он печально кивает.

— Я слишком медлил. Учись на моих ошибках, Финн. Любить издалека, хуже, чем быть отвергнутым. Поверь мне, – в его голосе звучит горечь сожаления. — А она? Она любит тебя?

— Думаю, да. Даже если сама еще не готова в этом признаться.

Его улыбка становится чуть шире, и мне больно осознавать, что человек с таким добрым сердцем вынужден нести на плечах такое тяжелое прошлое.

— Может, хватит уже? Вернемся к главному. Ничего не изменилось. Я рад, что наш малыш нашел себе подружку. Но это не отменяет того факта, что все мы в дерьме из-за его внезапно приобретенной совести, – врывается Кольт, извергая яд.

— Знаешь что, Кольт? Иногда ты бываешь настоящим мудаком, – выговаривает ему Истон, выпуская дым в его сторону.

— Рыбак рыбака видит издалека, мудак. Но это не меняет того факта, что я прав. Что мы будем делать, теперь, когда у Финна вместо яиц выросла вагина и он подставил нас? – требовательно спрашивает Кольт, скрещивая руки на широкой груди, напоминая павлина под кайфом.

Линкольн тяжело вздыхает, а я стискиваю зубы, чтобы не вмазать своему лучшему другу в челюсть.

— Мы принимаем последствия, – наконец произносит Линк, и у меня перехватывает дыхание.

— Да ты издеваешься! – орет Кольт.

По правде говоря, я понимаю его реакцию – заявление Линкольна шокировало меня не меньше.

— Послушай, Кольт. Мы неделями искали зацепки по Обществу – и ничего. Может, это наш предел. Я не стану рисковать чужими жизнями ради нашей безнаказанности.

— Безнаказанности?! Посмотри на себя, Линкольн! На всех нас! Мы уже наказаны – каждый по-своему. Если сдадимся сейчас, все это было зря! – Кольт бросается ко мне, присаживается на корточки, чтобы встретиться со мной глазами. — Финн, наши жизни в твоих руках. Ты это понимаешь? Хорошо, ты влюбился, но речь о нашей свободе. Что они такого ужасного могут сделать с твоей девчонкой, что будет хуже тюрьмы для нас? Скажи мне!

— Это нечестно, Кольт, – бормочет за его спиной Истон, но по его тону ясно – он тоже недоволен моим выбором.

— Ничего в этом нечестно! Ни-че-го! Черт, лучше бы мы в ту ночь не пошли в тот дом. Тогда бы ничего этого не случилось.

— Но мы пошли, Кольт, – терпеливо прерывает Линкольн. — Однако полиции не обязательно знать, что вы в этом замешаны. В любом случае, это моя вина, так что я сдамся и покончу с этим.

— Ты спятил?! Нет, черт возьми!

— Да, Кольт. Хватит. Мы все сходим с ума от ожидания. Позвольте мне положить этому конец, – объясняет Линкольн, показывая, что уже давно вынашивал эту мысль.

Ни у кого из нас нет комплекса мученика, но в Линкольне всегда жил этот ген спасателя – бросаться в омут, чтобы вытащить нас из передряг. Однако последствия убийства его родителей не то же самое, что разбитое футбольным мячом соседское окно.

— Финн! Взгляни на меня! – Кольт хватает меня за плечи и трясет изо всех сил. — Ты понимаешь, что происходит? Твой лучший друг... Нет! Твой гребаный брат – тот, кто был рядом с тобой всю жизнь – готов сесть ради нас! За нас, Финн! А ты не можешь выполнить одну ничтожную просьбу Общества, лишь бы твоя девчонка не плакала? Вот так, да?! Ты настолько эгоистичен?! – кричит он так, что, кажется, стены дрожат.

Я опускаю плечи и голову, чтобы не встречаться с неодобрительным взглядом Кольта. Стыд, вина и десятки других чувств накатывают волной, путаясь в голове.

— Знаешь что? Пошел ты, Финн Уокер! – Кольт выпрямляется, отступает на два шага. — Если ты это сделаешь, я, блядь, никогда тебя не прощу. – Клянется он, поворачиваясь к двери, но останавливается на пороге, бросая кузену последний взгляд, заявляя: — Я всегда на тебя равнялся, Линк. Ты всегда прикрывал мне спину. Жаль, что ты не веришь, что мы сможем прикрыть твою. Хотя, с такими друзьями, как Финн, не удавлен, что ты сдаешься.

С этими словами, слетевшими с его губ, он одаривает нас уничтожающим взглядом и оставляет вариться в собственных страданиях.

— Не слушай его, – говорит Истон, зная, что Линк – единственный, кто готов положить голову на плаху.

— Все в порядке, Ист. Кольт злится. Он злится уже давно. Я понимаю его и не виню. Ты серьезно, Линк? Я имею виду, насчет того, чтобы сдаться полиции?

— Это зависит от тебя, Финн. Ты хочешь, чтобы я это сделал? – его голос звучит искренне, а во взгляде – ни капли сомнения.

Я читаю все в его синих, как океан, глазах. Если скажу, что не могу этого сделать, он без лишних слов отправится в участок. Вот такой он человек.

Но Кольт прав. Я веду себя эгоистично. Почему Линк должен отвечать за всех? Почему я буду жить спокойно, зная, что он гниет в тюрьме, пока остальные остались безнаказанными? Мы виноваты не меньше, чем он. У всех нас руки в крови. Я не смогу с этим жить. А хуже того – Стоун рано или поздно раскусит мою ложь. Если я позволю лучшему другу взять на себя вину за то, к чему я тоже причастен, во мне поселится злоба и жестокость. Не хочу, чтобы она влюбилась в такого человека. Не хочу таким стать.

И когда смотрю в глаза Линкольна, понимаю, кто всегда был для меня примером.

— Я сделаю все, что потребуется, Линк. Ты не будешь один за все отвечать.

Истон тихо выдыхает, и в воздухе разливается облегчение. Очевидно, он переживал не меньше Кольта, просто лучше это скрывал.

— Я не хочу, чтобы ты делал то, чего не хочешь, – искренне возражает Линкольн, проверяя, точно ли я все решил.

— Я и не буду. Кольт прав. Мы семья, а в семье защищают друг-друга.

— А как же Стоун?

— Я защищу ее как смогу. Даже если придется разгребать последствия того, что для нее уготовило Общество.

— Ты уверен?

— Абсолютно, – отвечаю я твердо, без колебаний.

— Что ж, тогда ладно. Где эта коробка, которую тебе прислало Общество? – спрашивает Истон, направляясь в ванную, чтобы смыть окурок.

— Сейчас принесу. Она в шкафу, – говорю я, вставая с кровати, чтобы достать эту чертову штуковину.

Мне нужно придумать, как передать ее Стоун сегодня вечером, не выглядя подозрительно или в отчаянии. Я уже подарил ей бриллиантовые серьги, так что, возможно, новый телефон не покажется ей чем-то странным. Вот только не уверен, как она отреагирует на еще один неожиданный подарок.

— Я тут подумал, может, мы искали компромат на Общество не в тех местах, – раздается сзади голос Истона.

— В каком смысле? – переспрашивает Линк.

— Ну, не в обиду тебе или Кольту, но, возможно, вы копали не там, где надо. Я же могу опуститься до дна, если потребуется. Мы все видели, как грязно любит играть Общество. Значит, они наверняка время от времени прибегают к помощи… сомнительных личностей, если вы понимаете, о чем я.

— Я как-то не думал об этом, – задумчиво бормочет Линкольн.

— Конечно, ты же не знаешь, кого это – быть подлым и коварным. Потому что ты самый правильный из нашей четверки, – пытается пошутить Истон, надеясь разрядить обстановку.

— О, думаю, последние месяцы научили меня кое-чему, – с горечью отвечает Линк.

Я перестаю слышать их разговор, потому что лихорадочно ищу коробку, которая, похоже, пропала. Голова кружится, живот сводит от ужаса с каждой секундой, пока я не могу ее найти. Я в панике швыряю вещи через плечо, пытаясь найти эту чертову коробку, когда ко мне присоединяются Истон и Линкольн.

— Ее нет! Черт возьми, ее нет! – кричу я, уже на грани безумия.

— Ты уверен, что оставил ее именно здесь? – резко спрашивает Истон, тоже начиная переворачивать все вверх дном в поисках этой бомбы замедленного действия от Общества.

— Да, уверен! Она пропала. Пропала, мать твою!

— Спокойно, Финн. Дыши, брат, – Линкольн вытаскивает меня из шкафа и ставит на ноги. Он хватает меня за дрожащие плечи, пытаясь успокоить, но его ровный голос и твердая рука не помогают.

— Они, должно быть, забрали ее, когда оставили то гребаное послание в ванной. Блядь! Что это значит, Линк? Что это, черт возьми, значит?! – ору я, вцепившись в его рубашку, чтобы не рухнуть на пол.

— Это значит, что нам чертовски не повезло, Финн. Теперь мяч на их стороне поля. Остается только ждать их следующего хода, – невозмутимо поясняет Истон, хотя ситуация явно хуже некуда.

— Истон прав, – стоически соглашается Линкольн. — Если они забрали коробку, значит, знают, что ты не собирался отдавать ее Стоун. Теперь нам остается только ждать их реакцию. Сейчас ничего нельзя изменить, Финн. Не стоит так распаляться. Что бы они ни задумали – мы найдем выход. Вместе.

Я смотрю на своих друзей с открытым ртом, пока они изо всех сил стараются казаться собранными – просто чтобы успокоить мою истерику перед надвигающейся бурей дерьма. Но даже их попытки поддержать меня не облегчают тяжесть в груди. Я чувствую, как стены вокруг меня сжимаются, и понимаю – время вышло.

Мы предупреждали.

Я вспоминаю слова, написанные черным на зеркале в ванной. И это правда. Они действительно предупреждали. Просто я не выполнил их условия, а это значит, что теперь они придут за нами.

Но самое страшное – они придут за Стоун. И это настоящая причина, по которой я чувствую, будто мой мир рушится.

Что эти ублюдки собираются с ней сделать?

И как мне, черт возьми, это остановить?