Не вижу зла (ЛП)

22

Финн

Надо было самому заехать за ней в общежитие.

Зачем я послушал Стоун и согласился, чтобы она добиралась сюда на чертовом такси? Если бы не уступил ее упрямству, сейчас она была бы рядом, в моих объятиях. Вместо этого я вынужден томиться в ожидании, и каждая секунда без нее – пытка.

— Ты и правда собираешься щеголять с этой кислой миной весь вечер? Брат, должен сказать – зрелище так себе, – издевается Истон, осушая бокал шампанского.

— Оставь его, Ист. Разве не видишь, он и так на нервах? – бросается мне на помощь Кеннеди, ободряюще подмигивая. — Она скоро приедет. Не переживай, Финн. Ладно? – ее слова звучат мягко, а легкий толчок в плечо должен, видимо, разрядить обстановку.

Я киваю, выдавливая подобие улыбки, но внутри меня чертова буря.

А вдруг Стоун передумала? Вдруг ее сомнения взяли верх? Она ведь не прыгала от восторга, когда я пригласил ее. Может, все это для нее слишком сложно, слишком рано? Может, она вообще не придет?

Черт! Надо было самому ее забрать. Но эта чертовка посмотрела на меня своими прекрасными зелеными глазами – и вот я уже тонул в ней, забыв о дне рождения отца.

— Да ладно тебе, Финн, ты себя так до инфаркта доведешь. Твоя девчонка появится. Наверное, у нее просто что-то случилось с платьем или макияжем. Девчонки же всегда такие неженки, – издевательски хмыкает Кольт, наблюдая за моими муками.

— Для Финна она не просто девчонка, – с гордостью поправляет Кеннеди. — Она особенная. Другая.

— Конечно, особенная. Они все такие, – саркастически отвечает Кольт, останавливая официанта, чтобы взять бокал шампанского.

— Господи, Кольт, ты невыносим, когда захочешь. То, что ты не знаешь, как обращаться с женщинами, не значит, что Финн тоже.

— Погоди-ка, мы что, в мире наоборот? – Кольт едва не давится шампанским от ее слов. — Я прекрасно обращаюсь с дамами, Кен. Они обожают меня, и ты это знаешь, – самодовольно добавляет он.

— Боже правый! Да ты просто патологический нарцисс, Кольт Тернер. Серьезно, не понимаю, почему мы тебя терпим.

— Потому что без меня вам было бы чертовски скучно, – он нагло подмигивает ей, а Кеннеди в ответ показывает неприличный жест, будто дрочит невидимый член.

Никто из нас не удивлен ее выходкой. Конечно, посторонние считают Кеннеди Райленд эталоном благопристойности, но в нашей компании ее манеры порой грубее, чем у мистера Чоу из "Мальчишника".

— Иди в жопу, Кольт.

— А вот и нет, Кен. Даже не предлагай. Кое-кто застолбил это место годами раньше – и это был не я.

Щеки Кеннеди вспыхивают румянцем, а мы с Истоном смотрим на Кольта, как на самоубийцу. Где-то здесь бродит Томми, льстя отцовским спонсорам. И хотя Линкольн сейчас застрял в разговорах с губернатором, ему вряд ли понравится, что его кузен намекает на такое – особенно при посторонних ушах.

— И с каких это пор Финн стал экспертом в женской психологии? – пытается сменить тему Кольт, переводя стрелки обратно на меня. — Мы все знаем, что девушки – не его конек. В этом нет ничего постыдного. Каждому свое. – Он хлопает меня по плечу, усмехаясь. Но его подначки только усиливают мое раздражение.

— Ты ошибаешься. Финн прекрасно справился, заполучив красотку, у которой в мизинце ума больше, чем у тебя в голове, – защищает меня Кеннеди, бросая мне заговорщицкую улыбку.

Я не могу сдержать ответную ухмылку. Я знал, что Стоун покорит сердце Кеннеди всего за один день. А Кеннеди, будучи прекрасным судьей характеров, наверняка сразу же разглядела за ее бравадой ту самую мягкость.

— Она действительно потрясающая, правда? – тихо говорю я.

— Да, Финн. Правда. Ты молодец, милый. Она одна на миллион.

— Знаю, – с гордостью отвечаю я, грудь непроизвольно выпячивается при мысли, что именно мне выпала честь завоевать сердце этой южанки.

Стоун, может, еще и не готова признаться в любви, но я ее растоплю. Когда все ее защитные стены рухнут, она наконец поймет, что ее чувства ко мне – не просто похоть или страсть. Может, с этого все и начиналось, но с тех пор они переросли во что-то неизмеримо большее. Возможно, мне потребуется время, чтобы привести ее туда же, где нахожусь сам, но рано или поздно Стоун придется признать: между нами нечто большее, чем она готова осознать. И когда это случится, она либо перепугается до смерти, либо будет безмерно счастлива. Со Стоун нужно быть готовым в любому раскладу.

— Финн? – тихо произносит Кеннеди, ее лицо становится серьезнее, чем минуту назад.

— Да?

— Не облажайся. Иначе пожалеешь.

— Не облажаюсь, – искренне обещаю я, хотя где-то в глубине моего живота шевелится противное чувство, говорящее обратное.

— Это хорошо, – ухмыляется она, на секунду отводя взгляд. — Особенно теперь, когда Стоун только что вошла в дверь.

Не теряя ни секунды, я поворачиваюсь ко входу в зал, и мой взгляд падает на девушку, завладевшую моими мыслями, телом и душой.

Я больше не представляю свою жизнь без нее.

— Черт! Это что, она? – восклицает Кольт, когда Стоун машет мне рукой.

Наверное, я выгляжу как псих с этой дурацкой улыбкой, но, черт возьми, она невероятна. В этом длинном красном платье, как из старых черно-белых фильмов, она выглядит воплощением грации и изысканности.

— Никогда еще мне так не хотелось нарушить братский кодекс, как сегодня, – посмеивается Кольт, заставляя меня бросить на него убийственный взгляд.

— Не будь мудаком, Кольт. Да и тебе все равно с ней не справиться, – дразнит его Кеннеди. — Давай, Финн. Иди к ней.

Мне не нужно повторять дважды.

Я рассекаю толпу, направляясь к своей воплощенной мечте, шагающей ко мне на пятидюймовых каблуках. Как только она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я хватаю ее за затылок и целую. Стоун тихо постанывает, ее ладони прижимаются к моей груди, ощущая бешеный стук сердца. Поскольку мы в доме моих родителей, а вокруг слишком много любопытных глаз, я стараюсь, чтобы поцелуй оставался в рамках приличия, но это почти невозможно. Я неохотно отрываюсь, прекращая поцелуй раньше, чем хотелось бы – чтобы не давать этим старым придуркам лишнего материала для дрочки. Поправляю выбившуюся прядь ее волос и тону в ее зеленых глазах.

— Привет, – наконец хриплю я, мой голос глухой и низкий, выдающий отчаянное желание утащить ее в более уединенное место.

— Привет, красавчик, – дразнит она, на ее губах играет чертовски соблазнительная улыбка.

— Неплохое платье.

— Рада, что тебе нравится.

— Оно понравится мне еще больше, когда я сорву его с тебя сегодня ночью.

Она хватает меня за подбородок и игриво трясет головой.

— Даже не думай. Оно слишком красивое, чтобы его портить.

— Как и ты, но это не ослабляет моего желания растерзать тебя.

— Ну и подлиза же ты сегодня, – смеется она, заставляя мое сердце бешено колотиться, словно то пытается вырваться из груди и броситься в ее объятия.

— Но я серьезно. Ты прекрасна, Стоун. Хотя для меня ты всегда такая.

— Ты и сам ничего так, – отвечает она, одобрительно окидывая взглядом мой смокинг.

Легкий румянец, выступивший на ее щеках, сводит меня с ума – так и тянет наклониться и снова поцеловать ее. Но на сей раз я хочу сделать это там, где смогу отдаться чувствам полностью, а не посреди бального зала, полного людей. Поэтому я беру Стоун за руку и увлекаю за собой в поисках укромного уголка, чтобы наконец поприветствовать ее так, как мечтал.

— Финн, – смеется она. — Куда это мы?

— Увидишь, – отвечаю я, ноги сами рвутся в бег, но приходится сдерживать темп из-за ее высоченных каблуков.

Я оглядываю дом, пробегая взглядом по гостям. Как и предполагал, здесь яблоку негде упасть. Капитулируя перед обстоятельствами, совершаю самый банальный маневр – веду ее в единственное место, где можно рассчитывать на приватность.

— Ты что, шутишь?! – восклицает она, когда я запираю за нами дверь ванной. — Даже не думай о сексе, Финн Уокер. Я ведь еще даже не познакомилась с твоими родителями, черт возьми! Я ни за что не стану той девушкой, которая заперлась в туалете с их сыном для быстрого перепихона, прежде чем представиться им!

Стоун скрещивает руки под грудью, отчего ее прелести выглядят еще аппетитнее.

Черт, это платье действительно нечто.

Темно-красный шелк облегает каждую ее округлость, как вторая кожа, а открытая спина дает соблазнительные намеки на роскошные изгибы. Волосы убраны вверх, обнажая длинную шею, так и манящую прикоснуться к ней. Весь этот ансамбль можно в мгновение ока отправить на кафельный пол, просто развязав бант на шее. Уверен, всю оставшуюся ночь я не смогу думать ни о чем другом.

— Мы занимались этим и в менее подходящих местах, Стоун, – дразню я, облизывая губы, пока мой взгляд скользит по ее телу.

— Это было другое дело, – огрызается она без тени веселья.

— Почему?

— Потому что, – бормочет она в раздражении, отступая под моим хищным взглядом.

— Потому что, почему?

Она щурится, в ее глазах вспыхивает гнев, а маленький кулачок готовится нанести удар.

Дерьмо.

Отбой! Отбой!

Не так я хотел начать этот вечер.

— Стоун, я шучу. Я не собираюсь трахать тебя в первую же минуту, как ты переступила порог моего дома. У меня есть некоторая сдержанность, знаешь ли? Это платье, конечно, сильно осложняет задачу, но я не совсем пещерный человек. Я привел тебя сюда, потому что хотел поговорить наедине, прежде чем все остальные набросятся на тебя. Вот и все.

Она опускает голову, и от одного этого вида у меня сжимается сердце.

— Эй. Клянусь, я просто хотел поговорить, – заверяю я, лаская ее щеку.

— Тогда говори, – огрызается она, все еще злая, не до конца убежденная в моих намерениях.

— Ладно, возможно, не столько поговорить, сколько кое-что тебе подарить, – запинаюсь я, внезапно занервничав.

— Если следующие твои слова будут о твоем члене, клянусь Всемогущим Богом, я откушу эту штуковину, – рычит она, и я не могу сдержать смешок, вся моя нервозность мгновенно испаряется.

— Нет, не откусишь. Он нужен тебе не меньше, чем мне. Но можешь быть спокойна, это не связано с моим членом.

— Хмм, – недоверчиво бормочет она, все еще приподняв выразительную бровь.

Я сглатываю, достаю бархатную коробочку из кармана смокинга и кладу на ее ладонь.

— Что это? – спрашивает она, разглядывая маленькую коробочку, словно это нечто ей совершенно незнакомое.

— Открой и узнаешь.

Стоун на мгновение замирает, но затем поддается любопытству. Когда она поднимает крышку и видит внутри пару бриллиантовых сережек, все, что она может сделать – это уставиться на них с открытым ртом.

Пока вчера они с Кеннеди предавались шопингу, я тоже кое-что прикупил. Увидев эти серьги у ювелира, я сразу же понял – они могут принадлежать только моей девушке. Как и сама Стоун, они ослепительно прекрасны в своей дерзкой дикости и миниатюрности.

— Финн, – ее голос звучит приглушенно.

— Тебе нравятся?

— Конечно! Они великолепны. Но я не могу принять такой подарок, – сокрушается она, кладя коробочку на мраморную раковину. — Ты уже купил мне это платье, а теперь еще и серьги. Это слишком.

Я сокращаю расстояние между нами и поднимаю ее подбородок костяшками пальцев.

— Нет, не слишком. Для тебя ничего не может быть слишком. Эти камни стали нечто прекрасными под давлением – совсем как ты. Ты расцветаешь, даже когда весь мир против тебя. Они идеально тебе подходят. Сделай это для меня, пожалуйста. Прими их. Носи, если захочешь. Мне бы очень этого хотелось.

— Почему? – допытывается она, сдвинув брови в смеси подозрения и любопытства.

— Потому что я хочу, чтобы каждый раз, глядя в зеркало, ты видела там и частичку меня, – признаюсь я, чувствуя, как разгорается лицо от этой откровенности.

— Я и так всегда тебя вижу, Финн. Даже с закрытыми глазами, – тихо отвечает она, беря мою руку и нежно целуя ладонь.

— Правда? – заикаюсь я, чувствуя, как глупое сердце совершает кульбиты в груди.

— Да, дурачок. Правда, – смеется она. — Я надену их сегодня, раз для тебя это так важно.

— Для меня важна только ты.

Легкий румянец заливает ее щеки, и мне стоит неимоверных усилий не схватить ее и не поцеловать так, как мне хочется. Стоун снова берет бархатную коробочку и вкладывает ее мне в руку.

— Поможешь надеть? Похоже, тебе не помешает отвлечься, – шутит она, бросая взгляд на мой возбужденный член.

Я пытаюсь пристроить его поудобнее, но он недоволен. Ему хочется поиграть, пока за дверью толпятся пятьсот гостей. Разум твердит, что быстрый секс сейчас – не лучшая идея, но мой друг ниже пояса с ним не согласен.

Я аккуратно достаю серьги из коробочки и вдеваю их в ее уши. К счастью, сегодня Стоун оставила их без привычных украшений – даже пирсинг на брови куда-то пропал.

Внезапно мои губы складываются в недовольную гримасу, и она, почувствовав мое беспокойство, спрашивает:

— Что-то не так?

— Ты же знаешь, что не должна меняться ради меня? Я никогда бы не попросил тебя об этом.

— Господи, квотербек, что на этот раз творится в твоей неспокойной голове? – смеется она, притворно стуча костяшками по моему виску.

— Ты сегодня прекрасна, Стоун. Но я не хочу, чтобы ты думала, будто мне нужна именно такая версия тебя. Настоящая Стоун Беннетт идеальна такая, какая есть.

Она закатывает глаза и поворачивается к зеркалу – блеск ее изумрудных глаз затмевает даже бриллианты в ушах.

— Это всего лишь платье, красавчик. Я все та же девчонка, независимо от того, что на мне надето. Не загоняйся.

— Вечная негодница, – смеюсь я, чувствуя, как уходит напряжение.

Я встаю сзади, обнимаю ее за талию, и мы вместе любуемся нашим отражением, пока она рассматривает подарок. Глядя на нас, я понимаю одну простую вещь – мы словно две стороны одной монеты. Какими бы разными ни были, мы идеально подходим друг другу.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в шею, и аромат ее духов сводит меня с ума. Как только мои губы касаются кожи, по ее плечам пробегают мурашки. Одна моя рука мягко лежит на ее животе, другая медленно сжимает округлость ягодицы, и мой возбужденный член напоминает о себе, протестуя против вынужденного воздержания.

— Я знаю этот взгляд, красавчик. Даже не думай, – грозится Стоун моему отражению, которое не в силах оторвать от нее глаз.

— Я не собираюсь тебя трахать, – хриплю я, проводя твердым членом между ее ягодиц.

— Я слышу, что ты говоришь, но твое тело говорит совсем другое, – шепчет она, и чертова девчонка слегка наклоняется к раковине, сильнее прижимаясь задницей к моему члену, чтобы подразнить меня еще больше.

— Судя по реакции твоего тела, не могу сказать, что твое ведет себя иначе, – парирую я.

— Моя киска настоящая шлюшка, когда дело касается тебя, красавчик. Ты уже должен был это понять, – мурлычет она, ее глаза уже полуприкрыты, а рука тянется к моей голове, приглашая продолжать рассыпать нежные поцелуи по ее шее.

— Неужели? Она уже намокала для меня, Стоун?

— Есть только один способ узнать это, – дразнит она, подмигивая с озорной усмешкой.

— Я думал, ты сказала, что секса не будет?

— Так и есть, но это не значит, что я не могу тебя подразнить, – она тихо хихикает.

— Негодница, – рычу я, шлепая по соблазнительной округлости и резко разворачивая ее так, что она врезается в мою грудь. — Позже тебе придется за это заплатить.

— Тогда тебе повезло, красавчик, ведь я всегда плачу по счетам, – парирует она, обхватывая мою напряженную плоть своей нежной ладонью.

— Сейчас я собираюсь поцеловать тебя, Стоун. Просто поцеловать, а затем познакомлю тебя со своей семьей и друзьями. И когда все это дерьмо закончится, твоя задница будет моей, – клянусь я, сжимая ее ягодницы, от чего ее упругие груди прижимаются к моей груди.

— Посмотрим, – ухмыляется она, вставая на цыпочки и обвивая мою шею руками, чтобы подарить поцелуй, который заставляет нас забыть обо всем на добрых десять минут.

Будь моя воля – мы бы никогда отсюда не вышли.