Нежеланная невеста. Целительница для генерала

Глава 55

Шок на лице целителя, застывший взгляд, а после его зрачки забегали, явно пытаясь сопоставить мои слова с действительностью. Он недоверчиво прохрипел:

— Покажите! Немедля! — Столько властности и одновременно столько скрытой глубоко-глубоко радости в голосе.

В ответ я имела наглость посмотреть на целителя уже другим взглядом, полным скепсиса, и покачала головой, отказываясь выполнять этот приказ немедля:

— Это плохо закончится, целитель Калеб. Моя магия едва теплится, а в желудке засасывающая остатки силы пустота. Мы с помощницей истощены в край, и любая магическая манипуляция может привести к длительному выгоранию. Уверена, вам совсем не это требуется.

Взгляда я не опустила, когда почувствовала волну гнева, исходящего от целителя в ответ. Он явно привык к своему положению и не ожидал, что я смогу сказать хоть слово поперёк.

Вот только кому я нужна буду, пустой? Никому. Обменивать меня, пустышку, не будут, это я прекрасно знала, а вот выпить источник, проведя насильственный ритуал, отобрав мою силу, это запросто.

Ритуал, запрещённый во всех королевствах, в том числе у соромийцев, но на войне они использовали грязные методы без сожаления. Им не было жалко врагов, а запрет они соблюдали на своей земле.

Взгляд целителя не изменился, оставаясь строгим, а голос властным.

— Сидите здесь, вас досыта накормят, обустроят нормальные спальные места, и через пару-тройку часов отдыха я вызову вас к себе. И прихватите с собой свою помощницу, леди Ковентри. — Лэр подошёл ближе, нависнув надо мной, а его взгляд обещал мне большие неприятности: — И если вы соврали, за ваши слова ответит она. Тем более благородную леди я трогать не привык. Даже марейку. Вы всё ещё настаиваете на нашей встрече? Сейчас у вас есть шанс спасти от моего гнева вашу помощницу. Конечно, если вы сейчас нагло мне соврали.

Буравящий меня взгляд пробил до самой глубины. В этом взгляде было всё: и неослабевающий интерес, и явное предупреждение. А ещё злоба, затаившаяся в самой глубине глаз.

Я поняла, прямо почувствовала: целителю очень сильно хотелось другого. Жадность, с которой он смотрел на меня, когда говорил о недопустимости жестокого ответа благородной леди. Он хотел, буквально жаждал причинить вред, но не любой, и не моей помощнице.

О, нет.

На самом деле всё было ровно наоборот.

Целитель Калеб хотел сделать больно именно благородной. И если в Соромии подобное каралось смертной казнью даже для лэра, то здесь, на войне, любая, и даже я, была беззащитна перед подобным желанием.

По закону.

Но что есть закон, если можно совершить злодеяние и скрыть его?

И разве это злодеяние — причинить вред врагу?

И никого из них не волновало, что я целитель. Дарующая жизнь.

Я подавила в себе страх, волной поднимавшийся из самых глубин нутра, резко кивнула и, смотря прямо в глаза целителя, ответила уверенно и бескомпромиссно:

— Да, я буду готова, не сомневайтесь.

Целитель Калеб отпрянул, а на лице его мелькнуло сожаление.

Всего секунда, не больше, но я видела, и многое поняла об этом человеке. Опасный, очень опасный, и явно понимает свою силу и возможности здесь.

Подавила в себе желание передёрнуться, понимая, чего на самом деле хотел этот человек.

Странное, извращённое желание для целителя.

Что же было в жизни этого мужчины, что он внутри извратил саму суть своей силы?

На самом деле я не хотела этого знать, даже думать себе запретила, когда целитель покинул нашу убогую палатку. И о, чудо, буквально через пару минут началось небольшое, но приятное преображение нашего временного пристанища.

Когда в моих руках оказалась миска тушёных овощей с небольшими, но такими ароматными кусками мяса, я вдохнула этот запах и прикрыла глаза, а после поблагодарила, ожидая, когда мне выдадут вилку. С удивлением приняла ложку, растерянно смотря на неё, а услышав понимающий хмык от воина, и его издевательскую улыбку, благодарно улыбнулась ему:

— Благодарю вас.

Воин даже растерялся, а после недовольно нахмурился. Я же в это время заметила на внешней стороне его ладони свежую рану, всё ещё не зажившую, хотя она была не такой уж свежей. И всё же не стерпела, заметила:

— Проклятье, не очень сильное, но лечили вас второпях. Остатки не вычищены полностью, и не дадут зарасти вашей ране. Да, от проклятья остались ошмётки, но и они могут причинить вред, если всё так оставить.

— А, ерунда, мне мазь дали. Говорят, это дешевле, чем целить каждую царапину. Заживёт, на мне и не то заживало.

Воин хмурился и смотрел недовольно, а ещё в его глазах плескалась настороженность вместе с каплей неприязни.

В ответ я пожала плечами, прекрасно понимая, что воин ошибался, и на этот раз его рана может и не зажить. Время будет упущено, а тот самый ошмёток мог набраться сил и ударить повторно. Но кто я была такая, чтобы спорить, находясь в таком положении?

Вопрос, зачем я продолжила уговаривать воина вместо того, чтобы просто промолчать?

— Я могу осмотреть вашу руку, но позже, когда у меня появятся силы. Но лучше сходите к вашим целителям.

Второй воин, в это время отдавший порцию еды Марике и оставивший миску для Мари, повернулся и предупреждающе ответил:

— Тарий, ты ополоумел? Или забыл приказ? Не разговаривать с пленницами. Мы их не трогаем, во всяком случае, пока не было иного приказа.

Я замолчала, видя, как воин смотрел на меня. Его слова несли опасность, наше положение сейчас было слишком шатким.

Мне в любом случае придётся показать, что обещала, ту самую каплю, несущую истинное исцеление, в противном случае целитель Калеб отомстит, и отомстит жестоко. Это я уже поняла.