Ненужная жена. Отданная дракону

Глава 54

Верия

Я заснула у Сэйндары, а проснулась в кровати тиарха. Он был рядом — сидел за столом и перебирал бумаги. Их лёгкий шелест и стал причиной моего пробуждения.

При виде знакомого силуэта меня охватило облегчение. Дарион жив! Господи, как же я на это надеялась!

А потом нахлынули вопросы.

— Прошу тебя, скажи, что Лионел жив! — воскликнула я, подскочив на кровати.

— Жив, — тиарх повернулся всем корпусом ко мне.

На его лице я заметила свежие шрамы. Лоб, висок, скулы… Из-под ворота рубашки проступал ещё один рубец. Уверена, одежда скрывала не менее серьёзные повреждения. Ох, как непросто далось ему это нападение!

Руки чесались коснуться этих свежих рубцов, подуть на них, как мама дула на мои раны в детстве, но память о его близости с Лиеной придавила меня к кровати. Я продолжила допытываться:

— А Рихард? Зейн?

— Рихард жив. Зейн… — он помрачнел и мотнул головой.

На мои глаза навернулись слёзы. У Зейна остались жена и восьмилетний сын — я была с ними знакома.

Резко отвернулась, не желая, чтобы Дарион видел мою слабость, и уставилась в угол комнаты. Там, вдоль стены, выстроились в ряд несколько плетёных корзин, доверху набитых едой и монетами.

Помолчав немного, словно давая мне время пережить эту жуткую новость, тиарх тихо спросил:

— Как ты? — в его голосе было столько теплоты, что она могла бы растопить замёрзшее озеро.

Я неопределённо пожала плечами и, пытаясь увести тему с собственной боли, кивнула на странные подношения:

— Что это? Приношение Аругару?

— Нет. Это благодарность горожан тебе.

— За что? — удивлённо моргнула.

— За спасение.

— Но… Это не я… Это же дух сказал мне про брешь, а Лионел подсказал разгадку к посланию духа. Потом Лионел, гарды и ты отбивались от игмархов в ожидании подмоги. Я тут ни при чём!

— Не будь тебя, все были бы мертвы. Ты связала все звенья в этой цепи, — он улыбнулся. — А дары возвращать нельзя. Иначе жители решат, что они тебе не угодили, и принесут больше даров. И дороже.

Он достал из корзины кусочек бересты и протянул мне. На нём было написано: «Рии с благодарностью».

Я разглядывала надпись, тронутая добротой простых жителей. На глаза снова навернулись слёзы. Видимо, заноза, сидящая в груди, сделала меня слишком чувствительной. Пора бы её выдернуть.

Дарион и Лиена.

— Почему я здесь, а не у Сэйндары? — спросила я.

— Ты там, где должна быть. Дома.

Дома?

Я горько усмехнулась. Дом — это место тепла, доверия и надёжного тыла. Дома не входишь к дорогому тебе мужчине и не застаёшь его с другой — в момент их непонятной, слишком интимной близости. А если застаёшь — это уже не «дома».

— А Лиена? — не удержалась я. — Она тоже здесь… дома?

Он помрачнел.

— В моём сердце живёт лишь одна дева. И это не она.

— Но я же вас видела! — не удержалась я. — Своими глазами.

— Что ты видела? Целителя, который помог раненой деве?

— О чём вы говорили с такой нежностью, тиарх? О её ране?

Дарион коротко выдохнул.

На щеках выступили желваки.

— Я не могу открыть тебе детали, — отрезал. — Это не моя тайна.

Мне захотелось взвыть от отчаяния. Я вцепилась в край одеяла с такой силой, что костяшки побелели. Лишь бы сдержать эмоции! Лишь бы не выставить себя глупой истеричкой!

Но в груди всё дрожало от боли. Что связывает этих двоих? Что толкнуло их друг к другу в кабинете? Что заставило Лиену смотреть на него такими глазами?

Общие воспоминания?

У меня с Эдмиром тоже есть общие воспоминания. Но я бы никогда, ни за что не стала прикасаться к нему ТАК — и ему не позволила бы.

От слов Дариона грудь тесно сжало. Стало сложно дышать. Меня распирало от эмоций, да только… Какой прок от нашего разговора?

В его мире можно иметь многих женщин, пока он не назвал одну — миарой витой. Он всё ещё свободный мужчина, по законам драгархов, ведь формально никого до сих пор не назвал любимой женой.

— Надеюсь, ты не против, если я схожу в купальню? — я слезла с кровати. — Я бы хотела помыться.

Он сглотнул.

— Тебе нужна помощь?

— Спасибо, тиарх. Я предпочитаю рассчитывать только на себя.

Только когда фраза прозвучала, я осознала, насколько она метафорична. Поднялась с кровати и пошла в купальню. Нажала на ручку… как вдруг он тихо окликнул:

— Почему ты отталкиваешь?

Столько глухого отчаяния прозвучало в его голосе, что я обернулась к нему и всплеснула руками.

— Я не знаю, как объяснить тебе, что, если я отдаю себя мужчине целиком, то и сама хочу того же. Мужчину — целиком. Мне не нужны остатки от других женщин…

— Остатки? — зарычал Дарион, вскакивая со стула. — Это меня ты назвала… так?!

Его взгляд обжёг мне сердце, и вдруг грудь заполнило опустошение сродни выжженной земле. Я будто слишком долго плавилась от чувств, и сработал датчик перегрева. Меня выключило. Выбило из эмоций. Напрочь.

— Прости, мой тиарх, — я склонила голову, сжав в руках подол. — Я выразилась недостойно. Бессонная ночь и усталость затуманили моё сознание. Дозволь перенести этот разговор на потом, когда переживания стихнут.

Он сжал кулаки и кивнул.

Я видела, как трудно ему дался этот кивок. И если бы он знал, как трудно дались мне последние слова, возможно, тиарх не отпустил бы меня в купель, не договорив.

Но он отпустил.

Я долго и тщательно мылась, будто пыталась стереть с себя переживания последнего дня. А когда вышла — Дариона в спальне не оказалось, зато на столе стоял поднос с едой. Аппетита не было, но разумом я понимала, что надо поесть. Судя по положению солнца, совсем скоро нам надо было вылетать в Фиандис. Разводиться.

Ещё одно испытание в момент, когда моральных сил не осталось.

Я поела и, не дожидаясь, пока за мной придут, решила спуститься туда, где уже собирались для вылета драгархи. Но не успела дойти до двери, как она распахнулась.

Когда я увидела, кто стоит на пороге, у меня оборвалось дыхание.

Это была Лиена.