Ненужная жена. Отданная дракону

Глава 62

Верия

Внутри храма Аругара царило жаркое тепло. Когда тяжелые створки из дуба распахнулись передо мной, я на мгновение замерла, ослеплённая сотнями свечей.

Храм преобразился. Высокий свод терялся в густой синеве фимиама. Каменные колонны были обвиты длинными гирляндами из белых цветов — их лепестки мерцали слабым серебристым светом, наполняя зал ароматом мёда.

Дарион ждал меня у алтаря.

На нём был парадный кафтан темно-синего цвета, расшитый серебряной нитью, которая вспыхивала при каждом движении. Но смотрела я только в его глаза. Смотрела — и тонула в их золотистом тепле.

Когда подошла ближе, Дарион протянул мне руку. Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как между нами пробежал электрический разряд. Магия Архаэля, густая и горячая, хлынула через его ладонь, смешиваясь с моим собственным теплом.

Подошло время клятв, Дарион сжал мою ладонь так, что я почувствовала биение его пульса.

— Перед лицом Аругара я клянусь любить и беречь тебя, моя миара вита, — его голос разнёсся под сводами, низкий и уверенный. — Моя кровь — твоя кровь. Твоя боль — моя боль. Твоя улыбка и твоё счастье станут смыслом каждого моего дня. До последнего вздоха.

В храме стало так тихо, что я слышала своё учащённое дыхание. Настала моя очередь. Глядя в его глаза, я вдруг поняла, что мне не нужны никакие заученные тексты. Скомкала лист, и засунула его в карман.

— Перед небом и землёй этого мира, ставшего мне домом, я принимаю тебя, — мой голос, казалось, шёл из самой глубины сердца. — Обещаю быть твоим верным тылом и твоим самым преданным другом. Куда бы ты ни пошёл — я пойду за тобой. Моё сердце отныне принадлежит тебе, мой виарар ваэл.

В этот момент магия стала видимой. Вокруг наших запястий появилась тонкая нить из чистого света. Она вспыхнула, впитываясь в кожу, и я почувствовала, как на моём предплечье, рядом с меткой, расцветает новый узор — брачная вязь.

Отныне мы были мужем и женой.

Золотистое марево внезапно сгустилось, отсекая нас от замершего зала. Стены храма и лица гостей растворились в мягком сиянии, создавая кокон, в котором остались только мы двое.

Дарион склонился ко мне. Я слышала, как неистово колотится его сердце, ощущала, насколько напряжено тело, как срывается дыхание, но губы коснулись моих почти невесомо, словно он боялся причинить мне вред.

А потом он сорвался. Притиснул меня к себе так крепко, словно опасался, что я прямо сейчас обернусь дымом и исчезну. В этом движении было столько отчаянной, годами копившейся жажды, что мое собственное сердце, казалось, забыло, как биться.

Я подалась к нему. Грубая ткань кафтана, жёсткие мышцы под ней и этот невыносимый, сводящий с ума запах грозы и терпких трав. В его поцелуе была и нежность из забытых сказок, и исступление драгарха, который наконец-то дотянулся до заветной звезды. Весь мир сузился до этого невыносимого жара, вкуса его губ и бешеного стука сердца — его или моего, я уже не понимала.

Дарион оторвался всего на секунду, чтобы жадно глотнуть воздуха. Я увидела его глаза — цвета тёмного золота, затуманенные от страсти. В следующее мгновение он снова накрыл мои губы своими, и наши искры сплелись окончательно. Перед глазами вспыхнул янтарный свет, в ушах зашумело, словно от взмаха огромных крыльев, и внутри меня распустилась пугающая, дикая мощь.

Каждый нерв, каждая клеточка моего тела пели от этого единения. Больше не было «я» и «он». Осталось только неразделимое, обжигающее «мы».

Неожиданно зал взорвался одобрительным гулом. Тиархи, стоявшие в первом ряду, дружно ударили кубками о щиты — древний обычай драгархов. Даже Варгран, чьё лицо оставалось суровым, склонил голову в знак почтения.

Пир в главном зале был шумным и изобильным. Столы ломились от окороков, истекающих соком, жареных фазанов в медовой глазури и огромных блюд с северной ягодой. Смех перекрывал музыку лютен, а напитки лились рекой.

Я впервые увидела Лионела после сражения с игмархами. Его левая рука была на перевязи, а щёку пересекал свежий, багровый шрам — след от клыков. Он выглядел бледным и измотанным, улыбался мало, но в его глазах светилась искренняя радость.

Улучив момент, когда Дарион отвлёкся на Бьёрна, я сделала знак своему стражу, и мы бесшумно выскользнули из-за главного стола. Воин послушно тащил за мной увесистый мешок, в котором глухо позвякивало золото.

Рядом с моим тиархом было так хорошо, что это счастье буквально распирало изнутри — им хотелось делиться. Сидеть и радоваться в одиночку казалось жадностью, особенно когда я знала, что многим сейчас несладко.

У меня была своя примета. Как начнешь жизнь в новом статусе, так она и пойдет дальше. И я решила, что моим первым делом в роли жены тиарха станет помощь тем, кому повезло меньше, чем мне.

В боковом коридоре, где гул пиршества становился глуше, я увидела Миру. Она сосредоточенно переливала взвар из бочонка в кувшины, не замечая моего приближения.

— Мира, — тихо позвала я.

Она вздрогнула и, повернувшись ко мне, поклонилась.

— Ой, Верия… то есть, госпожа! Что ты здесь делаешь? Тебе же нужно быть там, с тиархом!

Я подошла к ней и вложила в её ладонь увесистый мешок, который прятала в складках платья. Там было золото, подаренное мне жителями города.

— Возьми. Это для тебя и твоего будущего мужа. Купите дом или лавку, начнёте свою семейную жизнь. А то как-то несправедливо… Ты пришла в мир драгархов раньше меня, а до сих пор не замужем. И ещё кое-что… — я взяла из рук воина объемный мешок. — Передай это вдовам воинов, погибших на днях. Только не говори никому, что это от меня. Скажи им, что это милость Аругара.

Мира ошарашенно смотрела на два мешка, её губы задрожали.

— Но, госпожа… это же целое состояние…

— Шшш, — я приложила палец к губам. — Просто будь счастлива.

Мира убежала в зал, а я задержалась на несколько минут — золотое тепло брачной вязи всё ещё пульсировало под кожей, не отпуская. Мне хотелось немного посмаковать это ощущение наедине с собой.

Когда я вернулась в зал и заняла своё место рядом с Дарионом, он накрыл мою ладонь своей.

— Где ты была? — негромко спросил он, и в его голосе промелькнула смешинка. — Добрая половина замка шепчется о том, как щедрая жена тиарха раздаёт приданое сиротам и вдовам.

Я покраснела, уткнувшись носом в кубок со взваром.

— Мира не умеет держать язык за зубами.

— Мира всё сделала правильно, — Дарион придвинулся ближе, обдавая меня жаром своего тела. — Я хочу, чтобы мои люди понимали, какое сокровище им досталось.

Он поднял свой кубок, и гул в зале мгновенно стих. Дарион обвёл взглядом тиархов и воинов, и в его глазах блеснуло золото Архаэля.

— Наш край называют Туманной Грядой не зря. Мы привыкли прятать свои чувства и свои сокровища в серой дымке, — его голос зазвучал тише, но проникал в каждый уголок зала. — Но сегодня туман расступился.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его взгляде нескрываемую гордость.

— За Верию! За ту, кто стала тёплым лучом в наших вечных туманах и принесла свет в эти холодные горы!

И когда сотни голосов подхватили этот тост, я ощутила себя дома.