Объект их охоты

Глава 12

— Хорошая девочка, — одобрительно прошептал он. Черт, почему от этих слов моя киска так сжалась? Озорная улыбка тронула его губы, прежде чем он прильнул к моей правой груди. Он втянул затвердевший сосок в рот и начал сосать. Сердце затрепетало под ребрами, и похотливый стон невольно сорвался с моих губ.

Он отстранился с влажным звуком, в последний раз лизнув сосок, и выпрямился. Тело пробила дрожь, когда холодный ветер коснулся разгоряченной, влажной кожи.

— Кто был тот человек, которого ты убила у Грэнни?

Дерьмо.

Я знала только его имя, но не то, кем он был на самом деле. Ну, то есть знала, но не в том смысле, который он имел в виду.

— Я не знаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он пришел вчера во время обеденной запары и угрожал ей из-за лавки. Она сказала, что его зовут Джона.

Он какое-то время пристально смотрел на меня, слегка склонив голову, пытаясь расшифровать мой рассказ.

— Не верю, что это всё, что тебе известно.

Он исчез из поля моего зрения. Я пыталась проследить за ним глазами, но он ушел слишком далеко за периферию. Стоило мне повернуть голову, как петля затягивалась, а я не собиралась так рисковать. Смерть от удушья не входила в мой список жизненных достижений.

Тяжелые сапоги хрустнули по листьям позади меня. Послышался шорох… короткое одобрительное хмыканье, а затем…

— Я предупреждал тебя насчет лжи, Рыжая, — прошептал он, тяжело дыша мне в ухо. Сердце в груди неслось галопом, как дикий жеребец. Послышался свист рассекаемого воздуха, а затем резкий хлёст. Звук дошел до сознания раньше, чем жгучая боль.

— Блядь! — вскрикнула я, изо всех сил стараясь не двигаться. Петля слегка впилась в нежную кожу горла. Я чувствовала, как она начинает обжигать шею.

Еще один резкий, болезненный удар.

Что, черт возьми, он использует? По ощущениям это было похоже на прут или какую-то лозу.

— Я рассказала тебе всё, что знаю! — очередной хлёст. Я потянулась на цыпочках еще выше, пытаясь ослабить давление на шею и спастись от боли его наказания.

— Ты что-то недоговариваешь, Красная Шапочка, — сказал он. — Расскажи мне, что ты знаешь о нем, — снова хлёст. Боже, моя кожа наверняка уже вся в синяках после тех немногих ударов, что он нанес.

— Только то, что он явился с другим парнем, которого я узнала! — выкрикнула я, и всхлип вырвался из моей груди.

— Как его зовут?

— Джедайя Бэнкрофт, — выдавила я.

— Откуда ты его знаешь?

Я стиснула зубы, отказываясь отвечать. Сказать, откуда я его знаю, значило признаться, откуда я родом. Признаться в том, что произошло. Он не должен этого знать. Никто не должен.

Хлёст.

Хлёст.

Лунная Богиня, это жгло немилосердно. Но что было еще хуже? Между бедер становилось всё мокрее. Я чувствовала липкую влагу своего возбуждения. Его аромат тяжелым облаком повис в воздухе, и если я его чувствовала, то и он тоже.

— Говори, Рыжая, — настаивал он.

— Не могу… — прошептала я сквозь рыдания. — Пожалуйста… не заставляй меня.

Хлёст.

Хлёст.

— Он имеет какое-то отношение к тому, почему я нашел тебя полуживой на берегу реки?

Это он меня нашел?

Очередной хлёст. В этот раз я застонала.

— Моей девочке это нравится? — проворковал Хантер мне на ухо. — Бьюсь об заклад, ты совсем мокрая, верно? — он раздвинул мои ноги своей ногой.

Что-то твердое и холодное скользнуло между моих ног, надавив прямо на киску. А затем исчезло.

— Промокла насквозь, — почти простонал он. — Какая хорошая девочка. А теперь говори, — очередной хлёст. Блядь, из-за влаги моего возбуждения, оставшейся на пруте, этот удар обжег куда сильнее предыдущего. — Или я начну проявлять креативность. Начинай болтать, Рыжая, иначе мы проторчим здесь всю ночь.

Плотно сжав губы, я перебирала в уме варианты. Петля на шее становилась всё туже. Свист и удар его самодельного хлыста начали пробуждать во мне что-то опасное. Я была в ужасе от того, как далеко он может зайти, но не только страх пульсировал в моих венах.

Я остро чувствовала каждое его движение за спиной, пока он терпеливо ждал ответа. Когда мое молчание затянулось, он снова хлестнул по моей пылающей заднице. На этот раз с удвоенной силой.

— Он член моей бывшей стаи!

Жар его тела опалил мою спину. Одна рука скользнула по изгибу живота, вжимая меня назад, в его пах. Я ахнула, почувствовав его твердый член сквозь тонкую ткань.

— Тебе это нравится! — обвинила я его с тихим рычанием.

Он хмыкнул.

— Да, детка, — рука на моей талии слегка приподняла меня, ослабляя петлю на горле. Свободная ладонь ласкала мою правую грудь, большой палец скользил по соску. Я никогда не чувствовала такого удовольствия. Простое касание, но от движения его пальца по телу будто прошел электрический ток. Я издала стон наслаждения, и моя голова упала ему на плечо. — Никогда не говорил, что нет. Мне нравится видеть твою задницу в полосах от моих ударов. Запах твоего возбуждения кружит мне голову, от него я становлюсь еще тверже.

С Дэмиеном всё было иначе. Даже когда я шла ему на встречу, чтобы было не так больно, мне никогда не было хорошо.

Прикосновения Хантера были подобны взрыву. Рука с груди дразняще спустилась по животу прямо к моей киске. Я тихо заскулила, когда он провел двумя пальцами по клитору, туда-сюда. Он нырял к самому входу, собирая влагу, а затем снова распределял её по клитору, повторяя всё сначала.

А потом он остановился.

Мне хотелось закричать от этой потери, но я смогла лишь издать недовольный стон.

— Что это была за стая? — спросил он мне на ухо. Его дыхание щекотало кожу. Этот мужчина заполнял собой всё пространство. Все мои чувства были на пределе. Он пах свежей сосной и специями. В его голосе звучали низкие, хриплые нотки, от которых внутри всё пускалось в пляс. Я разрывалась между желанием рассказать ему всё, лишь бы еще раз услышать это «хорошая девочка», и желанием стоять на своем.

— Что ж, значит, пойдем трудным путем, — он осторожно опустил меня обратно на носочки, и слабина в веревке снова исчезла.

Трудным путем? Типа, когда мне секли задницу — это был «легкий» вариант? Он зашел спереди, его лицо превратилось в маску абсолютного контроля. Полез в свой карман и выудил… силиконовую розу. Мой мозг не сразу понял, что это за странный объект, пока он не нажал кнопку и штука не начала вибрировать.

О, черт.

Он прижал лепестки розы к моему клитору. Лунная Богиня. От вибрации всё внутри сжалось, а движения силиконового «язычка» заставили мои бедра дернуться. От резкого движения петля на шее затянулась. Настолько туго, что перекрыла добрую часть кислорода.

Блядь.

Смерть от удушья и вибрации.

Надеюсь, этот ублюдок не додумается написать такое на моем надгробии.

Я заставила свое тело замереть, насколько это было возможно под натиском розы. Если петля станет хоть на миллиметр туже, я сама себя повешу. Наслаждение, поднимающееся от живота, было похоже на закручивающуюся спираль. Она натягивалась всё сильнее, готовая вот-вот вырваться наружу, пока…

— Мать твою, — выдохнула я. Проклятие вышло придушенным и хриплым.

— Как называлась твоя стая?

Я подняла связанные руки перед собой и показала ему средний палец. Ни за что я не скажу этому подонку правду. Не после того, как он связал меня и отшлепал. Не после того, как он подвел меня так близко к удовольствию, в котором мне всегда отказывали.

Та стая была моей самой большой слабостью. Моим величайшим позором. Причиной моих кошмаров и боли. Шрамы, что я ношу, всегда будут напоминать о том, кем я была для них. Никем. Просто пешкой. Жертвенным ягненком.

Он станет смотреть на меня иначе.

Черт, да почему мне вообще не плевать, как он на меня посмотрит?

Я издала разочарованный внутренний рык. И где же теперь эта скверная волчица? Всякий раз, когда я чувствовала угрозу или опасность, монстр, которым становился мой зверь, таился прямо под поверхностью. Она была как Иуда. Две стороны одной медали. Была спокойная волчица, которая каждый день уютно гнездилась в моем сознании, управляя моими инстинктами и чувствами. И был монстр. Волк, который рыскал в самых темных, самых глубоких закоулках моего разума, колотясь в стены своей клетки и поджидая нападения.

И этой волчицы нигде не было видно.

Снова — черт — он прижал вибратор к моему клитору на полную мощность, вырвав из моих губ крик от внезапного натиска боли и экстаза.

— Скажи мне, Рыжая, — приказал он. — Скажи, и я дам тебе то, чего ты хочешь.

Хочу.

А чего я хотела?

Чертов оргазм звучал бы сейчас неплохо, но было нечто более глубокое, умоляющее обратить на себя внимание.

Пара.

Я фыркнула. Крайне маловероятно. Я была ходячим трупом, за которым охотится собственная стая. Этот парень никак не мог быть моей парой. И всё же, чем больше я слушала свою волчицу, чем глубже зарывалась в свои мысли, тем отчетливее становилось это слово.

Пара.

Может, поэтому монстр и не давал о себе знать? Потому что знал, что мне не грозит опасность? Хотя я могла бы поспорить, учитывая, что петля на моей шее была готова задушить меня до смерти. Это было похоже на попытку дышать через соломинку.

Пара.

— Ладно! — закричала я, когда он убрал вибратор от моего клитора за мгновение до того, как я была готова сорваться в пропасть. — Я скажу тебе. Только сними меня отсюда.

Хантер — тот, в ком моя волчица признала нашу пару, — смотрел на меня тяжелым взглядом янтарных глаз.

— Я сниму тебя, — пообещал он, — но сначала ты выучишь важный урок.

Что? Разве я уже не учу урок?

— Я не понимаю, — прохрипела я.

Он ухмыльнулся.

— Поймешь, — он вытащил нож из заднего кармана и перерезал веревку прямо над моей головой. Оставшись без опоры, мои ноги превратились в желе, и я начала оседать на землю.

— Я держу тебя, Рыжая, — большие руки подхватили меня за талию и прижали к его теплому, широкому телу. — Мы поиграем в одну игру.

— Ты издеваешься надо мной? — выкрикнула я в негодовании. — Чертова игра? Да вы только и делаете, что играете со мной в свои гребаные игры, вы, двуличные ублюдки…

Хлёст.

Шлепок его ладони по моей заднице заставил меня замолчать.

— Хорошая девочка.

Будь проклят тот эффект, который эти слова оказывали на мое тело.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — тяжело вздохнула я, когда он окончательно поставил меня на ноги. Обнаженную. Уязвимую. Именно такую, какой он, черт возьми, и хотел меня видеть.

Хантер смотрел на меня сверху вниз, его зрачки были расширены так, что янтарь едва проглядывал по краям. Он облизнул губы, и в уголках его рта заиграла мрачная усмешка.

— Беги, — скомандовал он. Я нахмурилась, гадая, правильно ли я его расслышала.

— Ты хочешь, чтобы я бежала? — переспросила я, опешив. — Куда бежала?

— К убежищу, — проинструктировал он.

— Ладно… — тут был какой-то подвох. Я видела его на его лице, в каждой черточке, полной озорного умысла.

— Беги, — повторил он приказ. — Но если я поймаю тебя, Красная Шапочка, ты — моя. Я заявлю права на каждое твое отверстие и буду силой доводить тебя до блаженства, пока единственное, о чем ты сможешь думать, — это как выкрикивать мое имя.

Что. За. Хрень?

— Ты не можешь… — черт, он не слушал. Вместо этого он начал сбрасывать одежду, вещь за вещью.

— У тебя есть время, пока я не разденусь, Рыжая, — бросил он мне, снимая кроссовок.

— Но…

Он посмотрел мне прямо в лицо, и его глаза затопило пламя похоти и желания.

— Беги.

И я побежала…