Объект их охоты

Глава 18

О Боже. Его грубые слова мгновенно охладили мой пыл, и жар затопил моё естество. Черт возьми, почему они так на меня действуют? «Потому что они твои истинные», — съязвил внутренний голос. Я мысленно фыркнула. Тоже мне, истинные. Если бы я когда-нибудь нашла свою пару, я ожидала бы гораздо большего. Я думала, что возникнет эта немедленная связь.

Нельзя было отрицать тягу, которую я испытывала к обоим альфам, но она не всегда была приятной. В данный момент я бы с радостью вонзила топор в спину Вулфа, не моргнув и глазом.

— Ты не можешь просто так говорить подобные вещи, — фыркнула я. Он ухмылялся; я была в этом уверена. Не нужно было смотреть на его лицо, чтобы знать: он наверняка расплылся в самодовольной улыбке.

— Напротив, — в его тоне слышалось веселье. — Я могу говорить всё, что захочу. Я — альфа.

— Если тебе приходится напоминать, что ты альфа, значит, ты не альфа, ты — заносчивый осел.

Его ладонь звонко шлепнула меня по заднице. Плотные леггинсы едва ли послужили защитой.

— Эй!

— Прикуси свой язычок, а не то я покажу тебе, что я могу с ним сделать.

И вот опять — моя вагина, эта бесстыдница, тут же отозвалась. Она, по сути, открыла собственный фан-клуб Вулфа. Предательская шлюшка. Он вошел в последнюю дверь справа. Ту самую, где я была раньше. Он пнул дверь ногой, закрывая её, и зашагал к огромной королевской кровати, застеленной мягким серым бельем.

Я знала, что должна что-то сказать о том, как он со мной обращался, после того как я в порыве унизительного откровения выпалила посреди клуба, что меня насиловали с подросткового возраста. Не самый лучший мой момент. Я не стыдилась того, что сказала это — они бы всё равно узнали рано или поздно, — но мне было стыдно от мысли о том, что они могут обо мне подумать.

Вулфа это, казалось, не волновало. По крайней мере, судя по внезапному всплеску его возбуждения. Часть меня верила, что я должна положить конец тому, что мы собирались сделать. Но я не хотела. Я знала, что они не игнорируют то, что со мной произошло. Я видела гнев в глазах Вулфа и Хантера, когда произнесла это. Вместо этого они делали единственное, что, как мне казалось, они умели.

Отвлекали меня.

Я читала, что как только связь истинных завершена, становится легче чувствовать то, что чувствует твоя пара. Прямо сейчас Вулф был закрыт, как и Хантер по большей части. Несмотря на то, что Хантер закрепил свою связь со мной, мы всё еще не были единым целым, пока Вулф тоже не пометит меня.

Ни один из них не был безразличен к тому, что я рассказала. Они просто были собой, и я не могла их в этом винить. Я не хотела менять их так же, как и они, честно говоря, не хотели менять меня. Вулф мог сколько угодно ныть о том, что ему нужна покорная омега, но я видела, как загорались его глаза, когда я бросала ему вызов.

Он был придурком, это точно, но он был моим придурком.

Я крякнула, когда он бесцеремонно бросил меня на кровать, и поползла к изголовью.

— Никаких побегов, — цыкнул он, хватая меня за лодыжку и подтягивая обратно к краю. Я извивалась в его хватке, пока он освобождал меня от одежды. Он засмеялся, когда я вяло попыталась оттолкнуть его руки. — Будь моей хорошей маленькой девочкой.

И я промокла.

Уф, если бы только моё тело могло договориться с мозгом, который почти закоротило, когда он сбросил свою одежду и отшвырнул её в сторону. Я жадно впитывала его облик. Он был воплощением силы и внушительных мускулов, в то время как Хантер состоял из гладких, отточенных линий и сухих мышц.

Грудь Вулфа была яркой, украшенной множеством татуировок — от целых картин до простых символов. Он был опасным наркотиком, на который легко подсесть, и я уже чувствовала, как моё тело жаждет того, что он может предложить. Мой взгляд скользнул вверх по его жилистой шее к бородатой челюсти и наконец остановился на ледяной, кристально-голубой синеве его глаз.

Этот мужчина был прекрасен. Настоящее произведение искусства.

Он навис надо мной, кожа скользила по коже.

Я нервно взглянула вниз, между нами. В тусклом лунном свете я не видела… достоинства Хантера, когда мы сошлись. Я чувствовала его, горячего и тяжелого в своей руке, ощущала узел, но не видела.

— Хочешь, чтобы я завязал на тебе узел, Рыжая? — его губы изогнулись, заметив моё любопытство.

— Узел? — это было то же слово, которое использовал Хантер, но тогда я была настолько не в себе, что не задумывалась о его значении.

— На моем члене, — пояснил он. — Хантер тебе ничего не объяснил, верно?

Жар прилил к моему лицу, глаза заметались по комнате, изучая, насколько интересны его белые стены, прежде чем я покачала головой.

Он хмыкнул.

— Типично, — он покачал головой. — Когда он входит в азарт охоты, всё остальное отходит на второй план, — его пальцы обхватили мой подбородок — крепко, но не больно — и заставили меня посмотреть на него. — У всех альф есть узел, но без омеги он, скажем так, бесполезен.

Он действительно нашел время, чтобы объяснить мне это? На сердце стало теплее от этого маленького жеста, и трепет, который я испытывала, начал отступать.

— Омеги жаждут узла своих альф. Поскольку ты сейчас не в цикле течки, тяга не так сильна, но она будет.

— Так этот большой выступ… — черт. Так это то, что распирало меня прошлой ночью и заставляло моё тело содрогаться в экстазе? Мои бедра непроизвольно сжались при воспоминании о том, как я сорвалась с обрыва чистого блаженства в бездну удовольствия. — Я не понимаю, — сказала я ему. — Я никогда не видела альф с таким…

— Узлом, — он улыбнулся мне. — Значит, они не альфы.

Этого не могло быть. Все оборотни в Высшем Совете были альфами. Они должны были ими быть, иначе не смогли бы занимать свои должности.

— Ты уверен, что у всех альф есть узлы? — я не хотела изводить его вопросами и портить момент, но мне было любопытно.

Вулф покачал головой.

— Это генетика. Даже если узлы нельзя использовать без омеги, они всё равно являются частью нашей анатомии.

— Значит… «лисички» — омеги? — иначе как он мог заниматься с ними сексом?

— Нет, — ответил он. — Мы можем трахать и волчиц, и людей. Наши узлы просто остаются у основания члена. Когда же у нас есть омега, узел проникает внутрь и соединяется с ней, создавая эйфорическое наслаждение, которое ни с чем не сравнится.

— О…

Нервозность Фрейи оставила в воздухе кислый привкус.

Мой волк грыз удила, рыча и требуя заявить на неё права, но я хотел, чтобы она понимала и чувствовала себя комфортно с тем, что я собирался сделать. Мне следовало догадаться, что Хантер не станет объяснять процесс спаривания или то, что для неё значит быть омегой и нашей парой. Первобытные игры — это сплошной адреналин и напряжение. Он и не подумал бы инструктировать её, потому что все его мысли были заняты поимкой добычи и узлом.

Теперь, когда мы с этим покончили, настало время заставить её подчиниться.

Я выпрямил руки, скользя взглядом по её гибкому телу. Она была чертовски прекрасна.

Её дыхание снова участилось, когда я закончил объяснять, что значит быть нашей омегой. Мой узел был создан для неё, и она будет принимать его. Снова и снова. Её мятежные серые глаза потемнели от голода, когда она воочию увидела то, что я мог ей предложить. Раньше это было любопытство, но сейчас? Сейчас она выглядела изголодавшейся.

Её маленькая ручка потянулась вниз, чтобы коснуться меня, но я перехватил её запястье и прижал его над её головой.

— Не ты здесь главная, маленькая омега, — прорычал я, прижимаясь грудью к её груди, чтобы иметь возможность прошептать ей прямо в ухо. — Здесь ты подчиняешься мне.

— Удачи с этим, — она метнула в меня убийственный взгляд. Богиня, её сопротивление делало меня тверже стали.

Без лишних слов я накрыл её рот своим, прикусывая губу, пока она не позволила мне войти. Мой язык ворвался внутрь, исследуя, захватывая, не беря пленных.

— Ты подчинишься мне, пара, — я прикусил её нижнюю губу, от чего её бедра дернулись, а из горла вырвался долгий чувственный стон. — Или я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не научишься.

Фрейя вцепилась в мои плечи, вонзая короткие ногти в кожу. Она была очаровательна — котенок, царапающий льва в попытке оставить шрам. Она пыталась оттолкнуть меня, и то, как её обнаженная грудь прижималась к моей, едва не заставило меня сорваться.

Я скользнул рукой ей между ног и частично навалился на неё всем телом. Раздвинув её, я прижал средний палец к набухшему клитору. Её бедра дернулись, и она издала негромкий стон. Никогда не упуская возможности, я продолжал терзать её рот, мой язык сплетался с её в жестком ритме.

Её дыхание стало прерывистым и жарким у моих губ, пока я усиливал давление на клитор.

— Подчинись мне, — приказал я. Фрейя застонала, мотая головой из стороны в сторону. Я ввел в неё два пальца, наслаждаясь её вскриком от неожиданности. Её внутренние стенки сжались вокруг меня, втягивая глубже, пока я продолжал стимулировать её клитор большим пальцем — туда-обратно, пока не почувствовал, как она напряглась.

— Кончи для меня, Рыжая, — прошептал я, и мой голос был пропитан нуждой и желанием.

Её взгляд впился в мой, когда оргазм скрутил её тело. Фрейя выгнулась дугой, выкрикивая моё имя, пока волны наслаждения проходили сквозь неё. Её веки затрепетали и закрылись, лицо смягчилось, пока она судорожно пыталась вспомнить, как дышать.

— Хочу видеть, как ты давишься моим членом, — я ухмыльнулся, пожирая взглядом её послеоргазменную дымку. Она и правда была прекрасна. Я пополз выше по её телу, пока не оказался прямо над её грудью. В её ярких глазах промелькнул страх, но стоило мне нежно коснуться её щеки, как он исчез.

Нельзя было отрицать, что и у меня, и у Хантера в постели были садистские наклонности. Мы оба были доминантами и наслаждались покорными женщинами, но это не значило, что мы хотели их напугать. Страх усиливает возбуждение, это правда, но слишком сильный страх портит всё удовольствие для саба.

Поскольку я не спешил заталкивать член ей в рот, она сама подняла руку и осторожно провела кончиками пальцев по моему стволу к самому узлу. От этого нежного прикосновения мои яйца напряглись. К такому виду я бы легко привык

— Лизни его, — прошептал я охрипшим голосом. — Лизни головку, моя хорошая маленькая шлюшка.

Её дыхание сбилось, щеки слегка порозовели, а зрачки расширились еще сильнее. Моей грязной омеге нравилось, когда её называют шлюшкой. Её маленький розовый язычок высунулся, чтобы лизнуть головку. Она прикрыла рот, пробуя на вкус мою смазку.

— А теперь открывай.

Она посмотрела на меня из-под густых ресниц, ухмыльнулась и покачала годовой.

Значит, вот в какие игры она хочет поиграть.

Моя рука метнулась вперед, обхватывая её лицо. Она на мгновение вздрогнула, прежде чем бросить на меня вызывающий взгляд.

— Так вот как ты хочешь играть? — процедил я. — Если хочешь грубости, моя грязная потаскушка, мы поиграем грубо. — Мои пальцы сдавили её щеки, пока другой рукой я заставлял её челюсть раскрыться. Мои бедра качнулись вперед, пристраивая член у неё во рту. Ровно настолько, чтобы он оставался открытым. Я выпустил её лицо и запустил пальцы в волосы.

— Стукни по моей ноге дважды, если понадобится, — сказал я ей. — Тогда я остановлюсь.

Взгляд, который она мне послала, был сродни красному флагу. Она не собиралась покидать этот аттракцион в ближайшее время. Я засадил ей в рот до самого горла, пока она не поперхнулась, а затем надавил глубже, используя её волосы как рычаг.

Её глаза слегка расширились, она уперлась руками в мои колени, но не подала сигнала «стоп».

— Хорошая девочка.

Она буквально расцвела под похвалой. Похоже, у моей пары был кинк и на унижение, и на похвалу. Я двигался в её рту так глубоко, что её губы касались моего узла. Она давилась, слюна стекала по уголкам рта, затем я отстранялся — и всё начиналось сначала.

— Черт, Фрейя, — простонал я, чувствуя, как желание обжигает вены. Свободной рукой я нежно поглаживал её щеку, пока продолжал входить в её сладкий, горячий рот. Вид того, как она заглатывает меня, захватывал дух. — Обхвати мой узел рукой и сожми, — выдавил я сквозь зубы. Её пальцы начали массировать узел, и это ощущение послало разряды удовольствия прямо по моему позвоночнику.

Затем я вытянулся из неё. Перевернув свою удивленную омегу на живот, я заставил её выставить задницу вверх и сзади вошел в неё одним резким толчком.

— Вулф! — она выкрикнула моё имя охрипшим голосом — её горло знатно потрудилось. Она вцепилась в покрывало побелевшими пальцами, её голова упала вперед, пока я полностью выходил из её влажного лона, а затем снова входил до самого упора.

— Черт, да! — выдохнула она, когда я врезался в неё так сильно, что мои яйца с хлопком ударились о её клитор. Рыча, я повторял это снова и снова, мои толчки были грубыми и мощными. Я знал, что нужно моей паре. Через несколько минут я почувствовал, как её мышцы напряглись, а затем расслабились — оргазм пронзил её, заставляя стонать и дрожать.

— Черт, — я продолжал вбиваться в неё, пока она содрогалась вокруг меня, продлевая волны её наслаждения, пока её сверхчувствительная плоть не перестала справляться. Фрейя попыталась проползти вперед, чтобы создать дистанцию между нами, но я не позволил. Она примет всё, что я ей дам.

Она подчинится мне.

Схватив её за бедра, я притянул её обратно к себе, продолжая толчки. Её руки задрожали и подкосились, она упала на локти, вскрикивая при каждом движении, пока внутри неё переплетались острая боль и наслаждение.

— Ты кончишь для меня еще раз, — прохрипел я сквозь стиснутые зубы, с трудом сдерживая собственный оргазм. Фрейя всхлипнула, мотая головой из стороны в сторону. — Не смей качать головой, маленькая омега. Ты кончишь снова, и ты примешь мой узел.

Схватив её за волосы, я потянул её вверх, пока она не прижалась спиной к моей груди. Я обхватил её шею сильным предплечьем, а свободная рука скользнула вниз по телу, грубо потирая соски, прежде чем спуститься ниже и найти клитор.

— Вулф, я сейчас…

Мой узел рванулся вперед, до упора входя в неё, когда она выкрикнула моё имя в экстазе. Черт! Это ощущение не было похоже ни на что из того, что я испытывал раньше. Перед глазами заплясали искры, когда я излился внутри неё, и мой узел намертво сковал нас вместе.

Выпустив её волосы, я наклонил её вперед, пока она не легла лицом на одеяло. Я видел грубо вырезанную букву на её пояснице еще тогда, когда мы привезли её в убежище, и уже тогда решил, что поставлю свою метку именно там — точно так же, как Хантер поступил с той, что на её груди.

Фрейя всё еще пребывала в прострации от экстаза, подмахивая моему члену короткими толчками — это было всё, на что она была способна, пока мой узел удерживал нас. Я подождал, пока волна её удовольствия схлынет, и вышел из её влажного жара. Желание снова заявить на неё права было неимоверным, но я проигнорировал зов инстинкта. Обхватив её бедра, я потянул её на себя, пока её задница не оказалась в воздухе.

Мой трофей.

Облизнув губы, я наклонился, прижал зубы к шраму и укусил.