Объект их охоты

Глава 17

Задним умом я понимал, что это должно было случиться.

Я заслужил ту боль, что летела в мою сторону. Стоило дверям «Церкви» закрыться, как Хантер набросился на меня. Мое тело пошатнулось от силы его удара. Я крякнул от боли, расплывающейся по лицу.

Да уж. Это я заслужил.

— Ах ты ж гребаный козел, — прошипел он.

Хрустнув шеей, я выпрямился, нацепив на лицо издевательскую ухмылку.

— Это было единственное, что ты получишь бесплатно, брат, — я предостерегающе поднял палец. — Следующий обойдется тебе дорого.

— Что это, блядь, было, Вулф? — Хантер проигнорировал мою угрозу.

— Ей нужно было усвоить свое место, — отрезал я. — Она омега. Мы — Альфы. Не думай, что я не видел, как ты отчитывал её у грузовика.

— Мы были наедине, придурок, — прорычал он. — Это было между мной и ней. А ты, блядь, притащил её на глазах у всех и силой поставил на колени. Ты хоть понимаешь, что ты с ней сделал? Она знает, что она твоя пара, а не одна из клубных девок.

Когда он произнес слово «пара», по комнате пронесся приглушенный шепот. Истинные пары были редкостью, а омеги — тем более.

— Черт, тебе повезло, что Лайлы здесь не было, — хмыкнул Брузер. — Она бы тебе вторую дырку в заднице проделала, — я метнул в него яростный взгляд.

— За своей парой следи, — огрызнулся я. Брузер усмехнулся.

— О, я слежу, през, — он откинулся на спинку стула, сузив глаза. — Но я бы никогда не обошелся с ней так.

— Лайла, к тому же, умеет слушаться.

— Она еще и бета, — вставил Хантер.

— А Фрейя — омега, — парировал я.

— Которая по совместительству еще и альфа, — это было мощное заявление со стороны Хантера. — Она не твоя типичная милая, кроткая омега. В её жилах течет огонь, брат, и когда я расскажу тебе, откуда она пришла, ты пожалеешь, что так с ней обошелся.

— Мы на это надеемся, — пробормотал Ганнер себе под нос.

Черт. Я видел разочарование в глазах своих братьев. Проклятье, эта девчонка умеет выводить меня из себя. Всё началось еще в убежище, когда она осмелилась смотреть мне прямо в глаза. А потом она открыла рот на крыльце, и я сорвался. Мне и в лучшие-то дни трудно сдерживать нрав, а сегодня явно был не один из них.

Очередная партия оружия пропала. Лишь чудом моим парням удалось уйти живыми. И снова — у нападавших не было запаха. Их невозможно было выследить после исчезновения. Единственная причина, по которой они заметили засаду — дрон-разведчик. Уиз, наш техно-гуру, вовремя подал сигнал. Иначе их бы перерезали как скот.

— Омеги не могут быть альфами, — напомнил я Хантеру. — Она просто капризная девчонка.

Хантер фыркнул и покачал головой:

— Почему бы нам не спросить Дока?

Все глаза обратились к Доку, который терпеливо ждал в своем кресле, скрестив руки на груди. На его губах играла забавленная улыбка.

— Не могли просто оставить меня в покое? — поддразнил он и наклонился вперед, беря планшет. Он пролистал несколько страниц, пока не нашел то, что искал. — Хантер прав, Вулф. Фрейя не просто омега. Мне потребовалось время, чтобы получить результаты, но как только я узнал, что она прошла через полную трансформацию, я приказал лаборатории поставить её анализы в приоритет.

— Генетика Фрейи показывает больше альфа-генов, чем омега. На самом деле, её омега-гены скорее латентны, — сообщил он нам. — Мне нужно будет взять больше крови, чтобы проверить, не начали ли её скрытые гены размножаться после узла с Хантером. Об омегах мало информации, их не видели сотни лет.

— Полного превращения тоже столько же не видели, — вздохнул я. Эта женщина была аномалией, завернутой в загадку.

— Это не совсем так, — неловко кашлянул Хантер. — Судя по всему, есть и другие оборотни, подобные ей. Вроде как.

— Вроде как? — переспросил я, сузив глаза. Мой брат. Мой лучший друг. Тот, чье разочарование кусало меня больнее всех. — Что значит «вроде как»? Ты либо трансформируешься, либо нет.

— Фрейя сказала, что в общине, откуда она родом, есть другие, кто может превращаться, — пояснил он, — но из-за боли при трансформации они делают это редко или не делают вовсе. Она сказала, что видела одно превращение, и оно закончилось смертью.

— Это не трансформация, — подал голос Ганнер. — Это вуду какое-то.

Я повернулся к нему:

— В каком смысле?

— Он имеет в виду, что если процесс трансформации выглядит, ощущается или заканчивается неестественно… например, смертью, — вмешался Док, — то это не природа. Это форсировано.

— И единственное, что может вызвать принудительное превращение — это магия, — добавил Ганнер. — Но им нужна кровь того, кто способен на полноценную трансформацию, чтобы её использовать.

— Чудесно, — буркнул я. Только этого мне не хватало. — Что еще ты нашел, Док?

— Я всё еще пытаюсь собрать части мозаики, — признался тот. — В её системе нет наркотиков для ликанов, что хорошо, но в её крови содержатся те же элементы, что и в корме, который вы привезли с мельницы Дельта.

— Какие именно? — спросил Хантер.

— Есть очень мало вещей, способных влиять на оборотней, — просветил нас Док. — Серебро — одна из них. Мы не знаем почему, но оно вызывает мощный гистаминовый эффект, который быстро отключает наши системы. Чем чище серебро, тем быстрее смерть. То же самое касается некоторых растений. Аконит, например — именно его я нашел в корме и в анализах крови Фрейи.

— Как это на неё влияет?

— Зависит от дозы. Для большинства оборотней аконит действует так же, как оксибутират на людей. Это седативное средство, и в определенных дозировках его можно использовать как инструмент манипуляции.

— И эта дрянь была в гребаном корме? — прорычал Свитзерленд, поморщившись.

— Да, только в более высоких дозах, что вызывает тяжелое состояние у людей и дикую агрессию у большинства оборотней.

— У большинства? — уточнил я.

— Альфа-волки более восприимчивы к побочным эффектам аконита, чем беты, — объяснил он. — Он разгоняет пульс, затуманивает разум и, в сочетании с другими элементами, которые я нашел в корме, превращает альфу в бешеного зверя.

— Большинство жертв, которые взбесились, были альфами, — согласился Брузер. — Те, кто нет, вероятно, имели меньше альфа-генов.

— Может ли аконит подавлять инстинкты волка? — спросил Хантер.

— Да, — подтвердил Док. — На самом деле, я почти уверен, что именно в этом и заключалась цель подмешивания его в корм.

— Но зачем класть столько, чтобы превращать альф в бешеных?

— Потому что у альф со временем больше шансов выработать иммунитет к акониту, чем у бет, — ответил Док.

— Если у Фрейи генетика альфы, разве она не должна была одичать? — вопросов становилось слишком много, а ответов не хватало. Стоило ответить на один, как на его месте тут же возникал другой.

— Количество аконита в её крови было гораздо меньше, чем в корме, — констатировал Док. — Она бы преодолела его действие через несколько лет, если уже этого не сделала.

Хантер глубоко выдохнул, его глаза подернулись дымкой, он словно смотрел куда-то вдаль.

— О чем ты думаешь? — спросил я его.

— Фрейя говорила, что в её стае часто пропадали оборотни. Они просто исчезали, — выдал он, запустив руку в волосы. — Мне вот интересно, не было ли у них альфа-генов.

— Это имело бы смысл, — согласился Док. — Если они проявляли признаки инакомыслия, их нужно было искоренить. Из искры возгорится пламя.

Какое странное выражение. Отмахнувшись от этой мысли, я полностью повернулся к брату.

— Рассказывай всё, что знаешь.

Мой разум устал. «Американские горки», на которых он несся, замерли, но всё узнанное до сих пор гремело в голове. К тому моменту, как Хантер закончил пересказывать всё, что узнал о нашей маленькой паре, я чувствовал себя более чем виноватым за то, как обошелся с ней.

И всё же моей маленькой омеге нужно научиться подчиняться и не подвергать мои слова сомнению перед моими людьми. Это кратчайший путь к тому, чтобы я вышел из себя, а у меня есть привычка говорить гадости, которых я не имею в виду, когда я в ярости. Мы с Хантером не раз сходились в драке из-за неосторожных слов.

— Прежде чем мы закроем лавочку, — я уставился на Дока, — как там Грэнни?

Док фыркнул от смеха.

— С тех пор как очнулась, доводит моих медсестер до белого каления. Требует, чтобы мы её отпустили, потому что, цитирую: «Мне не нужна помощь какого-то прыщавого недоучки из меда, чтобы подтереть себе задницу», — зал взлетел от хохота. В духе Грэнни.

— В остальном она на пути к выздоровлению, — продолжил он с улыбкой. — Можете навестить её в любое время. Уверен, мои бедные, измученные медсестры будут рады передышке.

— Так и сделаем, — заверил я его. — Ладно, мы пересобер…

— Что значит — ты не можешь открыть эту гребаную дверь?! — громкий грохот эхом разнесся по комнате. — Открой эту чертову дверь прямо сейчас, или, клянусь Лунной Богиней, ты пожалеешь!

Мы с Хантером переглянулись; вдалеке послышался еще один удар. На этот раз звук был такой, будто ударили в одно из окон.

— Гм… свободны, — Хантер ударил судейским молотком и сорвался с места, побежав на шум. Не нужно было гадать дважды, кто устроила такой переполох. Только Фрейя не знала, что двери и окна автоматически блокируются наглухо во время «Церкви». Мы спроектировали клуб так, чтобы нас нельзя было застать врасплох во время собрания. Только полноправные члены клуба могли входить и выходить.

Даже «лисички» не знали кода.

Я вошел в комнату вслед за Хантером, с интересом наблюдая за представшей сценой. Фрейя стояла, подняв над головой один из столовых стульев, готовая запустить им в окно.

— Ты не разобьешь эти окна стулом, — Хантер одарил её понимающей улыбкой. — Они пуленепробиваемые, Рыжая, — маленькая омега зарычала. Она не стала бросать стул в небьющееся стекло, но и не опустила его.

— Выпустите меня, — прошипела она. — Я хочу уйти, — брови Хантера сошлись на переносице, он изучал её. Неужели то, что я сделал, так сильно на неё повлияло? Сомневаюсь. Она огненная натура. Тут явно что-то еще.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось? — настаивал Хантер, слегка сдвинувшись в её сторону. Она заметила движение, снова зарычала и отступила.

— Я хочу уйти, — яростно выплюнула она. — Я не останусь здесь с вами. Если вы хоть на секунду подумали, что я добровольно стану вашей парой — вы ошибаетесь. С меня хватит, — Мэрайя резко вдохнула в тот момент, когда моя маленькая волчица произнесла слово «пара».

Вот оно что. Это всё объясняет.

— Ты не говорила так прошлой ночью, когда принимала мой узел, — прорычал Хантер низким, соблазнительным голосом, пытаясь разрядить обстановку. Я ждал, что ответит эта маленькая фурия. Она не разочаровала.

— Судя по всему, твой узел побывал в каждой здешней пизде! — с рыком она швырнула стул ему в голову. Он пригнулся, едва увернувшись. — Я не собираюсь быть на вторых ролях после других женщин!

Это был удар ниже пояса. У всех нас было прошлое, и да, Хантер был бабником, но он ни о ком больше не думал с тех пор, как увидел её у реки. Он пытался выкинуть её из головы, но не вышло. Как и с его членом, судя по всему.

— Довольно предвзято, — прорычал я из-за спины брата. — Насколько я слышал, ты тоже не совсем девственница.

Она взвизгнула, схватила другой стул и швырнула его в меня. Смеясь, я уклонился от небрежно брошенного предмета.

— Меня регулярно насиловали с шестнадцати лет, придурок! — закричала она на меня, её лицо стало багровым. Был ли это гнев или унижение? Неважно. Мой смех застрял в горле, и во всем здании клуба воцарилась тишина. — Так что мне очень жаль, если то, что я не «девственная пара», вызывает у тебя такое отвращение, но у меня не было выбора. У вас обоих был выбор, и если у вас раньше был секс — отлично. Рада за вас. Но ты… — она ткнула в меня пальцем, её глаза были дикими, — ты знал, что мы пара еще вчера вечером, и всё равно решил поразвлечься с кем-то другим!

Что, простите?

Я перевел тяжелый взгляд на Мэрайю, которая неловко стояла в глубине комнаты с лицом, полным тревоги.

— Я была бы осторожнее в словах, если бы знала, что она твоя пара, — она уставилась в пол, сгорая от стыда. Фрейя фыркнула, скрестив руки на груди и отставив бедро. Почему её непокорность и ярость заставляли мой член становиться твердым как сталь? Я ведь никогда не любил строптивых девчонок.

Несмотря на то, что за эти годы я переспал с несколькими, мне нравились покорные женщины. Фрейя была какой угодно, только не такой.

— Нет, — она бросила взгляд на Мэрайю. — Я рада, что ты сказала мне правду. Что ты была с ним прошлым вечером и бываешь каждую ночь.

Хантер застонал, проведя ладонью по своему усталому лицу.

— Я всю жизнь провела в унижении и деградации, — её грудь бурно вздымалась. Я слышал, как её сердце бешено колотится за ребрами. — Меня избивали и игнорировали. Я не буду парой двум мужчинам, которым я безразлична.

При этих словах всё тело Хантера словно сдулось.

— Ты правда так думаешь? — спросил он. Боль в его голосе была неоспоримой.

Фрейя вскинула руки.

— А что еще я должна думать, Хантер? — эмоционально спросила она. — Как только я рассказала тебе о своем прошлом, ты закрылся. Каждый раз, когда в машине я пыталась заговорить с тобой и узнать тебя получше, ты едва цедил ответы. А ты… — она снова ткнула пальцем в мою сторону, — ты хочешь, чтобы я тебя уважала? Уважение нужно заслужить.

Я покачал головой и усмехнулся.

— Я заслужил уважение, Рыжая, — отрезал я.

— Не от меня, — прорычала она, обнажая зубы. — Может, ты и заслужил их уважение, но моё ты точно, черт возьми, не заслужил.

Сделав шаг вперед, я открыл рот, чтобы вставить пару ласковых, но Хантер меня перебил.

— Ты не вызывала у меня отвращения, Красная Шапочка, — пробормотал Хантер. — Я просто переваривал то, что ты мне рассказала. Ушел в себя, раздумывая, что нам делать дальше. Если бы ты была мне не нужна, я бы не пометил тебя. Когда я о чем-то думаю, я слишком зацикливаюсь на своих мыслях. Мне следовало понять, что ты этого обо мне не знаешь.

— Именно это я и имею в виду, — она печально покачала головой. — Мы ничего не знаем друг о друге. Я поняла это еще в машине. Поэтому я и задавала вопросы. Пыталась узнать тебя, а казалось, что тебе плевать.

Черт, теперь мы все тут изливаем душу. Просто потрясающе.

— Всё это очень мило, но я сейчас не настроен петь «кумбайя», — процедил я, шагая к ней. Намерения были написаны у меня на лице, а желание обжигало мой напряженный орган. Черт, её маленькая истерика довела меня до состояния камня.

— Что ты, черт возьми, творишь?! — вскрикнула она, когда я боднул плечом её в живот и вскинул в воздух. Её маленькие кулачки забарабанили по моей спине, пока мы выходили из общего зала под хохот и улюлюканье парней.

— Я собираюсь показать тебе уважение, — ухмыльнулся я.

Она презрительно фыркнула:

— И как же ты планируешь это сделать?

— Похоронив себя между твоих бедер.