Объект их охоты

Глава 9

— Давай-ка всё запрём.

Грэнни бросила мне ключи от входной двери. Обычно мы выходили через черный ход, потому что лестница, ведущая в квартиру над кафе, находилась в переулке. Я ненавидела уязвимость этого тесного пространства. Там почти не было света, и мой волк так и рвался наружу каждый раз, когда мы там оказывались. Это напоминало мне о Дэмиене. Маленькие, зажатые пространства — вот где он ловил меня в ловушку, прежде чем забрать то, что считал своим

Вся эта ситуация заставляла меня нервничать.

Это было странно. Всю мою жизнь волчица вела себя тихо. Просто тень где-то на задворках сознания. Но с тех пор как я попала в Хейвен, она стала беспокойной, кружила у самой поверхности, пытаясь захватить контроль. Я не могла этого позволить. У каждого оборотня в голове живет сущность зверя. Инстинкты — вот что движет нами. От них исходят наши способности, но для большинства единственным внешним проявлением нашей природы была возможность выпускать когти. Тех, кто мог полностью превращаться в волков, было мало.

В поселении мы называли их элитой. Высший эшелон нашего общества. Они верили, что те, кто не способен на полную трансформацию, несут в себе измененную человеческую ДНК. Это делало их слабее, а значит — расходным материалом. Оборотней тестировали в десятилетнем возрасте, внося их гены в каталог. Это определяло их статус в обществе после взросления.

Отогнав эти мысли, я потянулась к дверной ручке с ключом в руке.

Скисшее молоко.

Я застыла. Волчица внутри вопила: «Беги!», но было слишком поздно.

Крик мучительно вырвался из горла, когда мои ноги оторвались от земли. Я взлетела в воздух, отброшенная назад волной внезапного взрыва. Дверь из вишневого дуба с витражным стеклом разлетелась в щепки. Осколки полоснули по воздуху, впиваясь в мою кожу.

я приземлилась с тяжелым глухим ударом, воздух с присвистом вырвался из легких.

— Рей! — в ужасе вскрикнула Грэнни, её серые глаза вспыхнули янтарным светом. Она двигалась со скоростью оборотня, мгновенно оказавшись рядом со мной на коленях. Осторожно убрав волосы с моего лица, она обеспокоенно нахмурилась — от её привычной веселости не осталось и следа.

— Мы предупреждали тебя, Лиззи, — раздался голос в темном, пустом кафе. — Отдай нам то, что мы хотим, иначе мы перейдем к жестким мерам.

Грэнни зарычала — низкий, утробный звук зародился глубоко в её груди. Боль мешала мне дышать и двигаться, но я скосила взгляд на её руки, сжатые в кулаки. Обе её руки изменились: когти были обнажены.

Что за чертовщина?

Это были не когти волка. Что-то большее. А её руки? Они покрылись бурым мехом, в то время как остальное тело оставалось человекоподобным. Я вспомнила, что чувствовала в её запахе что-то иное. Что-то древнее.

Кто же она такая?

— А я сказала, что вам придется сначала меня убить.

Старший мужчина в костюме мрачно ухмыльнулся.

— Это не станет проблемой, полукровка, — процедил он. — Мы не против замарать руки ради дела. А ты? Коллектив будет воспевать меня, когда я принесу им твою голову.

Грэнни мрачно усмехнулась:

— Твой босс веками пытается заполучить то, что есть у меня, — она пренебрежительно покачала головой. — Неужели он всерьез верит, что сейчас что-то изменится?

— У него не было нас, — подал голос младший, Джона. — И хранителей больше не осталось, кроме тебя, Лиззи. Посмотри, как ты постарела. Годы явно не пошли тебе на пользу.

— Зато я старела, не принося в жертву невинных мужчин и женщин, Джона.

Она знала про Ритуал Юности?

И что, черт возьми, такое «хранитель»?

Казалось, я попала в одну из тех драм, что Грэнни смотрела по телевизору. «Мыльные оперы», кажется, она их так называла. Слишком пафосно на мой вкус. За те несколько недель, что я жила у неё, я думала, что начала узнавать её настоящую. Забавная, дружелюбная, легкая на подъем… но теперь я чувствовала, что всё это было лишь фасадом. Совсем как в поселении.

— Да, мы прекрасно осведомлены о твоей нелепой морали, — фыркнул Джона. — И посмотри, куда она тебя привела. Твои друзья мертвы. У тебя не осталось семьи. Рядом с тобой некому встать.

Губы Грэнни дрогнули в усмешке. Она знала что-то, чего не знали они. Какой-то секрет. Почему она так уверена в себе? Если она действительно полукровка, у неё нет шансов против двух чистокровных оборотней. Хотя полукровки обладают теми же способностями, они ограничены: их сила меньше, когти не такие острые.

— Всегда найдутся те, кто готов вступить в бой, — самодовольно заверила его Грэнни. Она протянула покрытую мехом руку и стерла кровь с моего лба, прежде чем подняться. — И за эти столетия я научилась кое-чему, что может вас удивить.

В воздухе зазвучали неразборчивые слова, разрезая густое напряжение. Она растерла мою кровь между большим и указательным пальцами. Вспыхнул свет, и я увидела, как моя кровь превращается в ярко-красный шар. А потом… он исчез.

Джона жестоко расхохотался.

— Это всё, на что ты способна, старуха? — издевательски бросил он. — Какой-то паршивый шаманский трюк?

— Когти при мне, — Грэнни бросилась вперед и полоснула Джону по груди. Волк с рычанием отшатнулся; его белая рубашка была безнадежно испорчена, а сквозь раны, оставленные Грэнни, начала проступать кровь.

— Всё не должно было закончиться так, — старший оборотень покачал головой почти с грустью. — Но ты не оставляешь нам выбора.

— Попробуй, Джедайя.

Имя, внезапно сорвавшееся с её губ, вспышкой отозвалось в моей памяти. Джедайя Бэнкрофт. Отец покойного Кертиса Бэнкрофта… того самого, которого я… Джедайя был членом Высшего Совета. Я никогда не видела его лица, но теперь запах скисшего молока обрел смысл. Он был на ритуале, как и остальные. Его сын убил Сьюзан после того, как жестоко надругался над ней.

Должно быть, Джона тоже был там, но его имя мне ни о чем не говорило.

Ярость и скорбь схлестнулись внутри меня. Сьюзан была такой милой волчицей. Заботливой и чуткой. Она училась на воспитателя, когда Кертис выбрал её. Её крики до сих пор преследовали меня во сне. Она умоляла его остановиться. Молила о пощаде. А он лишь смеялся над её болью. Они все смеялись.

Нет… только не снова…

Я чувствовала, как напрягаются мышцы, сердце бешено колотит, а по разуму растекается чернильное пятно. Она жаждала контроля. Казалось, раскаленное железо выжигает мои внутренности, лава течет по венам, пока тьма рвется наружу.

Пожалуйста… не надо…

Внутри меня жило нечто, что рвалось на свободу.

Монстр.

Убийца.

Оно пробивало себе путь на поверхность. Сердце неслось вскачь, легкие горели, пока я из последних сил пыталась удержать зверя.

Зубы и когти.

Кровь и месть.

Это всё, чего она хотела.

Пожалуйста…

Затуманенным взглядом я наблюдала, как Грэнни бьется, принимая удар за ударом от двух чистокровных оборотней. Я бы не поверила в это, если бы не видела своими глазами. Женщина отвечала на каждый их выпад своим. Её движения были такими же мощными и точными. Она с легкостью находила их слабые места, заливая кровью деревянный пол.

Я попыталась сдвинуться, и боль прошила меня насквозь, подобно торнадо. Зверь подобрался еще ближе к поверхности, и я вскрикнула, когда она вонзила когти глубже в мой разум. Грэнни резко обернулась, отвлеченная моим криком. Джедайя воспользовался моментом и, выбросив руку вперед, вонзил когти ей в живот.

— Нет! — закричала я, чувствуя, как хрупкая клетка моего самоконтроля разлетается вдребезги. Джона с усмешкой смотрел сверху вниз на Грэнни, которая в шоке опустилась на колени. Стеклянная стена, сдерживавшая тьму внутри меня, пошла трещинами под натиском боли и муки.

Я не выпущу её снова.

Никогда.

Это слишком опасно.

— Нужно было просто отдать то, что мы просили, Лиззи. — С этими словами он погрузил когти ей в грудь. Вой Грэнни эхом разнесся по кафе, сокрушая последний барьер в моей голове.

И тут я услышала её крик.

— Перевоплотись, Фрейя!

Приказ Грэнни уничтожил последние остатки здравомыслия, мой разум раскололся на мелкие осколки.

Лишившись защиты, я отдала свое сознание монстру.

Я покорилась зверю.

Запах железа наполнял воздух, когда мы с ревом ворвались в город; наши мотоциклы пожирали асфальт, выжатые на максимум. Черт. Если мы уже чуем кровь, ничего хорошего ждать не стоит. Оставалось только надеяться, что это Грэнни пустила кому-то кровь, а не наоборот.

Мы не стали искать место для парковки. Просто бросили байки посреди дороги и рванули к кофейне Грэнни так, будто адские гончие вцепились нам в пятки. Входная дверь кафе была вынесена подчистую, повсюду валялись обломки и стекло. Горький привкус железа стал сильнее, а вместе с ним и еще кое-что…

Жимолость.

— Твою мать… — благоговейно прошептал Ганнер. Я проследил за его широко раскрытыми, полными потрясения глазами.

— Это что, настоящий… — начал Вулф, не веря своим глазам.

— Ага.

— Гребаное дерьмо.

Полностью перекинувшийся волк зарычал, скаля зубы, когда мы сделали шаг к нему. Его морда и лапы были пропитаны кровью. Он стоял на четырех ногах, его кроваво-красная шерсть стояла дыбом, а взгляд был полон угрозы. Он был крупнее обычного волка — почти четыре фута в холке. Я никогда раньше не видел оборотня в полной форме. Никто не видел, с тех пор как наш вид утратил эту способность несколько столетий назад. Кто-то говорил, что это проклятие великого шамана. Наши ученые теоретизировали, что виной всему примесь человеческой ДНК: мол, даже капли достаточно, чтобы заблокировать полную трансформацию.

Вулф шагнул вперед. Зверь снова зарычал — низко, предупреждающе.

— Полегче, — рыкнул Вулф. Волк на мгновение замер, любопытно склонив голову набок. Среагировал на альфа-ген Вулфа? Но стоило тому сделать еще шаг, как зверь снова принял агрессивную стойку.

— Как думаешь, на чьей он стороне? — спросил Ганнер. Он начал обходить волка справа, пока я заходил слева. Нам придется забрать его с собой. Неважно, насколько люди в нашем городе привыкли к оборотням, но вид четырехфутового красного волка точно вызовет переполох.

— Морда этого волка вся в крови Грэнни, — прошипел я.

— Это не значит, что он её убил, — заметил Ганнер, кивнув на другое тело. Вулф выругался. — Нам нужно обуздать этого волка и доставить Грэнни в больницу. Она еще дышит.

— И как ты собираешься «обуздать» эту махину? — фыркнул я. — Лассо прихватил?

Вулф ухмыльнулся:

— Вообще-то… — он размотал цепь на своем запястье на всю длину.

— Будет больно, — поморщился я. Вулф пробормотал несколько слов себе под нос. Романи, если не ошибаюсь. Цепь вспыхнула ярко-красным, мощь, исходящая от неё, в тесном пространстве казалась удушающей. Он раздобыл эту цепь у старого цыгана в Новом Орлеане, когда выслеживал бешеного оборотня. На цепь было наложено заклятие: при активации она превращалась в мощный проводник, способный укротить любое магическое существо. Цепь обвивала цель и медленно высасывала силы. Для обычного оборотня это могло быть смертельно, если переборщить.

— Смени форму! — приказал Вулф… ну, волку. Тот ответил рычанием. — Смени форму! Живо! — но зверь сопротивлялся. Это было редкостью. Вулф — альфа, сын могущественной пары альфы и омеги, его приказы не так-то просто игнорировать. Даже мне.

Волк оскалился, его плечи напряглись, голова опустилась — он готовился к прыжку. Вулф не дал ему шанса. Цепь метнулась вперед, захлестывая переднюю лапу зверя. Волк просчитал движение и в последнюю секунду прыгнул назад. Он завыл от боли, и этот звук пронзил моё сердце насквозь. Внезапный порыв броситься на лучшего друга и брата, защищая зверя, захлестнул меня. Я едва сдержал этот инстинкт.

— Смени форму! — снова приказал он. Тишина.

Хорошая девочка.

Черт, откуда вообще взялась эта мысль?

— Вулф, берегись! — крикнул я, но было поздно. Волк вцепился зубами в цепь и рванул, выбивая Вулфа из равновесия. Хватка на цепи ослабла, и зверь сумел высвободить лапу.

Проклятье.

Он не раздумывая нырнул между нами, рванув к выходу. Зверь снес плечом Ганнера, сбив здоровяка с ног, и пулей вылетел в дверь.

— Не стрелять! — Вулф уже летел за ним, я не отставал. — Не смейте!..

Оборотень взвизгнул, когда пуля одного из наших парней прошила его плоть. Очередная вспышка острой боли отозвалась в моей груди. Черт.

— Не стрелять! — приказал Вулф, и его голос был пропитан ядом. Он прижал руку к груди. Неужели он тоже это чувствовал? Эту муку, агонию? Замешательство? Это были не мои чувства. Парни тут же опустили оружие, но дело уже было сделано.

Оборотень пытался подняться, его грудная клетка тяжело вздымалась, из горла вырывались тихие, болезненные стоны.

— Свитцерланд, — Вулф обратился к младшему брату. — Бери Ганнера и забирайте Грэнни. Везите её к Доку. Брюзер и Шазам, заберите тело внутри и доставьте прямиком к Кэсси в морг. Я хочу знать об этом ублюдке всё.

— А что с волком? — спросил я. Переть его обратно в поселение явно будет не сахар.

— Найди шерифа, посмотрим, сможем ли мы воспользоваться его грузовиком, — начал Вулф. — В машину Грэнни он не влезет, — он осекся, когда тело оборотня начало дергаться в почти конвульсивных судорогах. Зверь издал протяжный, тоскливый вопль; кости начали с треском вставать на места, мех исчезал, сменяясь кожей, пока хищник не пропал совсем, а на его месте не оказалась…

— Девчонка с реки.