Одержимы

Сказке конец

Едва забрезжил рассвет, я сорвалась с места и побежала домой. Нужно успеть до прихода отца со смены. Не то чтобы он ругался, просто лгать ему не хотелось. Лёха ещё спал, и я не стала его будить. Осторожно приоткрыла скрипучую дверь и ступила на крыльцо. Утро было наполнено свежестью и прохладой. Казалось, ночью прошел дождь. Чувствовалось приближение осени — воздух был полон глубоких туманов. Стараясь не шуметь, я дошла до своего дома. К счастью, не встретила ни одной собаки, готовой сорваться с лаем на прохожего.

Дома, я забралась в свою кровать, пытаясь уснуть. Но сон не шел. Воспоминания настойчиво возвращались в голову. Я, как глупая, лежала и улыбалась в темноте, думая о Лёхе. Наконец, веки отяжелели, и я провалилась в сон, где он тоже был рядом.

Проснулась от знакомого голоса. Мама звала завтракать. Как объяснить ей, что на каникулах можно позволить себе немного лени? Что завтрак вполне может подождать? Но она была неумолима. С неохотой поднявшись с кровати, я поплелась на кухню. На столе уже дымилась тарелка с кашей и кружка горячего чая. Мама, как всегда, суетилась вокруг, собирая младшую сестру в садик. Я постаралась улыбнуться, чтобы не вызвать подозрений. Вчерашняя ночь с Лёхой все еще жила в моем сознании, и ничто, казалось, не могло омрачить это чувство. Во всяком случае, я так думала, но как же ошибалась.

Завтрак прошел в тишине. Каждый был погружен в свои мысли. Я украдкой поглядывала на часы, ожидая прихода отца. Но его все не было. Наконец, хлопнула дверь, и в кухню вошел папа в форме. Он устало опустился на стул и тепло улыбнулся.

— Ты где была ночью? — тихо спросил он.

Кровь бросилась мне в лицо. Слова застряли в горле. Неужели он что-то знает? Нужно срочно придумать правдоподобное объяснение.

— Я… я гуляла с подругами, — пролепетала я, избегая его взгляда.

— Понятно, я просто спросил, — отец повернулся к маме с лукавой улыбкой. — Ну, отгадайте, кому осенью майорские погоны пришьют?

В воздухе повисла пауза, такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать. Мама выронила ложку, и звон ее эхом прокатился по кухне, а я расплылась в широкой, счастливой улыбке. Отец дождался! Долгожданное повышение! Для него это было так важно, особенно сейчас, когда пенсия уже маячила на горизонте. Уйти на заслуженный отдых в звании майора — это совсем другая история, другие деньги. Родители бросились друг к другу, закружились в объятиях, осыпая лица поцелуями. Казалось, в нашей семье, наконец, забрезжил рассвет, наступила долгожданная белая полоса. Даже Дашка, обычно недовольная, была рада, что мамины руки оставили ее в покое, переключившись на отца. Он, сияющий, отправился переодеваться, а я, воспользовавшись всеобщей эйфорией, решила незаметно улизнуть из дома. Быстро нацепила шорты и футболку.

"Лёшка, наверное, еще спит, — подумала я. — Надо его разбудить, поделиться радостью."

Но, его разбудили раньше меня. Едва я добежала до своих ворот, как увидела суету у дома напротив. Одна машина — безошибочно полицейская — выделялась на фоне двух черных иномарок. Сердце бешено заколотилось: что-то с Лешей? Только переступила порог двора и встретила Жанну. Лицо ее было омрачено печалью.

— Бедняга, да? — тихо прошептала она.

— Что? Кто? Я ничего не понимаю.

Мы опустились на скамейку, стараясь говорить шепотом, чтобы не привлекать внимания.

— Я случайно подслушала их разговор, — Жанна бросила мимолетный взгляд в сторону соседского дома. — Впрочем, там бы и глухой услышал… Как он на него орал…

— Кто?

— Кто-то… Отец Леши…

— Но он же в Москве? — я по-прежнему ничего не понимала.

— Был. Но, видимо, его сын натворил что-то ужасное. Прилетел первым же рейсом.

— Что… что натворил? — В голове начинала образовываться каша.

— По-моему, он кого-то избил в городе. И у этого человека очень влиятельные родители… Отец Леши сказал, что не сможет его спасти и не будет, что так дела не делаются. И… еще вспомнила, — Жанна наклонилась к моему уху. — Что его мигом выпрут из университета.

Я медленно поднялась с лавочки. Сознание путалось, в голове всплыла наша недавняя встреча под мостом.

"Отомстил за сестру", — словно эхо донеслись его слова. Кажется, до меня начало доходить, во что вляпался мой любимый. Он жестоко избил того насильника. Настолько жестоко, что вмешалась полиция. А может, и вовсе убил? Иначе зачем отцу бросать все дела и мчаться сюда?

— Ау, ты слышишь? — Жанна грубо вернула меня к реальности.

— Нет, отвлеклась. Повтори еще раз, пожалуйста, — пробормотала я, не отрывая взгляда от дома напротив, в то время как подруга продолжала сидеть на скамейке.

— Я говорю, с каких это пор тебя так волнует, что творится с Лешей?

Еще один вопрос, поставивший меня в тупик. Ведь Жанне никто не удосужился объяснить, что происходило между нами в последние дни. Готова ли я сейчас выложить ей все? Нет. Не сегодня. Мысли были заняты совершенно другим.

— Просто любопытно, — уклончиво ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Все-таки соседи.

Подруга пожала плечами и попрощавшись ушла. Я же продолжала сверлить взглядом дверь дома напротив, пытаясь угадать, что там происходит. Хотелось ворваться туда, увидеть Лешу, узнать правду. Но я понимала, что это глупо. Меня никто не пустит, а только выставят на посмешище.

И все же, стоять и ждать было выше моих сил. Бездействие душило. Что делать? Оставалось лишь выжидать — вдруг кто-нибудь выйдет из дома? А вдруг удастся перехватить отца Леши и хоть что-то узнать?

Резко развернувшись, я почти бегом направилась к своим воротам. Нужно было собраться, обуздать панику и составить хоть какой-то план. И главное — быть готовой ко всему. Теперь я знала наверняка: жизнь моего любимого человека рухнула, и я должна быть рядом, что бы ни случилось. Даже если он оступился и совершил непоправимое.

Не прошло и часа, как я услышала знакомый рев мотора. Мелькнула машина, я успела увидеть его лицо в окне. Куда они его везут? Выбежав на крыльцо, я увидела, как машина поднимается в гору — дорога вела в город. Его увезли туда. И все. Больше ничего. Проклятая дыра без связи! Да и будь она — номера телефона у меня до сих пор нет. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Часы потекли мучительно медленно, время словно застыло. Все вокруг замерло в ожидании. Поползли слухи — проклятие любой деревни. Никто ничего не знал наверняка, но каждый считал своим долгом высказать «компетентное» мнение.

"Лешка-то, говорят, наркоман…" или "Этого, московского, посадили, девок наших в рабство увозил…"

Тетя Зина, вечная сплетница, заглянула под вечер. "Говорят, Лёшку, соседа вашего, напротив, в тюрьму посадят, суд идёт. Что-то там натворил, не иначе. Молодежь нынче совсем распоясалась," — проскрипела она своим старческим голосом, не дожидаясь вопроса. Я промолчала, не желая вступать в этот бессмысленный базар.

Внутри все сжалось в тугой комок страха и неизвестности.

Однажды ночью мне приснился Леша. Он стоял в темной, сырой комнате, бледный и испуганный. Что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова. Проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди.

Я старалась гнать дурные мысли, цеплялась за соломинку надежды… У него отец — не последний человек, связи есть, не бросит сына в беде.

Дни, словно серые капли, слились в бесконечный поток, унося с собой счет времени. Однажды, словно тень из прошлого, промелькнула баба Тамара, но взгляд ее скользнул мимо, не задержавшись. Лицо осунулось, словно выпитая жизнью земля, может, и впрямь не узнала? Тяжелый камень сомнений так и не позволил мне переступить порог Катькиного дома, спросить о брате. Тонула в вязком болоте догадок, захлебываясь ядовитыми сплетнями.

— Так, ты почему еще не одета? — голос матери, словно удар хлыста, вырвал меня из оцепенения. На ней красовался строгий брючный костюм, дополненный надменной шляпой и темными очками.

— Куда одеться? — пробормотала я, не в силах уловить суть ее слов. Вероятно, как обычно, пропустила мимо ушей половину сказанного.

— Что значит куда? В город едем! Сегодня!

— К Леше? — вырвалось у меня, и сердце радостно забилось, как птица в клетке.

— Стоп, — мать сняла очки, и в ее взгляде промелькнула сталь. — Мы едем в твой университет, узнать все подробности. И слышать ни о каком зэке я не желаю!

— Не называй его так! Он защищал честь сестры! — обида острым осколком вонзилась под кожу.

— Мне все равно, кто что защищал! Сплетен о нем за эту неделю я наслушалась предостаточно…

— Это всего лишь сплетни! Он не такой…

— Такой или не такой — у тебя ровно пять минут, чтобы одеться, иначе мы с отцом поедем без тебя.

Дверь хлопнула, оставив меня наедине с сумбурными мыслями. Начала метаться по комнате, словно загнанный зверь, собираясь в поездку. Не знаю, чему я радовалась. Не было никаких гарантий, что мы встретимся. Да и где он сейчас? Может, его увезли в Москву? В любом случае, нутро подсказывало, что стою на пороге чего-то неизбежного, возможно, разгадка близка. А мое чутье меня никогда не подводило.

Скомкано натянула первое попавшееся платье, расчесала кудри, не глядя в зеркало. Мать ждала у машины, отец молча курил, отвернувшись. Дашу оставили с роднёй в деревне. Всю дорогу до города стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами матери. Я смотрела в окно, пытаясь угадать за каждым промелькнувшим силуэтом Лешу.

В университете нас встретил декан — воплощение университетской угрюмости. Каждое его слово, казалось, было отлито из бетона формальностей. К счастью, вступительные испытания остались позади, и с первого сентября я — студентка. Дальше потянулись вопросы о стоимости общежития, размере оплаты, и прочая, бесконечно скучная бюрократия. Это был один из самых пресных разговоров в моей жизни. Мой взгляд блуждал по стенам, пока не зацепился за доску почета. И тут мир словно замер. Кровь отлила от лица, а в голове набатом застучало: "Не может быть!". Я несколько раз моргнула, пытаясь развеять морок. С доски почета на меня смотрел брат Арсения. Фамилия не оставляла сомнений, да и сам Арсений не раз упоминал, что брат — гордость университета. Вот только в лице этого "героя" я узнала того самого негодяя, что отнял честь у Кати. Того, из-за кого сейчас Лёха одной ногой за решёткой.

"Так это твой брат…"