Одержимы

ПРЕДАТЕЛЬ

Я жутко не хотела ехать на этот сплав, но сейчас понимаю: всё, что ни делается — к лучшему. Наконец-то закрыта эта болезненная тема — меня и Стаса. Больше он не вызывал во мне прежнего раздражения, я смогла его простить. Не скажу, что он вдруг стал вести себя адекватнее, нет. В этом весь парень. Он продолжал незаметно прибухивать и отпускать дуратские шуточки, но, по крайней мере, больше не задевал меня. Не пытался вернуть или заигрывать. Я дала ему ясно понять, что в моем сердце живет другой человек, и если он действительно меня любит, то должен уважать мой выбор.

К Кате я тоже не лезла. Возможно, ей, как и моему бывшему, нужно время, чтобы всё осознать и принять.

Наконец я вернулась домой. Идя от автобусной остановки, меня вдруг охватила легкая грусть. Завершение сплава означало и конец лета. Осталось всего две недели до начала учебного года. Какая-то тоска и безысходность завладели моим разумом. Я вошла в дом, и с порога на меня накинулась моя сестра.

— Ай, ой, аккуратнее, — проворчала я. Моя спина и плечи нещадно обгорели на солнце.

— Что ты мне привезла? — пропищала эта надоедливая мартышка.

— Даша! Отстань от сестры, — донеслось из кухни. Мама хлопотала у плиты, помешивая борщ.

Она подошла и крепко обняла меня.

— Я знала, что ты сегодня приедешь. Сейчас будем кушать.

— Папа… — начала я.

— Он на работе, как обычно. Раздевайся и проходи.

— Ну, чего купилааааа? — не унималась мелкая.

Я достала из кармана небольшой, гладкий камень.

— Вот, это тебе.

Сестра на мгновение замолчала, словно зачарованная, и принялась рассматривать свой подарок. Казалось, она ожидала от него какого-то волшебства: вдруг он взлетит, растворится в воздухе или хотя бы окажется вкусным?

— Не лижи что-попало! — крикнула ей мама.

— Это просто камень! — в ее глазах начали собираться слёзы.

— Не просто, — я присела на корточки рядом с ней. — Это камень исполнения желаний.

— Да ну? — сестра взглянула на него совершенно другими глазами.

— Я точно тебе говорю.

— Тогда, я хоч…

— Тише-тише, — перебила я мелкую, — желание вслух произносить нельзя, иначе не сбудется. Заветное нужно хранить в сердце.

— Поняла, спасибо, систр, — она радостно упорхнула в комнату, словно бабочка, выпущенная на волю.

"Поздравляю, Маша, теперь ты не просто Маша, а Маша-балаболка," — съязвила я про себя.

Переодевшись в чистую одежду, заметила, что немного похудела. Шорты предательски сползали с бедер, зато загар был безупречен. Белая футболка выгодно подчеркивала смуглую кожу. Собрав волосы в небрежный пучок, я тщетно пыталась усмирить непокорные кудри. В итоге завязала их ленточкой и вышла на кухню. Как же мне не хватало маминого борща! Не успела опомниться, как опустошила целую тарелку. Мама странно на меня смотрела, словно видела впервые, а потом вдруг спросила:

— Ну, видела своего хахаля?

— Ты о ком? — Я продолжала жевать печенье, думая, что она имеет в виду Стаса.

— О Лёхе, он же приехал.

Я подавилась чаем, словно меня ударили под дых. Сердце бешено заколотилось.

"Арсений, он услышал меня!" — пронеслось в голове. Подняв глаза к потолку, я мысленно, от всего сердца поблагодарила своего нового друга.

— Там, вроде бы, они забрали заявление… — начала мама, но я уже ничего не слышала. Мое сердце жаждало увидеть его. Я подскочила и, словно ошпаренная, выбежала из дома, слыша лишь удивленный мамин возглас: "Ты куда?".

Меня не волновало, что подумает Жанна, как отреагирует мама. Я хотела только одного: обнять его и почувствовать родное тепло. Увидеть те глаза, которые преследовали меня в каждой ночи. Я больше не могла и не хотела существовать в реальности, где его не было…

Забежав в дом напротив, я столкнулась с бабушкой Тамарой. Она, как всегда, возилась с грядками, но на этот раз ее лицо сияло, словно помолодело на несколько десятков лет.

— Привет, молодежь! — улыбалась она, глядя на меня.

— Здравствуйте, — мои глаза беспокойно метались по огороду.

— Ты к внуку? — она хитро улыбнулась. — Его нет. Они уехали за опилками.

— Они?

— Ну да, внучок и мой сын.

"Значит, отец Лехи тоже здесь. А это говорит только об одном: он скоро заберет его обратно в Москву," — похолодело внутри меня.

— Понятно, — грустно прошептала я.

— Может, чаю? — предложила бабушка, но я отрицательно покачала головой. Мне и так было неловко за то, что я ворвалась без приглашения.

Дома я не отходила от окна. К счастью, мама ушла по делам с сестрой, и я была одна. Никто не донимал вопросами. Как Хатико из фильма, преданно ждала его. Незаметно меня сморило в сон. Дорога вымотала, мы практически не спали. Проснулась я от звука захлопывающихся дверей машины. Выглянув в окно, заметила Леху.

Толком не проснувшись, я выбежала к воротам. Наши взгляды встретились. Мои щеки вспыхнули, словно их коснулся огонь. Я робко махнула рукой. А дальше… моя жизнь остановилась. Внутри все оборвалось и рухнуло в бездонную пропасть. Парень проигнорировал меня. Ни улыбки, ни приветствия, ничего. Только холод, ледяное презрение, тот самый взгляд, которым он одаривал меня в начале лета.

Леха молча вошел в дом, занося мешок. Я стояла, словно вкопанная, не в силах пошевелиться.

"Нет-нет, это какое-то недоразумение. Очевидно, он просто стесняется отца. Да, верно. Ему непривычно показывать свои чувства на глазах у всех."

Ком стоял в горле, не давая дышать. Я решила сесть на лавочку, на ту самую, где когда-то он, в детстве, сидел и ждал. Мне было уже наплевать на все условности. Я не встану с этого места, пока он не выйдет ко мне. Ведь он же видит. Лёха живет напротив, он не мог не заметить, что я жду его. Он обязательно выйдет.

Время шло и погода играла не в мою пользу. Сгущались тучи, начиналась гроза. Мелко моросил дождь. Я сидела. Дрожа от ветра. Но не двигаясь с места.

"Он выйдет, сейчас выйдет"

К моему спасению, вдали показалась мама. Они с сестрой бежали к дому, застигнутые врасплох ливнем. Промокшие до нитки, сестра, словно юркий воробей, вырвалась вперед, а мама остановилась возле меня.

— Ты чего тут расселась? Дождь льёт как из ведра. Пошли домой.

Я лишь покачала головой, продолжая сидеть, не чувствуя, как вода пропитывает одежду. Капли дождя стекали по лицу, смешиваясь с горячими слезами.

— Горе ты моё, — мама, ворча, крепко взяла меня за руки и подняла на ноги.

— Не пойду никуда, он вернется, я больше не хочу с ним расставаться! — твердила я сквозь рыдания, словно обезумев от горя, покорно следуя за ней.

— Прекрати! Отец вот-вот должен прийти, не позорься перед людьми! — она потащила меня в дом.

У меня не было сил сопротивляться. Я просто рухнула на веранде и продолжала рыдать, вся насквозь промокшая, как бездомный котенок, брошенный на произвол судьбы.

— Довольна? — мамин голос был полон раздражения. — Я же предупреждала, чтобы не связывалась с ним. Мать надо слушать! Не нужны им деревенские девки, когда ты это поймешь?

Я не хотела слушать, не хотела верить. Ведь все было по-настоящему. Он любил меня. Я чувствовала это каждой клеточкой души. Невозможно ошибиться.

— Ну, хватит, — неожиданно мама обняла меня. От этого жеста я разрыдалась еще сильнее. — В молодости все кажется таким огромным, таким важным. И любовь тоже. Пройдут годы, и ты даже не вспомнишь о нем.

Мамины слова звучали как приговор моей короткой и, как оказалось, несчастной любви. Я уткнулась в её плечо, вдыхая знакомый запах домашнего уюта, но даже он не мог унять ту душевную бурю, что терзала меня изнутри. Казалось, что мир рухнул, оставив после себя лишь пепел и боль.

Дождь постепенно стихал, сквозь серые тучи начали пробиваться первые лучи солнца. Мама молча принесла сухое полотенце и укрыла меня им. Я сидела, словно окаменевшая, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово. Сердце продолжало болеть, но постепенно к нему примешивалась какая-то глухая злость. Злость на него, на себя, на весь мир, который так жесток и несправедлив.

Вскоре вернулся отец. Он обрадовался, увидев меня. И не сразу понял, что я в слезах.

— Ревет, представляешь, жалко, что сплав закончился, — обманывала мама отца. — Говорит, ещё хочу.

Так мы впервые сообща сказали неправду папе. Ему, мужчине, не понять девичьего сердца, разбитого вдребезги.

Ради него, ради его спокойствия, я взяла себя в руки. Не хотелось видеть тень печали на лице родных. В голове пульсировало лишь одно: "Этот ботан не уедет, пока не объяснит мне своё поведение!"

На следующий день мы отправились в огород. Он раскинулся далеко за нашим домом. Мама, наивно полагая, что физическая усталость выбьет дурь из моей головы, но ошиблась. Мои мысли парили далеко от тела.

— Я хочу кушаааать! — заныла Даша.

— Маша, отведи сестру домой и накорми, — скомандовала мама.

— Пошли, — бросила я грабли.

— И можешь не возвращаться, мы с отцом сами доделаем. Ты и так умница.

Я лишь кивнула и поплелась с сестрой к дому. Всю дорогу она ныла, что у неё "живот высыхает" и скоро она "от голода упадёт в обморок". Едва переступив порог, я краем глаза заметила, как Лёха зашёл в дом бабы Тамары. Машины рядом не было.

"Его отец уехал по делам, самое время поговорить", — промелькнуло в моей голове.

— Так, сиди на лавочке и жди меня, понятно? — скомандовала я.

— Я хочу есть! — заныла малая и затопала ногами.

— Если будешь вести себя хорошо, я куплю тебе торт.

— С шоколадом?

— С шоколадом.

Моя сестра готова была продать Родину за сладости, поэтому она смиренно уселась на лавочку во дворе, а я направилась к ботану.

Подойдя ближе, я почувствовала, как нервы натянулись, словно струны. Лишь сейчас осознала, насколько нелеп мой вид: огромные резиновые сапоги, платок на голове и спортивный костюм, который, кажется, носила ещё моя прабабка.

"Нужно было хоть немного привести себя в порядок!"

Но медлить было нельзя. Я вытрясу из него всю правду. Имею право. Я постучала в дверь. Он вышел почти сразу, очевидно, увидев меня в окно.

— И? — спросил он холодно, не поднимая глаз. Взгляд был устремлён в землю.

— И? — со слезами в голосе повторила я. — Ты… ты больше ничего не хочешь мне сказать?

— А ты? — Лёха наконец посмотрел на меня. Мои ноги подкосились, я с трудом удерживала равновесие. Этот человек сводил меня с ума.

— Нет… — я не понимала, что должна ему сказать.

— Значит, и мне нечего, — он попытался закрыть дверь, но я схватила её. — Что-то ещё?

— Наигрался? — с обидой спросила я. Слёзы подступили к горлу, но я изо всех сил старалась их сдержать.

— Не прикидывайся бедной овечкой, ты лживая насквозь, — он сделал шаг вперёд. От неожиданности я не успела отступить, и мы оказались опасно близко. Снова запах, горячие дыхание. Смелости обнять его у меня не было. Да и это было не нужно. Он жадно смотрел в мои глаза, казалось, пожирал взглядом.

— Кто там пришёл? — послышался голос из дома.

Лёха резко отступил назад, я спустилась с крыльца. А затем вышла его мать. Это было очевидно: сын — копия этой женщины. Белые волосы, зелёные, обжигающие глаза. Она вобрала в себя всю красоту и стать. Изящный шёлковый халат подчёркивал её безупречную фигуру. В нашей деревне я не видела таких ухоженных женщин.

— Здравствуйте, — надменно произнесла она, окинув меня оценивающим взглядом. — Чем обязаны?

— Я…

— Это соседка, приходила к бабе Тамаре, ученица её бывшая, — выпалил парень, не дав мне даже поздороваться.

— Значит, ученица, — глаза женщины опасно блеснули. Этот холодный взгляд был мне знаком. — Что ж, её нет дома. Приходите завтра. Алексей, пойдём, ты должен мне помочь.

Они развернулись и ушли. Я, словно во сне, побрела к своему дому.

"Он с тобой потешится и в Москву свалит. Тётя Таня уже приготовила ему жену", — почему-то всплыли в голове слова Катьки.