Одержимы

Часть 4 «Ещё люблю»

Я вернулась домой, и, к счастью, все мои уже спали.

Решив не смывать косметику, дабы не нарушить их сон, я юркнула в свою уютную пижаму и нырнула под одеяло. Но сон, не спешил приходить. В голове вихрем кружились мысли. И, думаю, несложно догадаться, что терзало моё воображение? Конечно же, Лёха и Жанна.

"Интересно, они целовались? — ревность, словно змея, сжимала сердце. — Он ведь не может её любить… Просто играет с ней. Да, точно. А вдруг нет? А вдруг она и впрямь ему нравится?" Меня погрузило в сон.

…Тук… Тук…

Я проснулась от глухого стука, доносившегося с улицы.

"Что за идиот решил рубить дрова в девять утра?!"

Поднялась. Решение не смывать косметику оказалось катастрофическим. Глаза нещадно зудели. Словно слепой крот, я пробралась на кухню и, блаженно жмурясь, стала смывать с лица остатки вчерашней "красоты".

— Так, я суп сварила, думаю, вам с отцом на два дня хватит, — ворчала мама, набрасывая на плечи плащ и хватая сумку.

— Мам, можно я Стёпу возьму? — Даша протягивала руки к огромной мягкой игрушке-собаке.

Она уже стояла в ветровке и яркой жёлтой шапочке.

— Никаких игрушек! И так сумка неподъёмная! — отрезала мать.

Сестрёнка надула губы.

— А вы куда-то едете? — зевая, спросила я и вдруг замерла. В окне маячила причина моего раннего пробуждения — Лёха. Он рубил дрова. Видимо, ему тоже не спалось, или он, как и я, всю ночь о чём-то размышлял? Или о ком? Правда, была одна небольшая деталь: его торс был обнажён. И это выглядело до неприличия соблазнительно. Фигура у парня — глаз не оторвать.

— О, я смотрю, к бабе Тамаре внук приехал, — мама заметила, куда был устремлён мой взгляд. — Маша, этот парень…

— Ага, — кивнула я, не в силах оторваться от завораживающего зрелища.

— Он городской, — продолжала наставлять меня мать, — детство — это одно, а сейчас вы взрослые, и нужно думать головой. Связываться с ним — опасно. Для таких избалованных москвичей деревенская девушка — просто развлечение. На одну ночь.

— На одну ночь… — прошептала я, словно заворожённая, любуясь игрой мышц на его спине.

"Хотя бы на минутку прикоснуться…"

— Ау! — мама, словно громом, разорвала мои грёзы.

— Да слышу я, мам, — проворчала я и села за стол.

— Вот и славно. Ну… до завтра, — она взяла сестрёнку за руку, а та, успев скорчить мне рожицу, поплелась следом.

— А вы куда?

Я проводила их до крыльца, взяв на себя непосильную ношу — сумку, пока мать обувала дочку.

— Я же тебе говорила на днях! Ты меня совсем не слушаешь!

— Да нет… что-то припоминаю, — слукавила я.

— В город сейчас поедем. В городскую больницу. Даша завтра в 8:00 к окулисту записана. А раз так рано, то переночуем у знакомой.

Мама глубоко вздохнула, застегнув последнюю пряжку на туфельке сестры, и выпрямилась.

— Ты остаёшься с отцом. Всё, давай, — сказала она, обняв меня на прощание, и направилась к воротам.

— Ура! — вырвалось у меня, но тут же исправилась: — Ой, то есть, буду очень скучать, особенно по мелкой!

— Охотно верю, дома прибер… ой, уже автобус подошёл! Всем пока!

И они побежали к остановке. Наконец-то! Хоть денёк никто не будет орать, ныть и врываться ко мне без стука.

— Папочка, свобода! — прокричала я и, как безумная, запрыгала на кровати.

Мой ликующий смех прервали нежданные гости — отец Жанны. Он стоял на улице и звал отца. Они работали вместе, правда, отец Жанны занимал должность повыше. У них завязался какой-то разговор, в который я не стала вникать, да и подслушивать — не хорошо.

Налив себе тарелку супа, я задумалась, чем бы себя развлечь. Лениво щёлкала пультом от телевизора, уплетая суп прямо в зале. Увидела бы меня мама — прибила бы, но её сейчас нет, а значит, я могу делать всё, что душе угодно.

Вдруг в комнату вошёл отец, одетый в служебную форму.

— Ты куда? У тебя же выходной! — удивилась я.

— Ибрагим заходил, сказал, что зэки сбежали. Поедем искать, возможно, сегодня не успеем. — Папа спешно застегивал пуговицы. — Будь умницей, мама завтра уже приедет. Если боишься, то могу тетю позвать...

— Что ты! Какая тетя, я уже большая девочка, мне скоро 18, ну.

И они ушли. Все. Впервые в доме осталась только я и плюшевая собака. Стёпан, казалось, тоже был рад, что никто не будет его тискать.

Я включила музыку на полную громкость и потанцевала минут пять. И тут же вспомнила утреннего дровосека.

Выглянула в окно — никого.

Но стоп! Отец Жанны тоже уехал. Бегом побежала к дому подруги. На душе было неспокойно, ведь рядом стоял дом бабушки Лёхи. Вдруг он сейчас смотрит в окно?

Минут пять я звала подругу, но войти во двор не решалась. Наконец, из дома вышел её младший брат. Они были совершенно не похожи: Жанна — копия матери, а Сема — весь в отца.

— Жанны нет! — прокричал он.

— А где она?

— Сто рублей!

Забыла добавить, что братец у неё был ещё вреднее, чем моя Дашка.

— Эй, я что, похожа на человека, у которого есть деньги? — во мне проснулось дикое желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— А я похож на того, кто просто так рассказывает?

— Что тут происходит? — раздался голос Жанны. Она шла из магазина с тяжёлыми сумками. — Сеня, занеси это в дом, — обратилась девушка к брату.

Наконец-то! Я помахала ей рукой. На голове у неё был красивый голубой платок, который так гармонировал с её платьем в пол.

Только сейчас я заметила, что стою в пижаме и с растрёпанным хвостом. Все эти новости и мысли совершенно выбили меня из колеи, и я даже забыла переодеться.

— Я так рада тебя видеть! — девушка крепко обняла меня, а потом оценивающе оглядела. — Судя по твоему внешнему виду, ты очень торопилась что-то сказать или спросить?

Мы рассмеялись. Я рассказала ей, что осталась одна дома и теперь могу ходить в чём хочу и делать всё, что вздумается. Про Лёху спросить не решалась. К слову, этот разговор возник сам собой.

— Подруга, у меня к тебе будет просьба, — Жанна огляделась и потянула меня за руку к лавочке, стоявшей возле дома. Прижавшись к моему уху, она зашептала: — Отпроси меня у мамы. Скажи, что одной спать боюсь и мы устроим девичник — посмотрим фильм и уснём.

— А что, отличная идея! — обрадовалась я. — И Катьку позовём!

Жанна посерьёзнела.

— Ты совсем меня не понимаешь, да? Я хочу у тебя дома встретиться с ним, — она кивнула в сторону дома соседа-ботана. — Будем всю ночь болтать, хочу узнать его поближе.

Вот это поворот!

— Ну уж нет! Только его в моём доме не хватало! К тому же, вдруг отец вернётся, а тут — парень.

— Он не вернётся рано. Мама говорила, что отцы уезжают далеко. В лучшем случае, послезавтра будут дома, — Жанна опять огляделась по сторонам, что меня уже начало раздражать. — Подруга, прошу тебя! Ну, сделай милость! Я… Я вчера всю ночь о нём думала! Мне кажется, и его ко мне тянет! А что, если это судьба?

— Судьба…

— Ты же знаешь, отец у меня все радости жизни отнимает. Он даже замуж меня насильно выдать хочет! Можно я хоть немного узнаю, что такое любовь?

— Всё! Хватит! — я вскочила на ноги. Была во мне одна черта, которая меня жутко раздражала — я не умела отказывать людям. Особенно, когда просили так жалобно.

— Так ты согласна?

Я молча кивнула. Подруга набросилась на меня и принялась обнимать и визжать от радости.

— Зови этого придурка! Ради тебя мне ничего не жалко!

Жанна снова изменилась в лице, наклонила голову и пробубнила:

— Я не могу его позвать. Девушка не должна делать первые шаги.

Отлично! Кажется, я всё глубже впутываюсь в какую-то авантюру.

— Хорошо. А как тогда уважаемый ботан узнает, что его ждут соседи напротив?

И тут меня осенило. По одному взгляду Жанны я поняла — она хочет, чтобы инициатором стала я. Чтобы преподнесла это так, будто это нужно мне, а не ей.

— Ты спятила?! Ни за какие пряники...

— Ну что ты, как маленькая? — Жанна снова состроила жалобную гримасу. — Ну, вы же знакомы с детства…

— Стоп! Откуда ты это знаешь? Я тебе не рассказывала.

— Правильно, не рассказывала. Лёша мне вчера сказал, — её губы двигались медленно и неохотно. Видно было, что ей совсем не хочется об этом говорить.

— А ну, что ещё он говорил? — пыталась я выудить хоть какую-то информацию. Сам факт, что он обо мне рассказывал, не давал мне покоя.

— Да ничего особенного…

— Жанна!

— Ну, он сказал, что ему непонятно, как мы можем быть подругами. Я — сущий ангел, а ты…

— А я?

— А ты, не заставляй меня произносить это слово.

Мне было совсем не до смеха. Как он смеет за моей спиной, моей лучшей подруге, говорить обо мне гадости?

— Маша... — Жанна попыталась разрядить обстановку, заметив, как злобно горят мои глаза. — Так ты… его позовёшь?

Я сдалась. Пусть встретится с ним, возможно, узнает его поближе и разочарует. Неприменно. Это не тот благородный принц, о котором она тайно мечтала, я уверена.

Сопротивляться было бесполезно, как и настраивать её против него. Жанна буквально была ослеплена этим человеком. Сначала я отпросила её у матери — тётя Света легко дала добро. Мама Жанны — русская, и они раньше очень хорошо общались с моей матерью.

Следующий пункт: уговорить ботаника. Да не просто пригласить, а выставить это за свою идею. Жанна слезно просила не говорить, что это она его зовёт.

Я подошла к дому его бабушки. Блин, надо было переодеться, розовая пижама с сердечками — не лучший вариант.

"Даже не верится, что я это делаю. Жанна, твоя любовь обходится мне слишком дорого!" — бурчала я себе под нос.

Открыв калитку, я оказалась внутри аккуратного двора. Кругом цветы, подстриженная трава, прополотые грядки, всё выкрашено свежей краской. Видно, что за этой красотой кроется огромный труд бабушки Тамары.

— Бот… — начала было я кричать, но осеклась. Звать его "ботаником" в этом месте — перебор. — Лёша!

Долго ждать не пришлось. Дверь открылась, и показался он.

"Опять полуголый!" — заворчала я про себя.

— Моё лицо тут, — улыбаясь, сказал юноша, заметив, куда устремлён мой взгляд.

— Не умничай! — с трудом отвела глаза от его пресса. — Не беси меня!

— Заметь, деревня, ты пришла ко мне, а не я. Даже переодеться забыла. Что же тебе такое снилось?

Лёха продолжал улыбаться. Кажется, ему чертовски нравилось моё замешательство. Я начала краснеть.

— В общем, мои родители уехали, и…

— И? — он сделал шаг ко мне.

— И… ты футболки носить не пробовал? — отступая, пробормотала я.

— Пробовал. Но тёлочки говорят, что я сексуальнее без них.

И ведь не поспоришь. Как же от него пахло! И какой же он был загорелый! Во мне рождалось одно безумное желание: накинуться на него и впиться губами.

— О, Машенька, здравствуй!

Наш робкий, едва зародившийся эротизм был грубо прерван появлением бабушки Лёхи. Я, словно ошпаренная, отпрянула от парня, стараясь натянуть на лицо маску невозмутимости и приветливо поздоровалась.

— Что же ты на улице стоишь, милая? Заходи, не стесняйся. Пойдёмте в дом, у меня как раз чай настоялся, а какие булочки испеклись — просто пальчики оближешь!

И вот я уже не помню, как оказалась в уютном плену дома бабушки Тамары, держа в руках кружку ароматного чая и вдыхая дурманящий запах свежей выпечки.

Когда-то я уже бывала здесь. Бабушка Лёши была моей классной руководительницей. Правда, недолго: после смерти мужа она оставила преподавание. Замкнулась в себе, редко выходила из дома. Единственным лучом света для нее оставался внук.

Здесь все осталось, как прежде: те же кружевные занавесочки и вязаные салфеточки. На стенах — пожелтевшие от времени фотографии, запечатлевшие бабушку и ее мужа в молодости. Они сияли счастьем. И от этого становилось не по себе: как же неумолимо гаснет огонь жизни в глазах, как красоту поглощает беспощадное время. Нам кажется, что мы вечны, что впереди целая жизнь, но, увы, это лишь сладкая ложь, в которую мы так охотно верим.

— Ну что, чай понравился? — вырвала меня из печальных раздумий хозяйка дома. Я кивнула, с набитым ртом.

Лёха усмехнулся и посоветовал жевать тщательнее, чтобы не подавиться. Я скорчила ему рожицу и продолжила жадно поглощать божественную булку.

— Вот не понимаю, почему это Алексей тебя раньше не приглашал, сколько раз я ему говорила!

— Бабушка… — Лёха попытался сменить тему, но она была неумолима.

— Да он с детства только о тебе и говорил! — она звонко рассмеялась, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки. — А цветы эти? Мы же вместе для тебя рвали! Он не ко мне на лето ездил, а, похоже, к тебе. Я уж думала, к свадьбе дело идёт!

— Ладно тебе, ба. У тебя любое мимолётное влечение значит свадьба...-принялся оправдываться Лёха.

— Ну мы с твоим дедом тоже с самого детства влюбились друг в друга...

— Как романтично...-восхищенно произнесла я.

— Раньше люди были другие, а сейчас всем хочется дерзких и богатых..., - Леха посмотрел на меня.

— Любовь, она всегда во все времена одинакова, безкорыстная и чистая, как горный ручей.

— Ба... Какая любовь в наше время, ну... Прекращай, Леха засмеялся.

— Ну перестань! Колючий как еж весь, — бабушка Тамара ткнула парня локтем в бок. — Я обещала отцу, что верну светлого мальчика, которым ты был и уберу эту борзоту, попробуем через любовь, а?

— А что, если любовь меня таким и сделала..

Наступила неловкая тишина. Аппетит как рукой сняло. Я уставилась в цветастую скатерть, не зная, куда деваться от смущения. Лёха, судя по его постоянному кашлю, чувствовал себя ничуть не лучше.

— Да прекрати, — бабушка Тамара отмахнулась от смущенного внука. — Он у меня парень скромный, никогда не признается. Он же, когда не приезжал сюда, в письмах о тебе постоянно спрашивал!

— Бабуль, может, хватит?

— А что? Разве не правду говорю? Если есть чувства, чего же их скрывать?

— Мне пора, спасибо вам огромное! — я вскочила и взяла пустую кружку. — Где помыть?

— Да что ты, брось! Гости посуду не моют. Сейчас я тебе с собой булочек соберу.

Мы вышли из дома, попрощавшись с гостеприимной бабушкой Тамарой. Я не могла сдержать улыбку, которая, казалось, не на шутку раздражала Лёху.

— Хватит, слышишь? Чего ты лыбишься? — буркнул он раздраженно.

— Да так, настроение хорошее.

— То, что сказала бабушка — это было давно, и это только её мнение. Я ничего подобного не думаю, — поспешно принялся он снова оправдываться.

— Ну да, ну да, — мне было все равно весело. Я подошла к калитке и вдруг вспомнила, зачем, собственно, пришла. И необъяснимая грусть снова подступила к горлу.

— Родители уехали… Может, зайдешь сегодня ко мне? — выпалила я.

— Зайду, — тихо произнес парень и быстро скрылся в доме.