Одержимы

Часть 6 «Письмо»

Он ушел, дверь с грохотом захлопнулась за ним, словно отрезая меня от реальности. Я не стала останавливать. Сейчас в нём бушует алкоголь, лучше попытаюсь поговорить завтра, когда утихнет.

Провалилась в сон, но ночь выдалась кошмарной. Дул сильный ветер и гремел гром.

Проснулась от мучительной жажды. Сколько времени? Ещё утро. Автобус с мамой и сестрой прибудет только вечером. Нужно успеть приготовить хоть что-то и прибраться.

Голова кошмарно болела, будто я вчера пила.

Вздрогнула от стука в окно. Это Жанна.

Поднялась, открыла дверь. Не нашлось ни сил, ни слов, чтобы объяснить, что здесь произошло. Да она и не спрашивала.

Зато горячо, взахлёб рассказывала, как Лёха покорил её сердце, как не может без него жить.

"Когда она успела так влюбиться? Хотя, со мной ведь тоже произошло…"

— Как брат? — попыталась я перевести разговор в другое русло.

— Всё хорошо, врач прописала антибиотики, сегодня он уже бодрячком, снова разрабатывает план, как разбогатеть, будучи бомжом.

Мы весело рассмеялись.

Я попыталась пожевать засохшие остатки пиццы, но они превратились в безжизненный камень. Спросила, будет ли Жанна чай. Она молча достала из вязаного кардигана письмо и протянула мне.

— Здесь вроде не почта? — улыбнулась я, разглядывая конверт. Адресовано…

— Лёше. Я всю ночь писала, столько эмоций, что держать в себе больше невозможно.

— Ну, ясно. А мне зачем его дала? — снова не понимала, чего от меня хочет подруга.

— Я сама не решусь…

— Ну, нет, — махнула я рукой, включая чайник. — Мне некогда, понимаешь? Сегодня мама приезжает, нужно прибрать весь этот бардак, баню затопить…

— Давай, я помогу? — Жанна снова посмотрела на меня своими жалобными глазами.

— Да и не в этом дело, — сказала я, взяв её за руку. — Ты не слишком торопишься открывать душу парню?

— Тороплюсь? — голос Жанны задрожал. — Скоро закончится лето, и Лёша уедет. — Она убрала руку и подошла к окну. — А на следующее лето отец выдаст меня замуж. Возможно, мы больше никогда не увидимся. Я не хочу, понимаешь, всю жизнь думать, что было бы, если бы я поступила иначе…

— Ну, хорошо, — я подошла и повернула подругу к себе. — Скажешь ты ему о своей любви, а если он… он откажет? К примеру…

— Не откажет, я чувствую, у нас взаимно, понимаешь...

Ответ подруги поверг меня в ступор.

— Маша… я… я понимаю, что достала тебя, но даю слово — это последний раз, прошу, помоги мне.

Жанна обняла меня, и я услышала, как она шмыгает носом.

Мне стало жаль её. Я пообещала, что обязательно передам письмо.

Весь день, пока занималась домашними делами, меня не покидали мысли: как поступить в этой ситуации? Рассказать про вчерашний вечер? А что, если она что-нибудь с собой сделает? Это первая её любовь и такое разочарование. Она мыс лила по-другому. Жанна понятия не имела, как жестоки парни.

Твёрдо решила: больше не искать встреч с ботаником. Передам письмо — и на этом точка. Наши чувства всё равно обречены: я уеду учиться, а он — в Москву. У нас разные дороги.

Как бы я ни убеждала себя перестать даже думать о Лёхе, всё же потратила час, чтобы выбрать наряд для похода к нему.

Выбор пал на шорты и белую майку. Сделав два хвостика, я пожелала себе удачи и направилась к его бабушке.

На улице было невыносимо жарко. Пот струился по шее и груди. Или это от волнения?

Звать Лёху не пришлось: в огороде вовсю полола грядки бабушка Тамара. Она махнула рукой, приглашая меня зайти.

"Здравствуй, Машенька, здравствуй."

Из обрывочных фраз я поняла: ночь парень провел не дома. Она лишь предположила, что он мог остаться у Кати. Сама же я, не решилась отдать бабушке письмо. Поблагодарив ее за доброту, я поспешила к выходу.

— Роза-то понравилась? — крикнула она мне вслед.

— Что? — я вопросительно обернулась.

— Этот сорванец, Лёшка, мою лучшую розу сорвал, думал, не замечу!

— Очень красивая… Простите, что…

— Да ну, брось, у меня этих роз — как звезд на небе! — Бабушка Тамара махнула рукой, улыбаясь. — Любовь — дело святое, для нее ничего не жалко.

Я направилась к дому Кати. Нужно спешить, вот-вот вернется мама. Солнце палило, ребятишки, визжа от восторга, обливались водой.

Стоп! Как я могла забыть? Сегодня же Иван Купала!

Я постаралась ускорить шаг. В нашей деревне в этот праздник обливают всех подряд, невзирая на возраст и срочность дел. К счастью, по пути мне никто не встретился, и я благополучно добралась до дома подруги.

Звать ее не пришлось. Катя плескалась в железной ванне, которая стояла на улице. На ней красовался кислотно-зеленый купальник, режущий глаз. Заметив меня, она махнула рукой.

— Заходи! — крикнула та.

— А собака? — с опаской огляделась я.

— Ее нет, отец на охоту с собой забрал.

Я прошла внутрь.

— Слушай, а Лёха тут? — начала я, осматриваясь.

Вопрос, похоже, застал ее врасплох. Она резко пристала и уставилась на меня.

— Я-то думала, ты про экзамены спросить пришла, а тебе мой братец вдруг понадобился, — Катя выбралась из воды, схватила полотенце и начала вытираться.

"Экзамены! Точно! Совсем из головы вылетело".

— А брата моего нет. И вообще, я с ним больше не разговариваю, — подруга сделала глоток минералки и направилась к крыльцу. Я последовала за ней.

— А что случилось? — спросила я, усаживаясь на ступеньки.

— Да он кидалово! Позавчера помнишь, должен был забрать меня и не забрал, не ночует у нас уже два дня, все по бабам ходит этим! Жалко бедняжек.

Девушка ещё раз сделала глоток минералки.

— Маша, вот почему девчонки тупые ослицы такие? Неужели они думают, что мой брат, с его деньгами клюнет на деревенских простушек, ха-ха.

Не слова делали мне больно. И в первую очередь обидно было не за подругу, а за себя. Как можно было позволить себе влюбиться. Я нервно затеребила конверт с письмом, и это было моей ошибкой. Катя мгновенно переключила все свое внимание на него.

— Это кому?

— Да так…

— Что за тайны, подруга? — Девушка выхватила у меня конверт. — Ого, моему брату? От кого не написано. Почерк не твой. Кто автор? — Судя по азарту, вспыхнувшему в ее глазах, любопытство ее сьедало.

— От Жанны, — сдалась я.

— Да ладно? От этой, твоей новоиспеченной подружки? — Катя с трудом сдерживала смех.

Я кивнула.

Жанну девушка недолюбливала. Почему — я не знала. Возможно, потому что та слишком правильная, и это ее раздражало, а может, дело в ревности. Жанна жила напротив меня, и виделись мы гораздо чаще, чем с Катей.

— Ну, и что там?

— Ты чего, это же не мне, я не читала…

— Пф, ну и тормоз ты! — Катя вскрыла конверт.

— Катя, блин… — Я попыталась вырвать письмо обратно.

— Письмо адресовано кому? Моему брату! А вдруг там такое, что попортит его нежную психику? Надо проверить!

Катя достала письмо и начала читать, но вместо ее голоса мне слышался голос Жанны.

"Дорогой Алексей! Я очень переживаю, ведь мне еще никогда не приходилось признаваться в чувствах подобным образом. Если коротко — то с самой первой нашей встречи я влюбилась в тебя по уши. Вчера, когда ты коснулся моей руки и подарил мне розу…" — Катя вопросительно посмотрела на меня. Она явно не знала о наших приключениях и планируемой ночевке. Я отмахнулась. — "…и подарил мне розу, во мне сразу проснулось столько эмоций и чувств! Я прошу, давай встретимся сегодня возле беседки в 19:00, пока не приехал отец. Возможно, это наш последний шанс".

Я молчала. Объяснять что-либо не было никакого желания. Катя, смеясь, положила письмо обратно в конверт и отдала мне. Вдруг раздался визг тормозов — это приехал Лёха.

Мы подошли к воротам. На парне были очки, скрывавшие его эмоции и взгляд. Я же старалась даже не поворачивать голову в его сторону.

— О, местный мачо вернулся! Тебе письмо, юноша! — Катя хлопнула меня по плечу, подталкивая к нему.

На миг, когда он протянул руку, наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала искра. Я опустила взгляд.

— Это что еще за новости? — юноша вопросительно повертел конверт в руках.

— Твоя Шахерезада написала сказки, — подколола его Катя. — Я переодеваться. Надеюсь, ты зайдёшь хоть поздороваться к нам?

Леха кивнул. Катя посмотрела на меня, молча позвав с собой. Я сказала, что тоже пойду, так как скоро вернется мама, и мне нужно быть дома. Мы договорились завтра вместе позаниматься, ведь скоро вступительные экзамены. Все это время, пока мы разговаривали, ботан читал письмо. Я попрощалась с подругой, и девушка ушла в дом. Но парень не дал мне пройти. Он схватил меня за руку и притянул к себе.

— Это что еще за игры?

— Пусти, мне больно вообще-то! — Я выдернула руку и потерла запястье. — Сам виноват: цветы, комплименты — девчонка и влюбилась!

— Понятно, — Лёха разорвал письмо в клочья. — Мне фиолетово.

— Что?

Парень поднял очки и посмотрел на меня. Глаза его были красными и опухшими. Скорее всего, он тоже плохо спал, или вовсе не ложился.

— А что, твоя собачка больше не слушается? — передразнил он меня.

— Прекрати! Я не хотела этого говорить…

— Но сказала!

Он приблизился так близко, что я почувствовала запах сигарет и какого-то алкогольного напитка.

Он что, пил?

— Со всей уверенностью, — продолжил юноша, — могу сказать: иди ты со своей Жанной в опу!

Я была в шоке. Начала трясти его изо всех сил, и с его лица слетели очки.

— Ты не можешь ее игнорировать! Она любит тебя! Ты — ее первая любовь. Не разбивай ей сердце!

— Щас заплачу, — Лёха достал из машины бутылку воды и сделал большой глоток.

— Я прошу тебя, расстанься с ней помягче. Чтобы не сильно ранить, — заговорила я спокойно, пытаясь разбудить в нем хоть каплю сострадания. — Я знаю, прежний Леша спрятался где-то глубоко, но он есть, и сейчас слышит меня. Жанне и так досталось. Ее отец — настоящий тиран. Ты — единственное светлое пятно в ее мрачной жизни. Пожалуйста, прояви хоть каплю человечности.

— А мне что? — глаза Лёхи засверкали.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, я выполню твою просьбу, а взамен что получу? — у него проскользнула наглая хитрая улыбка.

— А ты не … — начала я, но мой голос прервала Катя, кричавшая с балкона, чтобы Лёха зашёл, тётя его ждет.

— Я выполняю твою просьбу, а взамен хочу… тебя, — сказал Лёха.

— Совсем уже?

— Тебе вот-вот исполнится 18, значит, за совращение малолетних не посадят.

Я покрутила пальцем у виска.

— Даю время до вечера подумать, — парень показал на руке часы.

Я скорчила рожу и пошла прочь от него.

— Эй, деревня! — крикнул ботан.

Я обернулась и почувствовала, как вода из его бутылки окатила меня с головы до ног. Спасибо хоть, что питьевая.

— Иван Купала все-таки, — посмеялся он.