Одержимы

Глава 9"Леха мой "

Мир расплывался, двоясь в глазах. Как давно я в своей комнате? Не помню, как пришла домой. В дверях появилась мама, в глазах — тревога, в руках — кружка с водой.

— Очнулась? Выпей, полегчает с похмелья.

— Я не…

— Ой, не ври, мне, думаешь, отец пока тебя вес, не чувствовал запах в машине?

— Меня папа довёз?

Хотелось оправдаться, но слова застревали в горле, теряя всякий смысл. Родители переживали, и это было видно.

У мамы, словно прорвало плотину, она припомнила тот злополучный Новый год, когда мы с Катей, тринадцатилетние сорвиголовы, тайком выпили шампанское. Итог для меня был ужасен — я покрылась багровыми пятнами. Врача в деревне как назло не было, уехала в отпуск. Тогда родные перепугались не на шутку, и мне строжайше запретили прикасаться к алкоголю.

— Знала я, что эта подружка до добра не доведет, слишком уж ветреная, — ворчала мама, не умолкая.

Я посмотрела на себя в зеркало. На этот раз обошлось без пятен, лишь нос заложило.

— Так, эту неделю сидишь дома и никуда не выходишь. Готовься к экзаменам, хватит шляться.

Мама принялась собирать грязные вещи в моей комнате, то ли стирка предстояла, то ли она так успокаивала нервы.

— Я что, наказана? — не верила своим ушам.

— Да-да, наказана.

— Мам, мне восемнадцать…

— Да хоть сорок восемь.

Спорить с ней не было ни малейшего желания.

Все пять дней я провела под домашним арестом. Даже Жанну ко мне не пускали. Катя приходила, но и ее отправили восвояси. Я усердно грызла гранит науки. Изредка, в просвете окна, мелькала машина Лехи. Сердце сжималось от тоски. Хоть бы на секунду его увидеть. Но, как назло, мама ушла в отпуск, и мое "рабство" контролировалось особенно строго. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.

Лишь изредка заходил отец и поднимал мне настроение, что было очень кстати. Я погрязла в книгах и иногда даже забывала поесть.

— Слушай, я сам от еды твоей матери не в восторге, но надо что-то все же кушать...

— Сейчас кто-то договорится, — кричала мама с кухни.

— Вот налепила бы пельменей и все бы ели, нет, она какой-то суп варит из крапивы, его даже кот есть не стал, — досадно ворчал отец, кусая яблоко.

Я улыбнулась, уткнувшись в книгу.

До экзаменов оставалось два дня и мама слегка смягчилась.

Ослабление маминой хватки ощущалось в том, что она впустила в гости Катьку.

— М-да, подруга, дела твои — ах, — Катька облизывала чупа-чупс и разглядывала свое отражение в зеркале.

— Твой отец… сильно ругался из-за разбитого магнитофона? — спросила я, не поднимая глаз с учебника.

— Пф, да нет, поворчали и забыли. В арест меня уже не сажают, взрослая девочка как-никак.

Я натянуто улыбнулась. Моя мама, казалось, до окончание века будет относиться ко мне как к неразумному дитя. Снова уткнувшись в учебник, я принялась мучительно решать примеры.

— Нашли кто камень кинул в магнитафон?

— Да, это Стас...

Я опешила. До последнего думала, что это сделал её брат из ревности ко мне и тому мускулистому танцору. А оказывается ботану было без разницы на все это. Он вообще уехал в самый разгар моего веселья. Как же нелепо я наверно выглядела.

— Слухай, а твоя восточная принцесса не рассказывает, как у нее дела с моим братцем? — вдруг выпалила Катька, уставившись в окно.

Я резко обернулась. По улице шла Жанна с семьей, обремененная пакетами. Очевидно, вернулись из города. Не понимая, к чему клонит Катька, почувствовала, как холодеют ладони.

— Ты… почему спрашиваешь? Они не общаются, насколько я знаю…

— Да ну? — Катька захихикала, наклонилась и прошептала, обдавая меня дыханием: — Бабушка Тамара маме жаловалась, мол, внучок с этой девочкой трется, а у них обычаи другие же, вдруг жениться придется, а у него ещё молоко на губах не обсохло.

Катька расхохоталась. Звонкий смех эхом отдавался в голове, пробегал дрожью по всему телу. Что произошло за эти дни моей изоляции? Насколько они сблизились?

— А что, Жанна к ним в гости ходит? — пересохшими губами выдавила я.

— Да нет, она видела, как ночью наша невинность к брату наведывалась. Бабуля, воспитанная, подглядывать не стала, но я-то своего брательника знаю, ночью к нему девки точно не о погоде беседовать ходят.

Резко вскочив, я поняла, что больше не могу выносить этот бред. Если сейчас же не поговорю с Жанной, голова взорвется от кучи тревожных мыслей.

— Что с тобой? — Катька удивленно вскинула брови.

— Мне… Надо баню топить… Прости, давай завтра встретимся.

— Да, да… Мне тоже пора, дома заждались.

Катька поднялась, кое-как попрощалась с моими и лениво выпорхнула во двор. Там ее ждал велосипед, на котором она легко и плавно укатила в сторону дома.

Я бросилась к Жанне, но, не успев выбежать со двора, услышала резкий крик матери.

— Только ненадолго, я же запретила тебе выходить.

— Мам, — взмолилась я.

— Не мамкай.

К моему ужасу, дом Жанны оказался пуст. Лехи тоже нигде не было. Родные лишь беспомощно разводили руками, словно сквозь землю провалились.

"Их и след простыл, двоих сразу. Сомнений нет, они вместе. Не будь дурой, не смей и думать о том, чтобы сорваться на поиски. Рано или поздно они вернутся, тогда я уж доберусь до подружки, вытрясу из нее всю правду."

С этими мыслями я вновь опустилась за стол и невидящим взглядом уставилась в темнеющее окно. Жанна так и не появилась. Не знаю, сколько раз я вскакивала и опускалась обратно в ожидании. В какой-то момент взгляд мой упал на зеркало, где отражалась измученная девушка с потухшим взором.

"Как жалок влюблённый человек… Это настоящая зависимость. Без любимого рядом жизнь теряет вкус: сон не приносит покоя, еда кажется пресной, дела не клеятся. Все мысли, как навязчивая мелодия, крутятся только вокруг него. А само осознание того, что он может увлечься другой, разрывает душу на мелкие, кровоточащие клочки."

Наконец-то, я услышала голоса. Мигом я выбежала во двор. Передо мной стояли Жанна и Леха. Кажется, они гуляли вместе. Жанна невинно улыбнулась и помахала рукой. Леха поднял вверх очки. Я заметила, что он здорово загорел за это время, его белая майка отлично сочеталась с цветом кожи.

Медленно я двигалась в сторону ребят. Ноги стали ватные. Чем ближе приближалась, тем ярче звучал запах дорогого парфюма от батана. Готова ли я услышать правду? Если да, то насколько горькую? А может не знать ничего? Не хватало ещё перед экзаменами себя расстраивать. Голова вообще думать перестанет.

А вот тут мне стало не по себе. Я слегка отодвинулась в сторону.

— Какие люди! — Лёха надул огромный пузырь из жвачки и громко лопнул. — Ваше наказание прошло, мисс?

— А ты откуда зна…

— Я ему сказала, — смущённо прошептала подруга, перебив меня.

— Жанна, я так соскучилась! — я подошла и, несмотря на «ботана», крепко обняла девушку.

— Подождёшь? Я быстро передам маме записку, я туда и обратно, — спросила меня подруга и, не получив ответа, быстро пошла в сторону дома.

Мы остались одни. Я резко повернулась к парню.

— Что за игру ты затеял, придурок?

— Ого, и я рад тебя видеть, — смеясь, ответил парень.

Задул ветер и разлохматил мою и без того непослушную причёску. Я не замечала, что волосы падают на лицо, и продолжала зло говорить. Кажется, во мне перемешались все чувства: от ненависти до любви.

— Я всё знаю про вас с Жанной, ты должен оставить её в покое.

— Мне так не кажется, — съязвил парень. Его жгучие зелёные глаза впились в меня. — Она очень мила со мной.

— Мне плевать, что тебе кажется, я не буду много повторять, скажу последний раз: либо отвалишь от моей подруги, либо…

— Либо? — Лёха притянул меня к себе. Пульс начал зашкаливать. Я пыталась вырваться. — Я отстану от твоей драгоценной подружайки после того, как получу тебя.

— Пусти, нас увидят! — Я вырвалась из цепких рук «ботана». — Ты больной что ли?

— Жаль, — Лёха надел очки на глаза, — может, твоя подруга более сговорчивая…

— Что? — После сказанных слов «ботана» я накинулась на него, словно злая собака, сорвавшаяся с цепи. Мне хотелось прибить этого мажора, но чем больше я наносила удары, тем сильнее он смеялся.

— Что происходит?

Нас разняла Жанна. Она буквально оттащила меня от него.

— Кажется, твоя подруга пересидела дома и одичала, вон, на людей стала кидаться.

«Ботан» поправил майку, пару раз провёл руками по волосам и, помахав нам, удалился.

— Какой же он классный… — услышала я мечтательный голос подруги. Она жадно смотрела ему вслед. Кажется, это была уже не любовь, а одержимость.

"Сама виновата, зачем я позволила так сильно проникнуть в её сердце? Решено, надо рассказать, какой он гад".

— Жанна, ты же знаешь, что я этого придурка…

— Алексей… зови его, пожалуйста, нормально…

— Да не заслуживает он нормального имени! — Двумя ладошками я схватила подругу за лицо и пристально посмотрела ей в глаза. — Он пудрит тебе мозги, понимаешь? Чтобы потом…

— Прекрати, — Жанна убрала мои руки от лица. — Во-первых, я не маленькая, меня нелегко запудрить. А во-вторых, с его стороны больше ничего нет, он влюблён в другую…

— Что?

Тут я напрочь забыла знание русского языка. Каша из мыслей, которая была в моей голове, словно в мультике, варилась с огромной скоростью, так и хотелось сказать: "Горшочек, не вари!".

— Как влюблён? — Только на этот вопрос меня хватило.

— Ну, так я пришла к нему на днях… Но он отказал мне, сказал, что влюблён, и мы с ним можем быть только друзьями.

— Ну и к счастью…

— А ещё, что странно, он сказал, что девушка из нашей деревни…

— Да он бредит…

— Я убью её, Маша, Лёша мой, и точка. — Холодно произнесла подруга.

А вот тут мне стало не по себе. Я слегка отодвинулась в сторону.